45 глава
Хюррем пришла в общую комнату. Мария, как обычно, присела рядом с ней, а Айше искоса поглядывала на фаворитку: опять та была у султана целую ночь.
— Хюррем, что ты натворила? Во дворце и в гареме начался такой переполох. Матери шехзаде стало плохо после встречи с тобой.
— Ничего, Мария. Она увидела вот это и упала в обморок. — Хюррем протянула правую руку: на её безымянном пальце блестело красивое кольцо. — Султан Сулейман подарил мне его.
— Изумрудное кольцо? Наш повелитель сам его сделал? Какое большое. Дашь померить?
— Это моё. Нельзя. Не дам. — Хюррем прижала руку с кольцом к сердцу: символ её любви она никому не могла доверить, тем более, делиться им с кем-то.
Мария вздохнула: она тоже хотела бы иметь такое красивое кольцо, да ещё сделанное самим султаном... Айше отвернулась и вышла из комнаты: а ей султан не подарил ничего, кроме комнаты для фавориток, да и ту пришлось делить с ненавистной Айше Хюррем.
Сюмбюль-ага играл с шехзаде Мустафой: наследник сидел на плечах главного евнуха и пытался дотянуться до какой-то опоры, чтобы покачаться на ней. Сюмбюль очень любил детей и поэтому всегда с удовольствием играл с ними, рассказывал интересные истории и сказки, сочинённые им самим. С недавнего времени его душа оживилась — он увидел Марию и даже полюбил эту спокойную весёлую девушку, но не мог в этом признаться ни ей, так как подобное каралось смертью, ни даже себе. Такова печальная участь евнухов.
— Как это нет печенья, Шекер-ага? Значит, быстро их приготовь. — Дайе распоряжалась на кухне.
— Валиде-султан приказала. Но быстро-то невозможно. Есть много свежей пахлавы, а для печенья сначала нужно замесить тесто, дать ему подойти... К вечеру будет!
— Ну тогда готовь, а не разговаривай и не размахивай руками. Не трать время. Чтобы сладости были готовы сегодня! А ты где пропадаешь? Совсем перестал работать. За всем мне приходится следить! — накинулась хазнедар на Сюмбюля.
— Я с шехзаде Мустафой играл. Он меня не отпускал, а потом я передал его Гюльшах и сразу поспешил сюда.
— Ты играл, значит. А сюда зачем поспешил, прямо на кухню?
— Дайе-хатун... А это что такое? — Сюмбюль увидел, что повар готовится к большой работе.
— Новый шехзаде скоро появится. Вот готовлю всем угощение! — заулыбался Шекер.
— А у кого шехзаде будет? У Хюррем?
— У какой ещё Хюррем? Ребёнка ждёт Махидевран-султан! — строго ответила Дайе.
— В этом году будет много шехзаде, Дайе-хатун. Вот увидите.
— Ты не разговаривай, Сюмбюль, а занимайся своими обязанностями.
Наступил вечер. В общей комнате собрались все джарийе, ожидая угощений и раздачи золотых монет. Таков был обычай: когда во дворце и в гареме узнавали, что женщина султана ждёт ребёнка, то начинали по приказу валиде разбрасывать золотые монеты — чтобы ребёнок родился здоровым и никогда не знал бед, а жизнь его была радостной — как девушки, получавшие эти монеты.
— Это угощают всех щербетом. Пойдём со мной, Хюррем? — одна из девушек позвала Хюррем на нижний этаж.
— Пойдём. — Хюррем присоединилась к девушкам.
— Хюррем! — Айше, уже узнавшая причину веселья, протянула любимой фаворитке султана стаканчик с щербетом. — Будь здорова. Вот, выпей, и сразу станет веселее. Это вкусно. В честь шехзаде всех угощают щербетом.
— Это в честь Мустафы?
— Нет. Главная женщина султана Махидевран беременна. Ты меня поняла? — Айше с довольной ухмылкой пошла к другим джарийе, заметив, как из рук Хюррем после этой вести упал стакан со сладким напитком.
«Ребёнок. У неё будет ребёнок. Значит, эта змея станет ещё сильнее, родив ещё одного наследника. Почему это случилось?» — подумала Хюррем.
Айше через несколько минут снова подошла к Хюррем, которая разговаривала сама с собой:
— Пошли ей смерти, Всевышний.
— Грех так говорить! — испуганно начала Мария.
— Мой грех. Тебе-то что?
— На, выпей. Залей огонь. Ты вся полыхаешь, скоро пламя весь дворец сожжёт! — Айше налила Хюррем воды. Та молча приняла стакан и тут же вылила его содержимое на новое платье Айше. — Что ты творишь, мерзкая рабыня?!! Я уничтожу тебя, вышвырну из этого дворца! — Айше толкнула Хюррем, а та ответила ей пощёчиной. Обе женщины вцепилась друг другу в волосы.
— Айше, Хюррем! — старалась прекратить драку Мария. — Нельзя, запрещено! Вас же накажут! Сейчас придёт калфа!
— Не накажут! Она умрёт! — кричала Хюррем. Снова последовали пощёчины друг другу. Наблюдавшие за этим девушки были явно на стороне Айше и ждали, что она выйдет победительницей.
— А ну прекратить! — Дайе властно толкнула Айше и Хюррем. — Какой позор, Нигяр-калфа. Так вот ты чему их учишь. Они же потеряли стыд и совесть!
— Да я ничего не знала! Я вышла ненадолго, а Сюмбюля-аги нигде нет. Они и остались без присмотра.
— Не оправдывайся. Ты тоже виновата. Идите обе в свои комнаты. Не давать им еды! — Дайе ещё раз сурово посмотрела на Нигяр и пошла с докладом о драке наложниц к валиде.
— Начали бросать золотые монеты! — все девушки побежали ловить эти монеты: каждая хотела, чтобы у неё оказалось побольше таких подарков.
Нигяр и Хюррем остались одни.
— Ты в гареме фаворитка, Хюррем. Не веди себя так. Узнают — всего лишишься. Молчи и делай, что тебе велят.
«Пусть Махидевран заранее не радуется своей победе. У меня тоже родится наследник. Нет, много наследников» — Хюррем ничего не ответила калфе, но с этой мыслью и отныне своей главной целью поднялась на свой этаж.