Разрушенные надежды
Включи песню Annenmaykantereit - 3.Stock (обязательно) :)
Был холодный и ветреный день. Начало декабря. Мертвые листья давно опали с ветвей деревьев, оставив их голышом мерзнуть на протяжении суровой зимы. Я стоял у окна кофейни «Heißer Kaffee» и наблюдал за прохожими, укутанными в теплые пальто и шубы. Они быстрым шагом шли по делам, не оглядываясь друг на друга.
В кофейне было тепло и уютно. Окна были почти на всю стену, пропуская в помещение свет с улицы, столики из темного лакированного дерева расположились поодаль друг от друга, и на каждом из них величественно стояла маленькая искусственная елочка, предвещая скорое наступление Рождества и Нового года. Атмосфера была чудесной и волшебной. В кофейне витал аромат свежевыжатого кофе и теплых пирожных.
Заиграла музыка колокольчика, висевшего над дверью. Я повернулся, и мое лицо засияло при виде только что вошедшего человека. Вильгельм Шольц.
Перенесемся на несколько месяцев назад.
«...На скамейке я заметил молодого парня, сидящего с книгой в руках. На секунду он закрыл книгу, придерживая страницу, на которой он, видимо, остановился, и задумался. Я сразу узнал обложку своей любимой книги, которую я перечитывал несколько раз, но которая не переставала дарить мне все новые ощущения. «Триумфальная арка» Ремарка была поистине шедевром литературы XX века. Судьбы людей, у которых нет будущего, на самом деле, очень плачевны и трогают за душу.
- Прекрасная книга, не так ли? – произношу я тихо, подойдя к скамейке.
Он поднял на меня взгляд и улыбнулся дружеской улыбкой.
- Ты прав, она замечательная, - сказал он, - И грустная. Жутко грустная.
- Ремарк всегда пишет правду, а правда, в частности, оказывается грустной.
- Я - Вильгельм. Вильгельм Шольц. Присаживайся, - он подвинулся, уступив мне место, и протянул руку...»
После нашего знакомства в Брюсселе, мы еще ни разу не виделись, но продолжали переписку по электронной почте. Два дня назад он написал мне, что приезжает в Кельн по делам и что заодно хотел бы повидаться со мной. Мне понравилась эта идея, которая хоть немного разнообразила бы мои рабочие будни, и я, взяв сегодня выходной, решил встретиться с Вильгельмом. Он был таким же, каким я видел его в последний раз: волнистые светлые волосы, как попало лежащие на его макушке, свет в янтарных глазах и вся та же озорная улыбка.
– Хеннинг! – воскликнул Вильгельм, снимая с себя теплую куртку.
– Вильгельм!
Мы обнялись и сели за круглый столик, отодвинув елочку, мешающую нам видеть друг друга, на край. Было послеобеденное время, на улице все еще светло и много людей.
– Ну, как ты? – улыбнулся я, – Больше не прыгал с парашютом?
– Нет, не было необходимости, – рассмеялся он, – Я все также. Единственное, что изменилось после того, как ты видел меня в последний раз, так это то, что я перечитал «Триумфальную арку», как минимум, три раза.
– И три раза рыдал над смертью Жоан Маду?
– Шутишь? Я был, как раз таки, рад, что она отправилась в мир иной. Она же всем мозг вынесла и психику испортила к чертям собачьим!
– В этом и была ее изюминка!
– Изюминка – выносить мозг? Нет, не нужен мне кексик с такими изюминками!
– Ничего ты не понимаешь в этом, Вильгельм.
Официант танцующей походкой подошел к нашему столу, положил на него две чашки эспрессо и ароматные пончики с шоколадной начинкой, а так же маленькие пирожные с глазурью, и удалился.
– Ну, рассказывай, – начал Вильгельм, – Сам как?
Я задумался.
– Знаешь, после нашей последней встречи все в моей жизни пошло верх дном, – рассмеялся я.
– Не думал, что произведу на тебя такое влияние.
– Да, дело как раз в тебе.
– А если серьезно? В ком дело?
– Если я скажу, что дело в Жоан Маду, тебя устроит?
– В Жоан Маду?!
– Да, именно в ней. Только в реальной жизни ее зовут по-другому.
– И как же ее зовут?
– Изабелла.
И вправду, как я раньше не замечал сходств между вымышленным персонажем книги Ремарка и между Изабеллой? Изабелла, так же, как и Жоан, была непостоянной и яркой, иногда слишком эмоциональной, иногда – пассивной. Так же, как и Жоан Маду, она казалась тихой и послушной, хотя внутри себя скрывала жаркое пламя.
– И я так ему и сказал, – донесся голос Вильгельма, – Но он продолжил делать свое.
– Что? – не понял я.
– Ты не слушал?
– Не слушал что?
Он закатил глаза и сказал:
– Неважно уже. О чем ты думал?
– Да так, задумался о всяком. Такое часто бывает, – усмехнулся я.
– Ты не писал о ней, – сказал Вильгельм, – Кто такая Изабелла?
– Я сам не знаю, кто она.
– В смысле? – не понял он.
– В прямом. Как тебе объяснить? Она...знаешь, она всегда разная, не знаю, как сказать. Иногда она есть, иногда ее нет. Иногда она целует тебя, а иногда царапает отполированными ногтями. Понимаешь?
– Нет.
– Нет?
– Я не понимаю, кто она для тебя.
– Никто, – ответил я, опустив глаза на руки.
– Ты любишь ее? – спросил он, посмотрев на меня выразительным взглядом.
– Я каждое утро проверяю, какая погода у нее в Брюсселе, и волнуюсь, надела ли она шапку, – ответил я, взъерошив свои волосы, – Глупо, да?
– Нет, почему? Стой, в Брюсселе, говоришь? Так она родом из моего города?
– Нет, она родилась в Кельне, но несколько лет как живет у вас.
– Покажешь фото? – попросил Вильгельм.
– Сейчас, – сказал я и достал телефон. Найдя ее фотографию у реки Рейн, я несколько секунд посмотрел на нее, проводя пальцем по ее волнистым волосам, представляя, что я и на самом деле к ним притрагиваюсь, а затем, вернувшись в реальность, протянул телефон Вильгельму.
Он внимательно посмотрел на фото, затем – на меня, и так несколько раз. Я заметил, что он нервно сглотнул, поставил телефон на стол и сделал глубокий вздох.
– Что? Что такое? – спросил я, удивленный такой реакцией.
– Да...ничего.
– Так, Вильгельм, – сказал я и устремил на него взгляд, – Говори, я слушаю.
– Я знаю ее, это же Иззи, – сказал он, наконец.
– Ты знаком с ней? Вау. Не ожидал, – улыбнулся я, – Но почему ты так смотришь?
– Ладно, – резко сказал Вильгельм, – Она хорошая девочка, но у нее ведь есть парень.
– Есть парень? – тихо повторил я.
– Да. Она уже несколько месяцев как встречается с Детлефом. Ты не знал?
– С Детлефом...
– Хей, Хеннинг! – воскликнул он, – Очнись. Мне жаль, правда.
– Может, она встречалась с ним раньше? До весны еще. Просто меня не было в ее жизни, а потом я появился, и все как-то само собой...
– Детлеф влюблен в нее с первого курса, – перебил меня Вильгельм, – А встречаться они начали с лета.
– Да нет же, – рассмеялся я, – Ты путаешь, это точно! Встречается? Это же смешно, – я продолжал смеяться истерическим смехом, не обращая внимания на взгляды людей в мою сторону.
– Как я могу путать, если Вальтер бывает с ней 24 часа в сутки и знает о ней больше, чем она сама о себе знает?!
– Откуда ты знаешь Вальтера?
– Он мой младший брат.
Сказать, что я был в шоке – не сказать ничего. Я с открытым ртом откинулся на спинку стула, не в силах сказать что-либо.
– Прости, дружище, – сказал Вильгельм, – Но ты должен был знать.
– Спасибо за все, но мне надо бежать.
С этими словами я встал со стула, кинул на стол несколько купюр за кофе и пирожные и принялся надевать куртку.
– Ты куда? – спросил Вильгельм, который тоже встал с места.
– Мне нужно кое-что сделать, – ответил я, даже не посмотрев на него.
– Надеюсь, ты ничего не задумал...
– Я же не дурак.
Я вылетел из кофейни, словно пуля, и первым делом поймал такси. Назвав адрес студии Криса, я погрузился в размышления обо всем. Нет, не сейчас. Важно сохранять хладнокровность.
Машина затормозила у студии, и я выбежал, кинув таксисту деньги. Главное, чтобы Кристофер был на месте. Оглядевшись, я заметил его машину, одиноко стоявшую на парковке, и облегченно вздохнул.
– Крис, – позвал я, как только открыл дверь музыкальной студии.
– Я тут, – донесся голос Кристофера, который выходил из подсобки, – Перебирал старые инструменты. Ты как раз вовремя пришел...
– Ты не можешь дать мне свою машину на один день?
– А что такое?
– Да, бл*ть, не задавай тупые вопросы. Где ключи?
– Вот, на подоконнике.
Я схватил их и выбежал на улицу.
– Постой, Хеннинг, – в след за мной выбежал и Крис, – Что происходит?
– Рушатся мои надежды, – коротко ответил я и сел в машину.
Благо, не было пробок, иначе бы я от гнева и ярости натворил бы много глупостей. Небоскребы и высокие дома проносились мимо меня на огромной скорости. Я заметил, что превышаю скорость, но меня это не волновало. Во мне кипели различные чувства: и гнев, и злость, и обида, и боль. Ярость. Жгучая ярость. Изабелла заставила меня влюбиться в нее, признаться ей в чувствах, как глупый подросток, в то время, как она встречалась с другим парнем, с которым виделась каждый день. Отношения на расстоянии. Их нет. Нет никаких отношений. Ну почему же я такой наивный и глупый? Как я мог так облажаться?
Прошло не меньше двух часов, а я все продолжал ехать в сторону Брюсселя. За окном машины темнело. Вероятно, я доберусь до города поздно вечером, но мне плевать, и если даже Изабелла будет спать, я буду только рад разбудить ее.
Несмотря на декабрь, окна машины были открыты, и в салон автомобиля проходил холодный ветер. Улицы зажглись огоньками и фарами машин, проезжающих мимо меня. Я ни разу не остановился, но выкурил всю пачку сигарет, и теперь нервно искал в бардачке еще одну пачку.
Не знаю, сколько времени я ехал, но улицы окутало одеяло ночи, а на темном небе появились первые звезды. Наконец, передо мной нарисовался огромный мост-тоннель, проехав через который ты оказывался в Брюсселе. Еще несколько секунд – и я буду в ее городе. Несколько минут – разберусь со всем этим дерьмом. Машина пронеслась мимо других и оказалась под мостом, из-за чего все на несколько секунд погрузилось во мрак. Но через некоторое время меня ослепили многочисленные витрины магазинов и рекламные щиты, фары автомобилей и светящиеся иллюстрации, подготовленные к Новому году. Ну, привет, Брюссель.
Я остановил машину на Сен-Венсан, прямо перед домом Изабеллы. Теперь ничто не напоминало мне тот дом, который я видел раньше. Не было ни цветов у входной двери, ни свежих и белых занавесок, разлетающихся под дуновением ветра. Сейчас все было мрачным и чужим.
Я поднялся по двум ступенькам и постучал кулаком в дверь. Тишина. Снова постучал, и снова – тишина. Затем стал барабанить двумя кулаками, как одержимый, и бить дверь ногой, чтобы Изабелла проснулась. Через секунду на первом этаже зажегся свет, потом послышался звон ключей. Дверь медленно открылась, и я увидел ее.
Изабелла стояла в короткой белой сорочке с растрепанными волосами и сонным взглядом. Она в непонимании посмотрела на меня несколько секунд, затем, очнувшись, улыбнулась.
– Хеннинг?
– Ну, здравствуй, Изабелла.
– Что...что такое?
Я схватил ее за локоть и затащил в дом, ногой закрыв за собой дверь.
– Ты пьян? Хеннинг, что происходит? – Изабелла окончательно проснулась и пыталась узнать, в чем дело, но я игнорировал все ее вопросы.
Я толкнул ее к стене и прижал руки своими, подняв их над ее головой. Мы оказались лицом к лицу. Я долго смотрел в ее испуганные синие глаза, и мое сердце начинало таять по отношению к ней. Во мне проснулось желание вцепиться в ее губы и погрузиться в ее объятия. Но перед глазами промелькнула картина, как кто-то другой, который ей небезразличен, точно также смотрит на нее, и я снова почувствовал приступ гнева.
– Как...ты...могла? – прошептал я ей в лицо.
– Я тебя не понимаю, – сказала она.
– Как ты могла так со мной поступить?!
– О чем ты, Хеннинг? – спросила она, повысив голос.
– Ты же дала мне надежду, Изабелла, а это самое худшее, что может сделать человек, – продолжал я, не отвечая на ее вопросы.
– Скажи мне, что я сделала? – попросила она и залилась слезами, закрыв глаза.
– Открой глаза, – приказал я, – Я хочу видеть их, пока ты будешь отвечать на мои вопросы.
– Уходи, – она сильнее зажмурила их и попыталась ускользнуть от меня, но я сильнее прижал ее к стене.
– Открой глаза, Изабелла!
Я вытер ей слезы и приподнял ее подбородок. Она открыла глаза и посмотрела на меня ненавидящим взглядом.
– Я знаю про тебя и Детлефа.
Она удивленно вздохнула, нахмурив брови.
– Ты не можешь знать, – сказала она, – Потому что нет никаких нас с Детлефом.
– Прошу, не надо всего этого, – попросил я, тяжело вздохнув.
– Отпусти меня, Хеннинг, мне больно.
– Ты его любишь?
– Мне больно, Хеннинг!
– Ты любишь его?! – спросил я громче, крепче сжав ее руки.
– Нет!
– Но ты с ним встречалась? Так?
– Да, Хеннинг, да! Доволен?
Я отпустил ее, и она без сил упала на пол и разбилась, подобно хрустальной вазе. Я не мог успокоить дыхание, переминаясь с ноги на ногу.
– А я любил тебя, – сказал я сухо.
– Нет, – сказала она, все еще сидя на полу, прижав ноги к груди, – Ты думал, что влюблен, но на самом деле, ты просто сам хотел быть любимым.
– Ты не права. Я просто скажу одну вещь. Выслушай меня, Изабелла, – я подошел к ней и сел рядом, – Мне кажется, что между нами все-таки что-то есть и всегда будет. И я слишком трезв, чтобы говорить все, что я бы хотел сказать тебе. Но я никогда больше этого ни с кем не испытывал. Ни с кем, кроме тебя.
– Мне больно это слышать, Хеннинг. Это нечестно, потому что ты всегда будешь нуждаться во мне больше, чем я в тебе.
– Мне не нужно ничего. Я просто подумал, что ты должна это знать.
Она кивнула.
– Прощай.
– Уходишь? – она озадаченно посмотрела на меня.
– Да, Изабелла. Если буду нужен, ты знаешь, где меня найти.
– Нет, стой, Хеннинг, – она встала вслед за мной, – Все же было...хорошо.
– Да как же ты не понимаешь?! – разозлился я, – Я не хочу быть для тебя запасным вариантом! Хочешь быть с Детлефом – ради Бога! Захочешь быть со мной – знай, я всегда тебя жду. Но приходи ко мне, когда сделаешь точный выбор, потому что если ты еще раз меня обманешь, то я задушу тебя собственными руками, поняла? А сейчас поздно, ты должна лечь спать.
Я посмотрел на нее несколько секунд, затем зашагал прочь. Мне придется ехать домой всю ночь, и, черт возьми, я так сильно устал.
