17 глава
Справедливые решения султана Сулеймана
Наступило утро. Солнце всходило над Босфором и его прохладные осенние лучи окрашивали дворец Топкапы в золотистый цвет. Султан направлялся в зал Совета Дивана.
— Султан Сулейман очень похож на своего отца: такой же жестокий взгляд, как и у него. Будто бесконечная пропасть. Да хранит его Аллах. — Джафер-ага делился своими впечатлениями о новом султане с Ахмедом-пашой. Пири-паша недовольно поглядывал на капудана: слишком много он говорит, а сам-то погряз в жестокости и во лжи, прикрываясь медовыми речами.
Начался большой Совет Дивана. Перед Ибрагимом снова закрыли двери.
— Во имя милостивого и милосердного Аллаха! — начал Сулейман. — Я объявляю заседание Дивана открытым. Законы Всевышнего сильнее трона и власти. Коран велит творить справедливость и быть милостивым. За османскую справедливость будут отвечать законы султана Сулеймана... На протяжении многих лет этих людей вывозили с их Родины, трудности, которые им пришлось испытать, известны всем нам. Согласно моему приказу, отныне шестьсот египетских семей могут вернуться на свою Родину — в Египет. Они равны с нами в правах. Также я отменяю запрет на торговлю для иранских и тебризских купцов.
Джафер-ага побледнел. Он понимал, что последует за этими словами повелителя. Ферхат-паша переглянулся с капуданом, но уже ничем не мог ему помочь: решения султана неоспоримы.
— Убытки, понесённые этими людьми, приказываю компенсировать. Тот, кто издевался над торговцами, будет отвечать перед законом и понесёт заслуженное наказание. Коран предписывает соблюдать справедливость. Поэтому тот, кто издевался над земледельцами и торговцами, кто проливал кровь невинных и питался своими грехами, командующий флотом, Джафер-ага, осуждён и приговорён к казни. Приказ повелеваю исполнить немедленно.
— Повелитель! Это клевета! Помилуйте, повелитель! Повелитель! — Джафер-ага пал на колени перед Сулейманом, но тот был неумолим. Два янычара сразу же последовали исполнению приказа, схватив капудана и уводя его в темницу.
Приговорённый к смерти вцепился в кафтан Ибрагима, когда его выводили из зала Совета Дивана:
— Помоги мне, Паргалы! Спаси меня! Я буду всю жизнь благодарить тебя!
— Будь смелым, Джафер-ага. Не кричи, не умоляй, не проливай слёзы, подними голову и смотри прямо. Смирись. Решение султана никто не может изменить. — Ибрагим спокойно смотрел на бывшего командующего флотом. Он знал о его жестокости и бесчестии и был полностью согласен с решением повелителя.
— Это ложь, меня оклеветали! — продолжал кричать Джафер-ага. Но путь его был определён, и никто не мог противостоять наместнику Всевышнего на земле, султану Сулейману, которого с этого дня назвали Кануни, что значит Справедливый.
После Совета Дивана Пири Мехмед-паша, Ахмед-паша и Хасан-джан, возвращаясь в свои дома, обсуждали решение повелителя.
— Султан Сулейман принимает свои решения быстрее своего отца. Вот и пришёл конец Джаферу-аге. Интересно, кто будет следующим? — рассуждал Хасан-джан.
— Ты знал, что будет такое решение? — спросил Пири-паша.
— Нет. Султан спрашивал о последних днях Селима Явуза. Он переживал, что было с его отцом; спросил, долго ли мучился отец перед смертью...
— А о нас он что-нибудь говорил? — Ахмед-паша опасался, что и его нечестные дела станут известны повелителю.
— Он больше ни о чём не спрашивал.
Новость мгновенно разлетелась по столице империи. Валиде с гордостью одобрила решение сына о казни капудана, торговцы на рынке с облегчением вздохнули — с сегодняшнего дня поборы наконец-то прекратились. Янычары радостно прославляли великого султана Сулеймана Справедливого и желали ему долгих лет жизни.