16 глава
Александра и Мария знакомятся с правилами гарема
Новых джарийе Нигяр-калфа, Гюль-ага и Сюмбюль-ага собрали в комнате для занятий. Первым урок давал Гюль — добродушный евнух, помощник Сюмбюля по гаремным делам. Сюмбюль сразу же невзлюбил общительного Гюля и не хотел делить с ним свою должность. Впрочем, он ни с кем не хотел её делить. Но пришлось терпеть — один Сюмбюль не справился бы с девушками, многие из которых не знали османский язык и не понимали, чего от них хотят.
— Сегодня я научу вас, как правильно делать поклоны. Всем подняться со своих мест! Ну-ка быстро, шевелитесь! Да что же вы все такие ленивые! — Гюль-ага встал в центр комнаты. — Итак. Сейчас мы складываем ладони и наклоняемся, при этом держа спину ровно. Вот так, хорошо. Голову не поднимать! Сейчас проверю, как каждая из вас усвоила урок! — Гюль отметил для себя, что Мария, Александра и ещё какая-то темноволосая тихая девушка отлично усвоили, как правильно кланяться. А вот та, которая стояла слева от Александры (позже её назвали Назлы), похоже, так ничего и не поняла. — А ты что делаешь? Ты что, съела бревно? А ну-ка правильно делай поклон!
При этом Гюль также заметил, что Александра будто бы находится не в комнате для уроков, а где-то далеко ото всех: её взгляд был мечтательным, она слегка улыбалась, и ей явно было не до слушания урока. Надо её расшевелить: нельзя так учиться! Что это: вроде она здесь, а душой и умом словно на небесах.
— Чему я тебя сегодня научил? Чему я научил тебя?
— Нельзя-нельзя! — наконец Александра услышала Гюля-агу.
— И что? Ты за весь урок поняла и усвоила только одно слово — нельзя?!!
— Да: нельзя.
— Прекрасно! — Гюль-ага недовольно отвернулся от неё. — Тогда повторяем, что вам нельзя. Итак: нельзя. Громко разговаривать и ругаться — нельзя; сплетничать и не исполнять приказов — нельзя; на мужчин смотреть — нельзя! Всё поняли?
Сюмбюль-ага позвал Гюля, чтобы что-то сказать ему. Александра переглянулась с Марией: нельзя смотреть на мужчин? Но...
— Это как? Но вот же они, мужчины! — Александра посмотрела на евнухов.
— На них запрет не распространяется, — Нигяр знала, что последует такой вопрос. — Они не мужчины, а служащие в гареме.
— А кто тогда они такие, раз не мужчины? — недоумевали девушки.
— Служить в гареме могут только... — Нигяр сделала определённое движение рукой, — евнухи.
Девушки засмеялись: они ещё не понимали, сколько телесной и душевной боли, унижений пришлось испытать в своё время этим людям, которых называли евнухами.
— Вы слишком много смеётесь! — вернулся Гюль-ага к уроку. — Идите за мной: вас ждут портные, чтобы сшить вам новую одежду! — Гюль повторил то же движение, что и Нигяр, показывая для наглядности, как портные будут отрезать ножницами ткань для платьев. Девушки снова засмеялись. Второй раз в этом гареме Александре было действительно весело.
— Тихо, тихо, перестаньте смеяться! Идёмте! — Нигяр последней вышла из комнаты для уроков.
Перед сном девушки собрались в общем для наложниц помещении для ужина. Александра всё думала о султане, который ей очень понравился, она не могла забыть его взгляд и бережные объятия, когда он подхватил её, упавшую в обморок. Ей даже не хотелось есть, хотя пища была довольно вкусной и необычной. Мария прервала её раздумья:
— Посмотри: эта красивая девушка сегодня ночью была в покоях повелителя. Её имя Айше.
— Они были вместе, Мария?
— Да.
— Говорите на османском языке. Нельзя говорит на родном! Всё, девушки, трапеза закончена! — остановила их беседу Нигяр-калфа.
Александра быстро поднялась с подушек, на которых девушки отныне принимали пищу, и поспешила подойти к Айше, пока та не поднялась на свой этаж фавориток.
— Ты сегодня была у султана? Какой он? Ты хочешь от него ребёнка?
— Султан очень красивый, вежливый, добрый. Я надеюсь, что у нас родится ребёнок, и что это была не наша единственная ночь вместе. Но у султана очень красивая жена, Махидевран-султан. Она мать его наследника.
— А где эта женщина? Она во дворце?
— Нет, но скоро она будет здесь. Махидевран-султан едет во дворец из Манисы. — Айше вздохнула и пошла в свою комнату.
Александра задумалась: она не хотела, чтобы Сулейман встречал свою Махидевран. Да и какая женщина захочет делить человека, который, хотя бы на расстоянии, стал для неё возлюбленным?
Сулейман в личных покоях доделывал изумрудное кольцо, которое начинал для Махидевран, но чувствовал, что этому кольцу суждено найти другую обладательницу.
— Что-нибудь желаете, повелитель? — спросил Хранитель покоев.
— Нет, Ибрагим. Я ещё немного поработаю. А ты можешь идти. — Взгляд светлых глаз Александры и её нежное «Сюлюйман» не покидали память Сулеймана.
— Завтра у нас большое заседание Дивана. Интересно, какие решения Вы примите, повелитель.
— Готов ли к моим решениям мир? А османы? Готовы?
Ибрагим улыбнулся и вышел из султанских покоев. В настоящее время султана Сулеймана волновали только два вопроса: что будет с его великим государством и кто она, эта юная смелая девушка, которая так сразу и неожиданно коснулась его сердца и души?