Великолепный век

Мустафа в саду снова тренировался с мечом. Хатидже предложила Махидевран сопровождать шехзаде, но, как и было ранее условлено, её должен был ждать в саду Ибрагим.

— Я думала, Вы не придёте. — Хатидже на минуту отлучилсь от Мустафы, увидев Хранителя покоев за деревьями.
— Простите меня за такую дерзость. Вы не обиделись, Хатидже-султан?
— На что? — робко улыбнулась Хатидже.
— Своим письмом я поставил Вас в неловкое положение, госпожа. Больше такое не повторится.
— Нет, что Вы. Пишите.
— Вам надо идти. Шехзаде Мустафа начнёт Вас звать, если заметит, что Вас нет рядом с ним.
— И правда. Я пойду. До свидания. — Хатидже покинула Ибрагима.

Всего несколько слов было сказано друг другу, но их глаза и стук сердец говорили большее: запретная любовь пылала, как костёр, прикрываемая церемонными словами дворцового этикета. Ибрагим смотрел вслед Хатидже: на душе его был покой, а в голове зарождалась новая скрипичная мелодия.

— Хранитель покоев, произошло нечто ужасное! У Вас есть время? — Сюмбюль прервал его мысли.
— Что такое, Сюмбюль-ага? Что-то случилось с валиде-султан?
— Нет. Слава Аллаху, нет. Я говорю о кольце.
— О каком кольце?
— Хюррем-хатун! — весёлое настроение Ибрагима мгновенно исчезло. Хюррем. Снова Хюррем.

Сулейман остался с Пири Мехмедом-пашой и Ахмедом-пашой.

— Повелитель, завтра собираем Совет. Я сообщу о решении начать войну. В качестве цели предлагаю ключ к Венгрии: Белград.
— Белград сложное место! — добавил Ахмед-паша. — Его дважды осаждали, но захватить не смогли.
— А ты откуда предлагаешь взять территорию, Ахмед-паша?
— Что Вы скажете о Буде? Если оттуда ударить по Лайошу?
— Армия войдёт туда, где пролилась кровь Бехрама-чавуша.
— Повелитель, Лайош получит хороший урок. — Пири-паша тоже желал отомстить за пролитую кровь его верного служащего.
— Урок должен получить не только Лайош, но и его сторонники: все те неверные, кто его поддерживает. Я заставлю их признать мою силу и уважать её.

Ибрагим в своих покоях старался узнать от Нигяр-калфы, кто всё-таки украл изумрудное кольцо.

— Как же так, Нигяр-калфа? Ты должна быть моими ушами и глазами в гареме. А ты скрыла историю с кольцом.
— Нет. Я просто не хотела Вас беспокоить. Мы долго искали кольцо. Наступила ночь и мы не смогли тревожить Вас. — Нигяр прятала свой взгляд, боясь выдать свои нежные чувства к Хранителю покоев.
— Как ты думаешь: кто его украл?
— Я не хотела бы брать на себя грех, но...
— Что? Нигяр-калфа, быстро отвечай!
— Я подозреваю, кто это сделал.
— Иди и быстро приведи её сюда.

Айше, испуганная и отстранённая от всех, сидела в общей комнате. Нигяр-калфа заметила это.

— Айше, Хранитель покоев ждёт тебя. — Нигяр привела Айше в покои Ибрагима и покинула её.

— Садись. — Ибрагим наблюдал за женщиной, но она сама выдавала себя.
— Я ни в чём не виновата. Я не крала кольцо. — Айше начала утирать слёзы.
— А я разве сказал, что ты его украла? Я позвал тебя, чтобы ты здесь убрала. Что? Ты помнишь: это я тебя представил султану. Благодаря мне ты одна из фавориток, Айше-хатун. Мне неприятно говорить, но если ты мне не поможешь, то...
— Клянусь Вам: я не хотела этого делать!
— Хорошо. Рассказывай, спасай себя. Кто приказал тебе, Айше?
— Госпожа... Махидевран-султан.

Через несколько минут Ибрагим вышел из покоев и доложил о своём разговоре с фавориткой валиде Айше Хафсе-султан.

— Изумрудное кольцо не пропало, госпожа. Оно у Махидевран.
— Ты уверен?
— Да. Иначе я не осмелился бы обратиться к Вам. Госпожа, как можно вернуть кольцо его хозяйке? Так, чтобы Махидевран не пострадала? Если повелитель узнает...
— Ибрагим, об этом никто не должен узнать. Я найду какой-нибудь выход.

Айше Хафса не желала, чтобы Махидевран понесла наказание — тем более, она ждала рождения ребёнка. По приказу валиде Дайе должна была сделать так, чтобы кольцо нашли у другой девушки. Дальнейшая судьба этой пока что неизвестной джарийе, которая понесёт наказание за не ею совершённую кражу, султанше была совершенно безразлична.

Дайе позвала Махидевран к валиде, при этом заставив Гюльшах признаться, где спрятано кольцо, и отдать его ей, Дайе, если та не хочет быть казнённой.

— Валиде-султан, Вы посылали за мной? — Махидевран нервничала, но старалась казаться спокойной.
— Да, моя родная. Проходи, садись, угощайся ягодным щербетом. Он очень полезный. — Айше Хафса старалась не испугать женщину, носящую под сердцем будущего наследника империи. Но Махидевран догадывалась, зачем валиде позвала её.
— Я думала, валиде-султан, что Вы хотите рассказать что-то важное.
— Здоровье моего будущего внука для меня важнее всего. Пей. Что же ты?

Махидевран осторожно поднесла щербет к губам. А вдруг он отравлен? Ведь она нарушила гаремный порядок, приказав выкрасть злополучное кольцо. Но валиде всего лишь наблюдала за матерью шехзаде.

Султан чертил карту по плану захвата новых земель. Ибрагим не знал, как рассказать ему о случае с кольцом.

— Где ты пропадал? Иди сюда. Это военный план. Давай определим позиции. Скажи: Белград или Буда?
— Мне кажется, лучше начинать с Дуная. Войдём в устье, возьмём некоторые земли, а потом переместимся сюда. — Ибрагим показал на карте, куда именно. — Затем выйдем к Вене.
— Завтра доложишь на Совете, паши очень удивятся. Мне очень нравится твой план.

Венецианский посол диктовал своему писарю:

— Я пытался переубедить Пири-пашу. Но Пири-паша заявил, что не снизит налоги и пригрозил мне эмбарго, то есть арестом. Мне донесли, что султан Сулейман отливает новые пушки. Король Лайош отрубил голову османскому послу... Дальше не пиши. Этот безумный венгерский король не знает, что творит. Пиши: османы не простят такого отношения к ним. Будет беда. Они уже готовятся к войне. Поскорее отошлите Лайошу наш протест.

Вечером нашли кольцо: якобы одна из самых тихих джарийе спрятала его в своей кровати. Айше с жалостью смотрела, как невинную девушку повели на наказание, но молчала: она боялась за свою жизнь. Дайе-хатун собственноручно подложила кольцо под подушку этой несчастной и беззащитной рабыни, а потом отдала Хюррем, посоветовав никогда не снимать его с пальца. Долго в голове остальных наложниц и Хюррем оставались крики этой жертвы — Хюррем знала, что во всём случившемся виновата только Махидевран, но не могла доказать этого.

Зеркало в комнате Махидевран разбилось. А через несколько минут мать старшего наследника узнала, что кольцо снова у Хюррем и ненавистная фаворитка опять проводит ночь с Сулейманом. Валиде-султан отругала мать Мустафы, заявив, что больше не будет наставлять и защищать её. Прижав пустую шкатулку от кольца к сердцу, Махидевран не могла сдержать слёз: новая наложница одержала ещё одну победу.

Этой ночью Хюррем приняла ислам — и по велению сердца, и потому, что так она могла стать ещё ближе к султану.

— Хюррем, ты дар райских вершин.
— Сулейман, мне хотелось бы верить в то, во что веришь ты. Твоими глазами смотреть на солнце и видеть то же, что видишь ты. Я хочу принять твою веру.
— Ты хочешь этого от чистого сердца?
— Да. Так моё сердце желает. Это можно?
— Я стану рабом твоего сердца и души, Хюррем. Повторяй за мной.

Накрыв голову возлюбленной платком с золотым узором, Сулейман начал читать молитву и слова Посвящения. С этого момента Хюррем приняла религию своего любимого.

Махидевран, истерзав себе душу, наконец заснула. Как и в первую ночь Сулеймана и Хюррем, отдалённо звучала скрипка Ибрагима для Хатидже и слышались звуки цикад — символов вечной молодости и бессмертия.