Глава девяностая: Свадебный банкет
«Тогда я тоже люблю Землю!» — тут же принялись подлизываться обступившие их и наблюдавшие за весельем дети. — «Я тоже люблю братика Ли!»
Ли Синь уже ничего не слышал.
Он весь так и полыхал, где уж там расслышать, что говорят окружающие.
Когда послеполуденные занятия подошли к концу, несколько учителей вместе с директором собрались вместе, готовясь провести совещание.
Заметив, что Ли Синь тоже собирается идти на это собрание, Гу Жань последовал за ним и спросил: «Мне нужно идти?»
Ли Синь оказался в некотором затруднении: «Ты иди лучше к себе».
Гу Жань: «...»
«Иди пока присмотри за ребятами», — Ли Синь и сам сопереживал ему из-за такой нагрузки, но об этом деле Гу Жаню действительно никак нельзя было знать.
Он выудил из кармана крупную сливочную конфету «Белый кролик», которую ему только что подарила Сяо И, и втиснул её Гу Жаню в рот.
Вот так просто генерального директора Гу спровадили с помощью одной-единственной конфеты.
Ему непрестанно казалось, что Ли Синь втайне что-то замышляет.
Гу Жань не мог разгадать эту загадку, поэтому решил выведать хоть что-нибудь из уст этой детворы.
Он взял огромный пакет с конфетами и отправился составить компанию ребятам, которые уже собирались ложиться спать.
Школьные дети жили все вместе в одной очень большой комнате. С приходом зимы в помещении растапливали печь, от которой веяло уютным теплом. Малыши обожали шуметь, поэтому им постоянно требовался учитель, который бы за ними приглядывал.
И как раз Гу Жань и был этим учителем на сегодняшний вечер.
Стоило Гу Жаню переступить порог комнаты, как заполонившие её дети гурьбой юркнули в свои постели, приготовившись крепко спать и больше не баловаться.
Никто и пикнуть не смел.
У Гу Жаня дёрнулось веко, он окинул взглядом пространство перед собой и обнаружил, что лишь один мальчик сидел на кровати, неотрывно глядя на него.
Или, если говорить более прямо, неотрывно глядя на полный пакет конфет в его руках.
Учителями было установлено правило: каждому ребёнку в день разрешалось съедать строго по одной конфетке. Более того, перед сном есть сладости запрещалось.
Однако разве могло удовлетворить этих малышей по одной конфете в день?
Гу Жань, держа в руке сладости, подошёл к этому мальчугану.
И помахал пакетом у него перед глазами несколько раз.
Мальчик опустил уголки губ и сглотнул слюну.
Очень хотелось съесть.
Он жалобно уставился на стоявшего перед ним учителя Гу, не совсем понимая, что тот имеет в виду.
Достаточно подразнив мальчишку, Гу Жань в конце концов убрал пакет обратно, неторопливо достал оттуда одну штуку, сорвал обёртку, положил в рот и сам съел эту конфету.
У мальчика в ту же секунду глаза налились слезами, он надул губы, и казалось, что в следующее мгновение он разрыдается в три ручья.
Гу Жань указал на пакет и спросил: «Хочешь съесть?»
Мальчик поспешно закивал головой.
«Хочешь съесть — ладно, давай устроим обмен», — он напустил на себя то самое серьёзное выражение лица, с которым обычно объяснял учебный материал, однако произнёс детские слова, совершенно не вязавшиеся с его привычным строгим образом: — «Ты расскажешь мне, что там втайне замышляет ваш братик Ли, и тогда я отдам тебе конфету».
Это условие, очевидно, было очень честным и совсем не сложным.
Однако мальчик воспринял это так, словно его нанесли кровную обиду: он прямо-таки завыл и разрыдался, а слёзы крупными каплями посыпались вниз.
Гу Жань никак не ожидал, что дело обернётся подобной сценой, и вмиг немного растерялся.
Но хоть на душе и воцарилось смятение, на лице это никак не отразилось. Он стремительно вытащил из пакета конфету и вложил её в ладошку мальчика.
Окружавшие их дети, завидев это, в миг сверкнули глазами и, точно стайка волчат, обступили его со всех сторон.
Гу Жань: «...回»
Гу Жань: «Условие остаётся прежним: кто из вас мне расскажет, тому я и дам конфету».
Когда он это произнёс, ребята, похоже, немного заколебались.
Гу Жань прождал какое-то время, переводя взгляд по нерешительным лицам детей.
Один мальчик постарше вышел вперёд; его глаза были прикованы к пакету с конфетами в руке мужчины, и он шумно сглотнул:
«Братик Ли сказал, что завтра будет рождественский вечер, и он хочет устроить учителю Гу сюрприз. Братик Ли ещё добавил, что если мы хорошо поможем и ничего не расскажем учителю Гу, то нам ещё дадут поесть жареной курицы», — он смотрел на Гу Жаня чистым взглядом.
Глядя на него в ответ, Гу Жань мало-помалу почувствовал в душе укол вины.
Однако чувство вины в конечном счёте было безжалостно раздавлено любопытством. Гу Жань помолчал пару секунд и снова спросил: «Что это за сюрприз?»
«Не знаем, братик Ли нам не рассказывал».
Мальчуган говорил настолько искренне, что Гу Жань, разумеется, поверил. Он не стал больше допытываться и, согласно обещанию, раздал весь пакет с конфетами детям. Сам же подумал, что чуть позже попробует разузнать у других учителей.
Едва он собрался уходить, как за его спиной со скрипом приоткрылась дверь.
Стоявшие перед ним ребята, точно напуганные птицы, принялись в спешке и суматохе прятать только что полученные конфеты, которые они ещё даже не успели толком согреть в руках, и один за другим принялись зарываться в одеяла.
У Гу Жаня ёкнуло сердце, и он развернулся, чтобы посмотреть.
И действительно увидел Ли Синя.
Ли Синь одарил его прохладным взглядом, но ничего не сказал.
Он молча подошёл к сжавшемуся под одеялом мальчугану, резко откинул край:
«Всё ещё прячешь?» — бесстрастно произнёс он. — «Отдавай».
Ли Синь редко сердился, поэтому когда он злился, для детей это обладало исключительной пугающей силой.
В край оборзевший мальчишка не посмел вымолвить ни единого слова возражения и послушно отдал конфету, которую только что выменял у учителя Гу, выглядя при этом максимально несчастным.
Стоило одному ребёнку признать поражение, как остальные дети тоже принялись один за другим сдавать свои конфеты.
Ли Синь уставился на скопившуюся в его руках полную горсть сладостей и на какое-то время потерял дар речи.
Он многозначительно покосился на Гу Жаня, заметив, что тот усердно разглядывает собственные кончики пальцев и носки обуви, а в признании своей вины ничуть не уступает этим детям. Все заготовленные слова Ли Синя так и застряли в горле, и он никак не мог их выговорить.
Ли Синь вздохнул: «Если есть конфеты на ночь, испортятся зубы».
«Кариес — это очень больно», — с чувством принялся наставлять Ли Синь и вдобавок ткнул локтем стоявшего рядом деревянным столбом генерального директора Гу. — «Учитель Гу, скажи, разве я не прав?»
Гу Жань: «Угу».
Гу Жань: «Есть конфеты на ночь вредно».
Дети: «...» Ага, конечно.
«Гу Жань», — Ли Синь смягчил тон. — «Тебе не кажется, что ты должен извиниться перед ребятами?»
«Угу», — Гу Жань и сам понимал, что в этой ситуации поступил неправильно. Он обвёл взглядом преданно смотревших на него детей и произнёс чуть более низким голосом: — «Простите».
«В этом деле я был неправ».
Атмосфера извинений изначально была крайне серьёзной.
Однако дети, глядя на него, вдруг прыснули со смеху, и один за другим принялись хохотать, хватаясь за животы и катаясь по кроватям.
Ли Синь глубоко вздохнул, сдерживая смех: «Признание вины признанием вины, но наказание никто не отменял».
«На улице как раз идёт снег, так что давай в наказание заставим учителя Гу завтра вечером чистить снег, идёт?»
Дети хором согласились.
После чего все удивительно послушно зарылись в одеяла и закрыли глаза, готовясь спать.
Гу Жань тоже не посчитал это наказание чем-то из ряда вон выходящим и не придал ему значения.
Он вышел из комнаты вслед за Ли Синем, а в его мыслях всё крутился тот самый сюрприз, о котором только что упомянули ребята.
Изначально он хотел напрямую расспросить Ли Синя обо всём.
Но затем подумал: раз уж это сюрприз, значит, Ли Синь наверняка готовил его со всей душой и усердием.
Вместо того чтобы сейчас непременно докапываться до истины и разрушать атмосферу праздника, лучше ему спокойно дождаться момента и точно так же приготовить для Ли Синя ответный сюрприз.
Пока он размышлял над тем, что бы такое подготовить, шедший впереди Ли Синь внезапно заговорил:
«Только что директор сказал мне, что завтра нужно отправить пару человек за пределы городка сделать несколько снимков», — замялся он. — «Поскольку завтра у нескольких учителей уроки, да и у меня есть кое-какие дела... В школе только у тебя есть свободное время...»
Гу Жань спросил: «Ты хочешь, чтобы поехал я?»
Ли Синь: «Можно?»
«Почему нельзя?» — Гу Жань был забавлен его осторожной, робкой просьбой. Он сделал несколько шагов вперёд и обнял его сзади: — «Чего это ты вдруг начал со мной церемониться?»
На дворе стояла глухая темень, и под ночным небом мало-помалу начали порхать крошечные снежинки, похожие на пушистый ворс.
///
Прогноз погоды передавал, что этот снегопад затянется примерно на сутки.
К счастью, Гу Жань отправлялся за пределы городка не один, к тому же ехать нужно было недалеко, так что он вполне мог вернуться в тот же вечер.
Вместе с Гу Жанем в дорогу отправился другой учитель из школы по фамилии Ван.
Хотя сегодня у него и было свободное время, пользоваться фотоаппаратом он совершенно не умел, так что мог лишь помогать Гу Жаню по мелочам.
Едва они миновали выезд из городка, Гу Жань вскользь спросил: «Что снимать?»
Учитель Ван: «Э-э-э...»
«Братик Ли тоже не давал мне точных указаний, наверное, снимай просто всё, что приглянется», — туманно и неразборчиво пробормотал учитель Ван. — «Давай побыстрее закончим со съёмкой и поскорее вернёмся».
Гу Жань: «...»
Он и вправду сделал пару случайных кадров, после чего убрал фотоаппарат.
Заметив, что Гу Жань управился так быстро, помогавший ему учитель Ван начал заметно суетиться.
«Почему так быстро?» — удивился он.
Гу Жань покосился на него: «Разве ты сам не сказал сделать пару случайных кадров?»
«Генеральный директор Гу, вы сделайте ещё несколько снимков», — с улыбкой проговорил учитель Ван. — «Нам не к спеху возвращаться».
Гу Жань выслушал его, однако не изменил своих движений.
Он упаковал фотоаппарат и поплотнее затянул молнию на пуховике.
«Ты то говоришь, что хочешь поскорее вернуться, то заявляешь, что спешить некуда», — он слегка прищурился, искоса поглядывая на этого учителя Вана. — «Ты ведь что-то скрываешь от меня, верно?»
Учитель Ван: «Нет-нет-нет! Как я могу что-то скрывать от генерального директора Гу!»
Учитель Ван: «Я просто спешу вернуться, чтобы подготовиться к урокам...»
«Подготовиться к урокам?» — Гу Жань похлопал его по плечу. — «У тебя разве есть уроки?»
Учитель Ван: «...» Слишком жестокая правда.
Видя, что удержать Гу Жаня уже практически невозможно, этот учитель Ван отчаянно занервничал, и у него на лбу выступил пот. Гу Жань, глядя на его состояние, нашёл это довольно забавным. Он взмахнул рукой и сказал: «Пока не возвращаемся, нам нужно встретить кое-кого».
Учитель Ван: «??» Кого это встречать в такой снегопад?
Пребывая в полнейшем недоумении, он довольно долго шёл пешком вслед за Гу Жанем, пока они не вернулись к въезду в городок, где увидели роскошный автомобиль.
Гу Жань подошёл ближе и постучал рукой по оконному стеклу.
Окно плавно поползло вниз.
Тётушка Сун, державшая на руках укутанного в несколько слоёв одежды, словно маленький колобок, А Вана, с улыбкой поприветствовала Гу Жаня: «Генеральный директор Гу, я привезла А Вана!»
На А Ване было надето несколько маленьких ватных курточек, шею украшал молочно-белый шарф, а на голове красовалась нежно-розовая шапочка.
Из всего этого великолепия виднелись лишь два чёрных как смоль больших глаза, которые, едва завидев старшего папу, тут же весело сузились от смеха.
Малыш протянул ручки, просясь к Гу Жаню на неослабевающие объятия.
Тётушка Сун спросила: «С чего вдруг тебе так захотелось увидеть А Вана?»
Гу Жань принял А Вана, нежно потерся носом о его крошечную щёчку, но ничего не ответил.
Сам он, разумеется, безумно скучал по сыну.
Но Ли Синь скучал ещё сильнее. Буквально каждую минуту и секунду он твердил о сыне: завидев любого ребёнка, он тут же принимался рассуждать, будет ли А Ван, когда вырастет, тоже любить такое, не забудет ли он эти вещи и как его нужно будет учить.
Этот человек от тоски по сыну уже чуть ли не с ума сходил.
Но если бы ему сказали, что нужно привезти А Вана сюда, он бы наверняка опять заупрямился, жалея ребёнка.
Именно поэтому Гу Жань сам принял это решение, желая устроить ему сюрприз.
Эта развилка находилась совсем недалеко от школы, поэтому Гу Жань велел машине подождать на повороте, а сам, неся сына на руках, зашагал к школе.
Время близилось к вечеру, солнце уже скрылось за горизонтом, и круглая луна повисла над вершиной горы, озаряя падающие со всех сторон крупные хлопья снега, похожие на лепестки цветов.
Чем ближе он подходил, тем отчётливее Гу Жань замечал, что расположенная неподалёку маленькая школа словно сияет мириадами огоньков.
Это был не свет люминесцентных ламп из классов, а сияние, напоминающее языки пламени.
Почуяв неладное, он подсознательно ускорил шаг.
«Эй! Генеральный директор Гу, генеральный директор Гу, вам не нужно так спешить!» — учитель Ван следовал за ним шаг в шаг, но никак не мог угнаться, поэтому ему оставалось лишь упереть руки в бока и с трудом кричать вслед. Впрочем, в его тоне не было ни капли тревоги, напротив, в нём слышалось предвкушение чего-то особенного.
Гу Жань подошёл к школьным воротам и обнаружил, что они плотно закрыты.
Он остановился, на мгновение погрузившись в нерешительность, однако его правая рука уже чисто машинально толкнула стоявшую перед ним массивную дверь.
В ту же секунду представшая картина целиком и полностью увлекла всё его внимание.
Около сотни детей сидели во дворе, сгрудившись вокруг пылающего костра. Заметив появление Гу Жаня, они устремили на него свои улыбающиеся лица.
В каждой паре глаз плясали живые и задорные огоньки пламени.
Юноша сидел по одну сторону от костра, прижимая к себе гитару.
Ярко-красное пламя озаряло половину его лица, делая его прекрасным до замирания сердца.
Он опустил ресницы, его пальцы медленно коснулись струн покоившейся в руках гитары, и он тихо запел, выводя мелодию,
позволяя снежинкам опускаться на его макушку, ресницы и плечи:
«Твой взгляд прекраснее всех звёзд в ночи, он согревает в пути».
«Пройду сквозь горы и моря, чтоб разделить весь мир любя».
«Любовь — надёжный щит в груди, она придаст нам сил идти».
«Останусь рядом навсегда».
«Звёздочка моя, послушай в тишине, как бьётся сердце в такт этой струне».
Держа гитару, он поднялся на ноги. В его глазах плясали отсветы костра, отражались снежинки, и в них был запечатлён самый любимый его человек. Шаг за шагом он приближался к Гу Жаню:
«Звёздочка моя, сияй в вышине».
«Быть может, ты всё поймёшь обо мне».
Гу Жань смотрел на стоявшего перед ним человека, и в его глазах закипали слёзы.
Он видел, как тот прижал ладонью струны и вскинул взор, —
в его чистых глазах лучился яркий, ослепительный свет, способный поспорить со звёздами:
«Пусть я пою не так уж красиво», — приблизившись к нему, тихо прошептал Ли Синь. — «Но я достаточно сильно тебя люблю».
Он сощурился в улыбке и словно по волшебству извлёк из-за спины веточку розы:
«Одна песня в обмен на всю твою жизнь», — подмигнул Ли Синь. — «Ты согласен?»
Гу Жань без малейших колебаний ответил: «Согласен».
Ли Синь снова спросил: «Тогда господину Гу нравится сегодняшний свадебный банкет?»
Хлопья снега кружились в воздухе, создавая сказочную, иллюзорную картину.
Пламя костра согревало этот крошечный школьный двор, смешиваясь с невыразимо романтичным чувством любви.
Гу Жань принял из его рук цветок, глядя на него и ни на мгновение не отводя глаз: «Нравится».
А тебя я люблю ещё сильнее.