63 глава
К утру Хюррем стало лучше, она начала есть. Нигяр всё время была рядом с ней и кормила куриным бульоном. Сулейман продолжал созывать Совет Дивана и делиться с его участниками планами по захвату вражеских земель. После окончания Совета султан каждый вечер звал в свои покои Ибрагима, чтобы советоваться с ним почти до самого утра, как лучше действовать на войне. Хюррем с ревностью наблюдала, как Сулейман часами беседует с Хранителем покоев о предстоящем походе, раскладывает перед ним карту-план войны и постоянно оставляет её в одиночестве.
Через несколько дней Хюррем вернулась в общую комнату: отдохнувшая, повеселевшая и очень счастливая.
— Хюррем, ты пришла! С тобой всё хорошо? — Мария с радостью обняла подругу.
— Всё очень хорошо. Султан обо мне заботился, днём и ночью сидел рядом со мной. — Хюррем заметила, с какой завистью на неё смотрят некоторые джарийе.
— Ты теперь лучше говоришь на османском языке.
— Много разговаривала с Сулейманом, вот и выучила. Он стал моим учителем. А теперь ты рассказывай, что происходило в гареме, пока меня не было.
— Махидевран очень плохо, — Мария взяла Хюррем за руку. — Всё время плачет. И ребёнка нет — она его потеряла. Султан очень её ругал.
— За что ругал?
— Очень сердился. Говорят, даже кричал на неё за то, что она с тобой сделала.
— Сколько дней эта наложница в султанских покоях. Он ухаживает за ней. Валиде, как мне сейчас горько! — Махидевран в печали сидела в покоях Айше Хафсы-султан.
— Радуйся, что ты осталась в этом дворце и молчи. Мой сын сказал, что не хочет тебя здесь видеть. Время прошло, пусть его гнев уменьшится. От какой беды я тебя уберегла, ты даже не представляешь. И не смей больше жаловаться. Занимайся сыном, молись, будь добрее и терпи.
— Я не могу больше терпеть. Она отравила Сулеймана. Заколдовала его. Она змея, валиде, я знаю. Если её не раздавить, она навредит нам всем.
— Хватит, Махидевран. Не серди меня. Иди занимайся шехзаде Мустафой. Ты занята собой и совсем забыла про него. Помни о своём материнском долге.
В общую комнату девушек евнухи доставили сундук с тканями и драгоценностями — подарок султана для Хюррем. Джарийе с любопытством окружили его, стараясь разглядеть, что в нём. Дорогие ткани, украшения, жемчуг, зеркало, шкатулки... Но Хюррем быстро закрыла сундук, не желая, чтобы они видели подарки Сулеймана. Приобняв Марию, она ушла в свою комнату и приказала принести туда сундук. Только одна Мария действительно переживала за неё, молилась, чтобы она выжила, в то время как другие наложницы желали ей смерти. Хюррем решила отблагодарить подругу.
— Ты стала мусульманкой? Как это? — спросила Мария у Хюррем. Хотя она и любила подругу, но тоже хотела, чтобы счастье не обошло стороной и её. А счастьем в гареме считалось положительное внимание со стороны власть имеющих. И добиться их расположения без принятия новой религии было невозможно.
— Читаешь молитву, говоришь, что нет Бога кроме Аллаха, что Мухаммед Пророк Его и посланник. И всё: ты — мусульманка... Возьми! — Хюррем протянула Марии ткань.
— Не надо. Это твоё.
— Возьми. Мария, ты моя единственная подруга.
— Спасибо тебе! — с улыбкой Мария приняла подарок. — Ты тоже моя единственная подруга.
— И вот это возьми. Знаешь, очень скоро этот дворец станет моим. Все гаремные наложницы будут стоять на коленях, как только увидят меня. Все станут моими рабынями, а ты будешь моей приближённой, как Дайе.
Мария и Хюррем рассмеялись. Они не подозревали, что Дайе-хатун услышала их разговор и поторопилась передать про него Айше Хафсе-султан.
Сулейман, глядя на карту, пересыпал в руках синие камни для игры в мангалу. Он вспоминал, как маленький Мустафа говорил при игре с отцом, что это — его поле. Но теперь предстояла другая, более серьёзная и сложная игра на поле сражений — игра, которая может забрать жизнь. Вспомнив невинный взгляд своего шехзаде, султан тепло улыбнулся. Но настоящее сражение не терпит улыбок.
— Ибрагим, мы готовы двигаться в путь?
— Да, повелитель, почти готовы. Из арсенала пришли вести: Вашу двойную пушку отлили и ждут, чтобы показать её Вам.
— Хорошо. Немедленно посмотрим на неё. Сейчас вокруг нас очень много шпионов. Время похода пришло, но они не знают, откуда мы ударим по врагам.
— Они ничего не узнают. Со дня на день начнётся поход, вот тогда они и поймут, что к чему.
— Итак, — хитро улыбнулся султан. — Мы поставим шатры в двух разных местах и установим бунчуки: на востоке шатёр будет в Юскюдаре, а на западе он будет на равнине Давуд-паши. Враги будут поражены: одновременный поход и на восток, и на запад.
В своём замке венгерский король Лайош продолжал веселиться: на этот раз, кроме вина, с ним была женщина, специально приглашённая для развлечения.
— Ваше Величество... — Андрэ попытался отвлечь короля от забав и настроить его на более серьёзное отношение к государственным делам.
— Я велел не отвлекать меня! — король угощал женщину виноградом. Ему было совсем не до государственных и политических дел.
— Прошу прощения. От нашего константинопольского посла пришла очень важная весть: османы решили начать войну.
— Это они-то объявляют нам войну?
— Пока не очень понятно. Но посол полагает, что велика вероятность того, что они нападут на нас.
— Османы замышляют, но не сделают. А если они потеряют разум и всё-таки придут, я так проучу этого Сулеймана, что он не сможет убежать. Я его похороню прямо на его лошади в низине Буды. А теперь выйди вон, уходи! — засмеялся Лайош, находящийся под воздействием вина и очаровательной женщины. Андрэ молча покинул главный королевский зал: с таким подходом к войне пострадает не только безответственный король, но и всё государство с его народом.