Письма в Брюссель

С новой работой я будто заново родился. Как давно мне не хватало столь активного и требующего движения занятия. Работая в мебельном салоне «Der Innenraum», я и сам постепенно превращался в стоящую на одном месте мебель. А сегодня целый день катаясь на велосипеде по Кёльну и доставляя газеты и журналы по нужным адресам, я действительно почувствовал, что я чем-то занят, что я работаю и приношу пользу людям.

В моем рюкзаке нашлись журналы из серии «Молода и красива», адресованные Кристине Бах. Она жила на Альбертусштрассе, и добираться до нее пришлось долго, но через минут двадцать езды я был у ее крыльца. Оставив велосипед у ее двери, я постучал. Громадную деревянную дверь открыла мать Кристины, которая сказала, что ее дочь наверху, занимается у себя в комнате. Поднимаясь по деревянной лестнице, которая изредка скрипела, я услышал звуки громкой музыки, которую Кристина терпеть не могла. Меня это удивило и, поднявшись, наконец, я постучал в дверь, ведущую в комнату возлюбленной моего лучшего друга. Когда ответа не последовало, я решил сам открыть дверь и войти.

Кристина сидела на кровати и пихала в рот кукурузные хлопья, даже не успевая их прожевать. Подойдя поближе, я понял, что она плачет, и вырубил эту ужасную музыку. Увидев меня, она зарыдала еще больше, прижав к животу большую белую подушку, промокшую от ее слез.

– Кристина, что случилось? – встревожено спросил я, присаживаясь к краю кровати.

– Это он тебя прислал! Уходи, Хеннинг, не причиняй мне боль! – она зарыдала еще сильнее и упала на кровать, лишившись сил.

Я замер на мгновение, не зная, что делать. Взгляд мой упал на ее некогда длинные черные волосы – сейчас они были неаккуратно подстрижены до плеч. В комнате было темно, потому что на улице вечерело, к тому же Кристина задвинула шторы, огородив комнату от света. Одним словом, теперь ее комната напоминала мрачную пещеру слез и страданий.

– Ты знал, что он хочет это сделать? – спросила Кристина после долгого гнетущего молчания.

Я взглянул на нее, не совсем понимая, о чем идет речь, но потом до меня дошло, что она говорит о предложении Кристофера. Кристина продолжала прожигать меня своим выжидающим взглядом, требуя ответа.

– Ты про предложение? – спросил я, на что она кивнула, - Да, знал. Так ты согласилась?

– Ты серьезно? – она презрительно взглянула на меня и поправила покрывало на кровати.

Меня смущало положение, в котором я находился. Если бы я встал и ушел, она бы посчитала меня бесчувственным другом, а если бы остался, то выглядел бы как надоедливый чувак, который не хочет оставить человека в покое.

– Он очень любит тебя, Кристина, - сказал я. Мне даже хотелось сказать, что он никогда не полюбит никого, кроме нее, но я вовремя сумел заткнуться. Не хотелось, чтобы в ее глазах Кристофер выглядел жалким брошенным парнем, страдающим от невзаимности. Любовь очень опасна. Влюбленный человек начинает думать не только о своем благе, но и о благе любимого. Я иногда думал: что может причинять боль сильнее, чем любовь? Но потом понял – любовь невзаимная. Невыносимо, когда ты любишь человека, который не обращает на тебя внимания. Но, быть может, еще хуже, когда ты сам не можешь ответить взаимностью. Тебе трудно видеть того, кто готов ради тебя на необдуманные поступки, кто, видя тебя, не может оторвать взгляд, кто имя твое произносит, очнувшись поздней ночью в пустой комнате. Ужасно, когда ты не можешь ответить тем же. Я понимал Кристину и не осуждал ее.

Ее темно-синие глаза, которые всегда сияли радостью, были пусты. Она была разбита, как никогда.

– Я тоже люблю его, - тихо произнесла она, - Нам было так хорошо вместе. Но один из двоих обязательно все испортит. Иначе никак. Хеннинг, почему он не мог оставить все, как было? Зачем ему связываться семейными узами?

– Наверное, он хотел тебя сохранить, – неуверенно ответил я.

– Он эгоист, – она грустно улыбнулась, – Все мы – эгоисты. Мы думаем только о себе и ни о ком больше. Он хотел, чтобы я принадлежала только ему. Всю жизнь. Как это долго! Мне нужна свобода, я должна чувствовать себя, как птица на воле, я не хочу быть связанной с кем-то. У меня много выступлений, понимаешь? У меня есть работа, которую я обожаю. Я путешествую и отправляюсь на гастроли, пою и общаюсь с людьми. Мне не нужна свадьба в двадцать два года!

Дверь неожиданно открылась, и на пороге, с подносом в руках, появилась фрау Бах, мама Кристины. Она принесла чай и свежеиспеченные печенья.

– Кристина, я тут подумала, - произнесла она, ставя поднос на журнальный столик возле окна, - Может, на нашу с отцом годовщину ты позовешь Кристофера? Посидим вместе, поболтаем. Твоему отцу он очень нравится.

– Мам! – воскликнула недовольно Кристина.

Женщина ушла также быстро, как и появилась.

– Я просто хочу умереть! – закричала Кристина, свалившись на кровать и закрыв лицо руками.

– Вставай! – я схватил ее за руку и потащил в ванную, - Смой с себя эту печаль и поехали.

– Куда?

– Увидишь.

Через пару минут она была готова, и я подумал, что другая девушка на ее месте проторчала бы час перед зеркалом. Я дал ей свой велосипед, а сам, надев рюкзак на плечо, поплелся за ней вслед. Ее волосы разлетались и закрывали ей лицо. Ветер был сильный, но не холодный. Через несколько минут мы оказались в парке аттракционов, что вечно был полон смеха и восторженных возгласов.

– Господи, Хеннинг, какого черта мы сюда примчались? – то и дело ныла Кристина, но я ее игнорировал.

Купив два билета на карусель, я подошел к Кристине. На ее красивом лице не было и тени грусти, а только усталость.

– Может быть, пойдем? – попросила она, с надеждой уставившись на меня.

– Ни за что!

Она выбрала единорога со сломанным крылом. Усевшись, Кристина покрепче схватила его шею, чтобы не упасть. Я же сел на первую попавшуюся лошадку бирюзового цвета.

На горизонте виднелся закат. Люди, смеясь, покидали парк, а некоторые, вроде нас, только сюда пришли. Мальчик лет восьми орал на всю глотку, из-за того, что его шарик улетел в небо, когда он случайно его отпустил. Все мы улетаем, как только нас отпускают.

Карусель медленно завелась. Кристина посмотрела на меня и улыбнулась. Я понимал, что должен быть с Кристофером, но и Кристина для меня не чужая.

Карусель стала набирать ускорение, и уже через секунду мы крутились с бешеной скоростью. Кристина кричала от хлынувшего адреналина и громко смеялась. Внезапно меня окутал прилив счастья и свободы. Каждый из нас свободен, но не все об этом знают. Люди сами связывают себя, свои руки и ноги, и внушают, что они умрут, если покинут зону комфорта.

Я купил ей мороженое, потому что она сказала, что терпеть не может сладкую вату. Когда мы покидали парк, на улице заметно стемнело, а на небе появились первые огоньки.

Я проводил Кристину до дома.

– Я недостойна его, Хеннинг, - сказала Кристина, пока мы медленно шли к ее дому, что находился недалеко от парка, - Я выбрала карьеру, а не любовь.

– Все будет хорошо, все наладится. Вот увидишь, уже через несколько дней вы будете торчать в студии, а Кристофер будет надоедать тебе, умоляя спеть написанную им песню.

– Когда? – она рассмеялась таким грустным смехом, который я никогда в жизни не смогу забыть, и вошла в дом.

По дороге к себе я купил две больших пиццы. Сегодняшний день позади, и больше меня ничего не потревожит. Я даже представлял, как приму душ и усядусь перед компьютером, смотря фильмы и пожирая пиццу.

Но как только я вошел в дом, меня встретил радостный дядя.

– Что случилось? – спросил удивленно я, поскольку Эдмунд всегда прибывал в состоянии спокойствия и безразличия к окружающему.

– Звонил твой отец, - ответил он, - Хеннинг, мы едем в Берлин!

В Берлин? Нет, только не это. Почему то, от чего я пытался скрыться и сбежать, продолжают ходить за мной по пятам? Мне нельзя в Берлин. Ни в коем случае.

– Когда? – сказать, что я был в шоке – ничего не сказать.

– На следующей неделе. Я уже купил билеты. Твои родители зовут нас на уикенд, к тому же, ты не видел их больше полугода. Как давно я не был там... Кстати, в твоей комнате лежит письмо из Брюсселя. Ты пробыл там всего два дня, а успел найти подружку? – он посмотрел на меня, приподняв одну бровь.

– Подружку? Что ты несешь? – сказав это, я снял с себя обувь и со скоростью Усэйна Болта поднялся к себе в комнату и раскрыл письмо. Открыв конверт, я нашел внутри маленький листок, на котором было написано:

«Поделись со мной своею луной,

и впусти меня в мертвый рай.

Может быть, мы увидимся когда-то днем,

в общем, не скучай»

Я долго думал о смысле этого послания. В мою голову лезли самые странные мысли, так что я решил перестать думать. Но я так не умею.

Не знаю, почему я постоянно о ней думал. Присутствие Изабеллы чувствовалось повсюду. Я не был с ней знаком, не знал о ней ничего, но волновался. Чувство тревоги не покидало меня, сжимая мое горло мертвой хваткой.

Изабелла была такой хрупкой, такой маленькой, что я хотел находиться с ней все время и защищать ее от мира. В моем подсознании возник образ Вальтера, ее странного друга, который так часто бывал у нее. Я ощутил зависть, что он может видеть ее, смеяться с ней, любить ее...

Я рассмеялся. Это смешно, правда! Я пробыл с человеком два дня, но думаю о нем так, будто знаю всю жизнь. Что, если Изабелла меня даже забыла? Ее стремление творить безвозмездное добро не могло запретить ей приводить домой парней, вроде меня.

Из рассуждений меня вырвал дядин голос:

– Хеннинг, к тебе пришли!

Я спустился вниз, недовольный тем, что меня прерывают и нарушают мое уединение. Терпеть не мог, когда ко мне вторгались. Так и нарывало сказать: «Привет, рад, что ты пришел. Как жаль, что тебе теперь пора уходить», - и захлопнуть дверь.

Но сегодняшний гость оказался настолько нежданным, что я потерял на секунду дар речи. Я не ожидал ее увидеть здесь, но она пришла.

*******

Вот и продолжение! ♥ У меня было кучу дел, а на фанфик времени совсем не хватало :(

Как думаете, кто нарушил покой Хеннинга, придя к нему в дом? :) *интрига*