32 глава
Воспоминания Хюррем-султан о ночи, открывшей путь в будущее
Я хорошо помню ту осеннюю холодную звёздную ночь, когда султан Сулейман заключил меня в свои объятия. Я не знаю, сколько дней прошло с того времени, когда меня, убитую горем и трауром по родным, привели в гарем вместе с другими пленницами. Дни и ночи в Топкапы, как мне казалось, тянулись бесконечно: уборка, обучение, интриги... Новый язык, новые правила и традиции. Сначала моя душа желала мести: я хотела уничтожить султана и его империю, но, впервые встретившись с ним взглядом в том коридоре, где нас, несчастных новых рабынь, выстроили для приветствия повелителя, я поняла, что ненависть неожиданно превратилась в любовь. После того дня я ждала, когда двери его покоев распахнутся для меня. И вот это наконец случилось.
Помолившись и спрятав свой крест, память о Родине и родителях, с которым с рождения не расставалась, я вошла в покои султана. Я сильно полюбила его. Но у меня была и другая цель: стать его самой главной женщиной, родить от повелителя сыновей и перестать быть рабыней: я родилась свободной, такой я и хотела жить. Иначе не могло быть. Поцеловав полы его кафтана и вновь встретившись с его светлым спокойным взглядом, я не выдержала: сознание покинуло меня, и я снова упала в обморок, как и в тот день. Пришла в себя я через несколько секунд: султан тихо называл меня по имени, бережно касаясь моих распущенных волос. Он хотел позвать лекаря, но я боялась остаться без него в этих чуждых и просторных покоях. Впервые он поцеловал меня. Сулейман оказался не жестоким правителем, а просто мужчиной, которого полюбила я и который полюбил меня: не как джарийе, красивое развлечение, а как девушку, равную ему. Я слышала звуки скрипки: Сулейман рассказал мне, что эту прекрасную мелодию играл его друг, Хранитель покоев Ибрагим. Я тоже хотела стать для повелителя другом, спутницей жизни, любовью, матерью наших детей. Именно с этой ночи я начала испытывать ревность: я ни с кем не хотела делить султана — даже с его самым близким другом. Отныне я жила только ради Сулеймана; только ради него я вышла живой из волн бушующего моря.
Да, я тогда была слишком юной, несдержанной, говорила колкие слова, не умела скрывать своих чувств: как ненависти, так и любви. Я не хотела быть источником несчастья ни для кого из окружающих меня, даже для Махидевран. Но я и не желала коротать свои годы, занимаясь уборкой помещений, прислуживая господам и наблюдая за счастьем других: я хотела собственного счастья. Я человек, а любой человек имеет право на него. Но дворец и гарем оказались теми местами, в которых невозможно счастье без жертв...
Моё внимание утром после этой благословенной ночи привлекло изумрудное кольцо — работа султана. Я не знала, для кого оно, но что-то мне подсказывало, что моя жизнь будет связана с этим ювелирным украшением. И не просто украшением, а с символом нашей с султаном любви.
Около трёх ночей я провела в султанских покоях. Позже Мария рассказала, как мне завидовали другие девушки, насмехались и злились на меня; как некоторые из них осыпали меня проклятиями; сколько слёз за эти три ночи пролила Махидевран, не отпуская от себя своего сына Мустафу; как суетился Сюмбюль, бегая на кухню к Шекеру и доставляя мне и султану подносы с едой и напитками. Дворец и его обитатели — от рабов до султанш — три дня не затихали: впервые фаворитка пробыла у повелителя столько времени, заняв своим присутствием Свящённую ночь четверга его главной женщины и матери наследника Махидевран.
Сулейман дал мне новое имя, и отныне началась моя совершенно новая жизнь. Знала бы я тогда, какой она будет.
***
Воспоминания султана Сулеймана о первой ночи с Хюррем
Она, взволнованная, искренняя, улыбающаяся вошла в мои покои. Я ждал её много дней. Александра, пленница со славянских земель. Такая наивная, красивая, далёкая от всех дворцовых интриг: будто луч восходящего солнца, растворяющий холод в этом мрачном дворце. Не такая, как все другие женщины, которых я знал. Я дал ей имя Хюррем. Эта девушка пробудила во мне вдохновение снова, как и несколько лет назад, писать стихи, любить и жить: именно жить, обращая внимание на радости и свет этого мира, которого несколько месяцев я не мог обрести в своём сердце в Манисе, да и в этом дворце тоже. Она рассказала мне историю своей жизни; пленённая, оставшаяся одинокой на всём свете, она не потеряла смысла жизни и не утратила своего веселья. Она будто действительно вышла из моря, чтобы подарить мне покой и свою любовь. Для меня, как и для неё, началась новая жизнь. В ту ночь я понял, кто станет обладательницей изумрудного кольца. И не только кольца, но и моей вечной любви.