64 глава
Вечером султан пришёл в арсенал, военное учреждение для хранения, ремонта, сборки, учёта, выдачи войскам вооружения, чтобы узнать, качественно ли приготовили нужные для похода оружия.
— Рассказывай, Матракчи.
— Повелитель, мы вылили такую замечательную пушку со здешними хитроумными мастерами, что любой и друг, и враг позавидует.
— Посмотрим, Матракчи, насколько она хороша. Соединяйте! — Сулейман отдал приказ и артиллерийское пороховое орудие запустили в действие. На пушке поставили печать султана Сулеймана.
Состав пороха был разработан средневековыми учёными мусульманского мира в XIII—XIV веках. Существует четыре арабские рукописи аль-Махзуна, относимые к 1320 году, которые утверждают, что армия мамлюков использовала небольшие ручные пищали против монгольской конницы в битве при Айн-Джалуте в 1260 году. В 1274 году при Сиджилмасе мамлюки впервые использовали огнестрельное осадное орудие. Пушки использовались османами при осаде Константинополя в 1422 году. Первой в османской истории была книга мамлюкского учёного Хасана аль-Раммаха, подробно раскрывшая процесс очищения нитрата калия и описавшая способы приготовления чёрного пороха в правильном количественном соотношении для получения взрыва. Работы по синтезу взрывоопасного пороха Хасана аль-Раммаха дали начало развитию пушек. Это позволило мамлюкам Египта быть одними из первых, кто стал регулярно применять пушки в военном деле.
Хюррем смотрела на свой христианский крест — память о родителях и её прошлой жизни. Снова она услышала молитвы в родной церкви, увидела иконы и свечи, но... Нельзя. Нельзя вспоминать безвозвратно ушедшее прошлое. Нужно жить в настоящем, иначе воспоминания тебя уничтожат.
— Всевышний, прости меня! — она спрятала крест в подаренных Сулейманом тканях и положила на дно сундука.
Через несколько часов Хюррем шла к султану, но Ибрагим преградил ей путь.
— Султан Сулейман желает меня видеть. Он звал меня.
— Хюррем-хатун, уходи. Придёшь позже — я позову. Мы работаем с султаном.
— Хюррем пришла, Ибрагим? — Хюррем услышала голос повелителя за дверью.
— Смотри, Ибрагим: мой султан меня зовёт.
Нигяр из-под опущенных ресниц тайно наблюдала за Хранителем покоев. Она никак не могла вырвать из своего сердца запретную симпатию к Ибрагиму.
— Ибрагим, позже поговорим о делах! — Сулейман раскрыл двери своих покоев и протянул Хюррем руку. Она вошла в покои вместе с ним, с победой посмотрев на Ибрагима.
Дворец Топкапы окутала ночь. Хатидже никак не могла заснуть, думая об Ибрагиме, и вышивала, сидя на подушках, в покоях валиде-султан.
— Хатидже, — Айше Хафса улыбнулась любимой дочери и обняла её. — Моя красавица, ты такая задумчивая, всё время грустишь. Что-то случилось?
— Ничего, валиде, — смущённо ответила сестра султана.
— Хатидже, сядь рядом со мной. Я так долго с тобой не разговаривала из-за неприятностей в гареме. В юном возрасте тебя постигло несчастье: ты стала вдовой. Ты хранила траур по своему мужу. Теперь пришло время подумать о своём счастье. Ты молодая, красивая; твоя жизнь не должна пройти в гареме здесь, у моих ног, с вышиванием в руках. Хатидже, я хочу любить своих внуков, видеть тебя, моя дочь, счастливой.
— Я обещала Мустафе рассказать сказку перед сном. Он меня ждёт. Простите, валиде.
— Хорошо, иди, раз шехзаде тебя ждёт. Но подумай о том, что я тебе сказала.
Взяв с собой вышивание, Хатидже вышла из комнаты валиде. Она очень любила свою мать, но даже ей не могла признаться, что её сердце давно занято тайной, запретной и долгой любовью к Хранителю покоев Ибрагиму. Даже мать не смогла бы понять её чувств.
— Моя госпожа, — Дайе-хатун вошла в покои Айше Хафсы-султан.
— Тебя весь день не было, Дайе. Ты очень много работаешь: не следует так себя утруждать.
— Моя работа мне в радость: я посплю и усталость пройдёт. Но...
— Что случилось, Дайе?
— Эта хатун выздоровела, вернулась в гарем. Говорит, что она станет госпожой во дворце и все будут ей подчиняться, даже Вы.
— Вот что происходит, когда жалеешь рабов... Сулейман уйдёт в поход, и тогда я покажу этой рабыне, кому принадлежит дворец. Когда сын вернётся, то не найдёт её здесь.