20 глава
Вечером Махидевран при помощи служанок раскладывала вещи, привезённые из Манисы, в своих покоях. Её покои были отделены от гарема, в них было окно — небывалая радость для женщин султана: ведь можно было дышать свежим воздухом и видеть свободное небо, мечтая о своём счастье или находя в нём успокоение. Высокая и физически сильная служанка, Гюльшах, помогала госпоже.
Гюльшах с детства служила Махидевран, которую тогда Бахарай. Отец подарил своей любимой дочери эту сильную восьмилетнюю девочку, которая много лет верно служила Бахарай, а потом уже фаворитке шехзаде Сулеймана Гюльбахар и матери наследника Махидевран. Гюльшах не помнила своего настоящего имени — в родных краях Бахарай девочку назвали Гюльшах, что значит Госпожа роз. Но имя мало подходило ей: Гюльшах оказалась слишком приземлённой девушкой, чуждой чувству прекрасного, да и особым умом не отличалась. Единственным её достоинством была преданная, даже слепая служба Махидевран. Она очень любила мать шехзаде и готова была отдать свою жизнь ради счастливой жизни своей султанши.
— Гюльшах, уведи Мустафу, ему пора спать.
— Я не хочу спать, мама. Скоро придут папа и Ибрагим! — Мустафа тренировался с деревянным кинжалом. В свои пять лет он прекрасно понимал, что нужно защищать государство, отца, а особенно — свою любимую валиде — мать, которая была для него почти всем миром.
— Не разговаривай так громко, Мустафа. У меня болит голова, — Махидевран не могла успокоиться после такой холодной встречи с Сулейманом в коридорах дворца, — иди спасть, сын мой. Гюльшах, уведи ребёнка в его комнату.
— Пойдёмте, шехзаде! — Гюльшах хотела взять мальчика за руку. Она очень привязалась к Мустафе и любила его не менее своей госпожи.
— Я приказываю: не трогай меня! — капризничал шехзаде. Новый дворец, новые люди — всё это привлекало его, и мальчик хотел как можно ближе познакомиться со своим новым домом.
— Шехзаде! — Гюльшах с улыбкой отвела от своей руки игрушечный кинжал, которым Мустафа забавно размахивал перед ней. Наконец Мустафа, взяв за руку Гюльшах, вышел с ней из покоев матери и пошёл в свою комнату.
— Добро пожаловать, госпожа! — в покои вошла Гюльфем, чтобы поприветствовать мать наследника. — Как подрос Мустафа. Пусть Аллах пошлёт ему долгой жизни. Что-нибудь желаете?
— Нет. — Махидевран недовольно посмотрела на прежнюю фаворитку султана. С Гюльфем у неё сложились неплохие отношения, но быть подругами им не удавалось, да и не слишком обе этого хотели. Но, тем не менее, между ними никогда не было ссор: сдержанный характер Гюльфем позволял избегать конфликтов со всеми, кого она знала; она смирилась, что её место заняла молодая Махидевран, которая сделала шехзаде Сулеймана, ныне султана, счастливым, подарив ему наследника, которого Всевышний отобрал у неё, Гюльфем.
— Поставь на место, разобьёшь. Она очень дорогая. — Махидевран увидела, как Гюльфем взяла в руки красивую хрупкую вазу. Матери Мустафы не было жаль этой вазы: она просто не хотела, чтобы Гюльфем оставалась в её покоях.
— Если пожелаете, я пришлю помощниц. Они Вам помогут. — Гюльфем поставила на место вазу: за многие годы жизни во дворце и в гареме женщина научилась быть сдержанной, скрывая свои слёзы и обиды, не ожесточилась, как многие его обитательницы. Но и она умела отвечать взаимностью на отношение к себе.
— Не надо. — Махидевран отвернулась и продолжила раскладывать свои вещи. Лицо её ещё больше помрачнело.
— Вы остались одни в первую Вашу ночь здесь. А для повелителя в эту ночь готовят большой праздник в его честь — с музыкой, с новыми наложницами.
— Вот как? И кто распорядился устроить праздник?
— Валиде-султан. А Вы не знали? — Гюльфем понимала, что своими словами делает больно Махидевран, но осознанно говорила ей об этом.
— Девушки, уберите это всё! Быстро! — Махидевран захлопнула свою шкатулку с драгоценностями. Взгляд её наполнился обидой. Неужели вот так началась её новая жизнь во дворце?..
— Я покину Вас, раз больше ничего не нужно. Спокойной ночи.
Выйдя из покоев главной женщины султана, Гюльфем повторяла про себя то, что для неё стало подобием некой молитвы:
«Я Гюльфем, дочь Абдуллы-бея, обращённого в ислам христианина, в 1497 году своим рождением принесшая радость в дом моего отца. Меня при рождении назвали Айше. Весной 1511 года я вошла в гарем шехзаде Сулеймана и стала его любимой женщиной. Он дал мне имя Гюльфем, что значит «девушка с губами как лепестки розы». Я Гюльфем, в 1513 году подарившая моему шехзаде сына Мурада. Нашему счастью не было предела; Маниса была моим земным раем. Но судьбе было угодно, чтобы Всевышний призвал к себе нашего безгрешного мальчика. Я Гюльфем, оказавшаяся одинокой. Единственной моей подругой стала Хатидже-султан, любимая сестра Сулеймана. Моё место в сердце шехзаде заняла Махидевран, его новая любовь и вдохновительница. В этом году шехзаде Сулейман стал султаном, к него появились свои государственные дела, другие женщины, другие дети. Но я остаюсь его лучшим другом и человеком, которому он иногда доверяет все свои невзгоды. Я Гюльфем. После потери нашего ребёнка я успокаиваю свою печаль благотворительными делами. Чтобы притупить душевную боль и обрести умиротворение, я начала на выданные мне жалования строительство мечети в Юскюдаре с прилегающими к ней медресе и хаммамами. Я Гюльфем — свидетельница начала правления султана Сулеймана».