67 глава
Хюррем смотрела с террасы дворца на Босфор. Её мысли были заняты планом, как избавиться от Ибрагима. На террасу пришёл и сам Хранитель покоев: он тоже думал, как сделать так, чтобы Хюррем не мешала ему.
- Ну что? У тебя какая-то проблема? - спросил Ибрагим, заметив на себе тяжёлый взгляд Хюррем.
- Да. Есть одна проблема.
- И какая же? Эта проблема - я?
- Ты слишком много времени проводишь рядом с Сулейманом. На меня у султана времени нет. Думаю, пора прекратить это, Ибрагим.
- Вот как? - усмехнулся Паргалы. - Хюррем-хатун, я раб султана. Я его брат и соратник. Поняла? Я Хранитель его покоев. А ты знай своё место и свой статус, Хюррем-хатун! - Ибрагим направился в свои покои.
- Ты ещё увидишь, какое место и статус я получу в этом гареме, проклятый Ибрагим! - прошептала Хюррем, когда Хранитель покинул террасу.
Вечером Сулейман навестил Хюррем.
- Хюррем, ты меня ждала?
- Сулейман! - Хюррем, не в силах забыть свои горечи, потерю близких, радостно обняла султана - единственного человека, который понимал её в этом дворце и принимал такой, какой она была. Она боялась навсегда потерять и его на проклятой войне. - Я ждала тебя, повелитель. Я не могла уснуть.
- Не плачь. У меня сердце сжимается от твоих слёз, Хюррем.
- Не говори, чтобы я не плакала. Ты завтра уйдёшь в поход, а я умру без тебя.
- Смерти нет, Хюррем. Пока я жив, тебе умирать нельзя. Поняла? Нельзя. «Наконец мои глаза открылись, сердце полюбило. Если это грех, то приди и убей. Я всегда просил у Аллаха достойной смерти. Спасибо Всевышнему, что меня погубил твой взгляд. Кому ты можешь пожаловаться, что ты любишь? А ведь ты любишь по доброй воле».
Хюррем чувствовала, что после того, как Сулейман покинет дворец и Стамбул, она снова окажется в аду: валиде, Махидевран, Ибрагим, гаремные девушки - все были против неё.
Ночью Ибрагим снова играл на скрипке для Хатидже. Сестра султана наблюдала со своей террасы, как Гюльфем пришла передать Хранителю покоев платок, специально сшитый Хатидже для Ибрагима.
- Хранитель покоев, этот платок для Вас от моей госпожи Хатидже-султан. - Гюльфем передала подарок Ибрагиму. Она всеми силами старалась помочь влюблённым, не забывая о своей одинокой судьбе. - Хатидже сказала: пусть он привезёт его обратно.
- Передайте моей госпоже самые искренние уважения. Скажите, что я обещаю ей вернуться с победой, а этот платок я буду хранить у сердца: он станет моим щитом.
Гюльфем, поклонившись, удалилась. Ибрагим поцеловал платок Хатидже с золотыми узорами и прижал драгоценный подарок к своему сердцу. Хатидже увидела это из своих покоев и нежно улыбнулась возлюбленному в ответ.
После утренней молитвы султан Сулейман готовился к отправлению в поход. Эйюб, мальчик, продающий воду, которого султан и Ибрагим встретили на вечернем рынке, подал Сулейману ковш с водой, чтобы путь султана, как и вода, был лёгким и быстром, а все беды и горести смывались так, как вода уносит за собой пыль и слёзы. Отныне Эйюб учился при дворце и прислуживал султану. Его мать-вдова, благодаря повелителю, выздоравливала и молилась о здравии Сулеймана.
18 мая, 1521 год.
Сулейман прощался со своим гаремом.
- Да будет священным ваш поход. Пусть Аллах хранит тебя! - Айше Хафса-султан волновалась, но никто не мог заметить этого. Как всегда, она держалась величественно и сдержанно.
- Когда я выйду из дворца, валиде, я сам заложу первый кирпич мечети в честь моего покойного отца султана Селима. Затем я помолюсь и отправлюсь в путь. Но... Можно уйти и не вернуться, моя валиде. Поэтому мы заложим первый камень сегодня.
Айше Хафса-султан старалась унять своё тревожно бьющееся сердце - столько потерь родных и близких ей людей она пережила. Но потеря сына стала бы для неё смертельной. Махидевран и Гюльфем опустили глаза: каждая про себя молилась, чтобы повелитель возвратился после этого похода. Валиде начала про себя читать молитву о сохранении и возвращении сына. Махидевран печально смотрела на Сулеймана: даже перед походом он не взглянул на неё. Хатидже сдерживала слёзы - и брат, и Ибрагим, рискуя своей жизнью, оставляют её.
- Папа, и я пойду с тобой на войну. Я порублю врагов своим мечом и принесу тебе их отрубленные головы! - Мустафа обнял отца.
- Сын мой... - Сулейман запоминал каждую черту лица своего единственного сына. - И такие дни к нам придут. Какие победы мы одержим вместе с тобой, Мустафа. Но для этого хорошо учись, слушайся учителей. Начинается шествие, пора идти. Не забывайте молиться о нас.
- Да здравствует султан! Слава тебе, падишах! - кричал народ и янычары. Султан Сулейман в сопровождении воинов и янычаров покинул дворец и Османскую империю. Матракчи Насух-эфенди зарисовывал это великое событие на своей миниатюре.
Посол Венеции диктовал помощнику-писарю послание, которое должно быть срочно отправлено Папе Римскому:
- Константинополь ещё не видел подобного парадного шествия. С самого утра весь народ империи на улице и празднует отправление падишаха в поход. Османы хотят войны и победы. Армия хорошо организована и многочисленна: более десяти тысяч воинов, во главе которых султан Сулейман. Он уничтожит Венгрию. Султан Сулейман идёт отомстить Лайошу.
Во время шествия султан, опасавшийся гордыни и нерешительности, говорил про себя:
- Я Сулейман, сын султана Селима и его жены Айше Хафсы валиде-султан, десятый правитель Османской империи, правящий Сефевидами и египетскими мамлюками, Сирией, Палестиной, Шёлковым путём и Дорогой специй, морями и пустынями. Единственный властитель бессмертного османского наследия. Я Сулейман. Я клянусь расширить владения моих предков от востока до запада. Клянусь обеспечить справедливость и процветание для своих подданных, принести на землю, где ступает нога, мир, уверенность и изобилие. Клянусь вернуться живым с войны и жить в радости, оставленной мною в прошлом.