Глава восемьдесят девятая: Благотворительность
После того как завершились съёмки в дораме в жанре сянься, у Ли Синя временно не осталось никаких рабочих планов.
Он снялся в нескольких сериалах подряд и успел заработать немного деньжат. Но толку от этих денег на карте было мало — в конце концов, Гу Жань редко давал ему возможность тратить собственные средства.
В итоге Ли Синь решил пустить эту сумму на небольшую благотворительность.
Он построил школу в одном из близлежащих маленьких городков.
Ли Синь ещё не успел рассказать об этом Гу Жаню, как ему пришло уведомление от Сун Чэнпу.
Этот парень успешно сделал предложение! Он вот-вот сыграет свадьбу с Цзинь Луанем и звал его вместе с Гу Жанем прийти выпить за здоровье молодых.
Ли Синь: «Прийти-то можно, но у меня есть один вопрос, который просто необходимо прояснить».
Сун Чэнпу: «Папа, спрашивай».
«Ты тот, кто берёт в жёны, или тот, кого берут?» — весело поддразнил его Ли Синь. — «Раз уж предложение делал ты, то, по идее, ты и должен жениться на Цзинь Луане?»
На том конце провода от этих слов закашлялись несколько раз. Ли Синь буквально представлял, до какой степени сейчас покраснел Сун Чэнпу. Тот, казалось, разозлился от смущения, причём смущения явно было больше, чем злости.
Сун Чэнпу: «Что за бред ты, блин, несёшь?!»
Сун Чэнпу: «Конечно, я женюсь на нём! Предложение-то я делал!»
Ли Синь мысленно цыкнул.
Ну да.
Судя по всему, его названый сын, скорее всего, как раз и был тем, «кого берут».
Не став больше подшучивать над ним, Ли Синь охотно принял приглашение и вдобавок твёрдо пообещал, что его папа Гу тоже обязательно явится вовремя.
Свадебный банкет Сун Чэнпу и Цзинь Луаня был устроен чин по чину в одном из лучших банкетных залов страны.
Гу Жань в сопровождении Ли Синя вошёл в зал, и они заняли свои места.
Сегодня юноша на редкость облачился в официальный наряд: идеально скроенный костюм плотно сидел по фигуре, воротник рубашки украшал галстук в полоску, а пара прядей у лба была аккуратно зачёсана набок. Он чинно сидел рядом, его чистые светло-карие глаза спокойно лучились.
В таком тихом и послушном виде он казался совершенно другим человеком.
Цзинь Луань уже стоял на сцене, а Сун Чэнпу ещё не вошёл.
Официальная часть банкета пока не началась, и гости вовсю увлечённо беседовали.
Гу Жань слегка наклонился вбок, придвинулся к уху Ли Синя и выдохнул тёплый воздух.
Ли Синя с ног до головы пробрала дрожь, даже ресницы дважды дрогнули.
Он, похоже, слишком долго витал в облаках, а теперь пришёл в себя и растерянно повернул голову к Гу Жаню: «Что случилось?»
Гу Жань посмотрел на него с полуулыбкой: «О чём задумался?»
«Да так, ни о чём особенном», — Ли Синь отпил глоток фруктового вина, его взгляд был немного отрешённым.
Без преувеличения, он впервые официально присутствовал на чьей-то свадьбе.
«Не ожидал, что на банкете может быть так романтично», — с чувством произнёс он. — «У сына наконец-то появился свой причал. Я, как отец, чувствую невыразимое утешение».
Гу Жань: «...»
Когда юноша говорил это, в глубине его глаз плескались неприкрытые тоска и зависть — он просто не умел их прятать.
Гу Жань тоже вспомнил об одном деле, которое непрестанно тревожило его сердце.
Он всё ещё был должен Ли Синю свадебный банкет.
«Ты хочешь этого?» — Гу Жань пристально посмотрел на него и спросил: — «Если хочешь, мы тоже можем устроить».
Ли Синь кивнул: «Хочу».
Гу Жань: «Тогда мы...»
«Но придётся ещё немного подождать», — внезапно вспомнив о чём-то, с сожалением добавил Ли Синь. — «Как только сегодняшний день закончится, я отправлюсь в один из близлежащих городков заниматься общественно полезным делом. Я основал там школу и хочу воспользоваться этим временем, чтобы съездить посмотреть».
«Возможно, это займёт довольно много времени», — он перевёл взгляд обратно, встретившись с глазами Гу Жаня. Заметив, что тот слегка посерьёзнел, Ли Синь смягчил тон: — «Не торопись, поговорим о банкете, когда я вернусь».
Гу Жань отвёл взгляд и отозвался: «Хорошо».
Его тон был ровным, а выражение лица и глаза не выдали ни единой лишней эмоции.
Если бы на его месте был кто-то другой, вряд ли удалось бы разглядеть те капельки разочарования, которые сейчас шевельнулись в мыслях этого генерального директора Гу.
Но Ли Синь всё понял.
Он уставился на Гу Жаня, долго смотрел, хотел что-то сказать, но в итоге так ничего и не произнёс.
В зале заиграла музыка, и все устремили взоры к противоположному концу красной ковровой дорожки перед сценой, заметив, что второй главный герой сегодняшнего торжества уже ступил на неё.
Ли Синь увидел, как его крайне нетерпеливый сын со скоростью стометрового спринта взлетел на сцену, совершенно не заботясь о солидности, подобающей виновнику торжества.
В руках Сун Чэнпу держал букет цветов. Подбежав к человеку, который ждал его перед сценой, он, даже не успев перевести дыхание, улыбнулся.
« Это тебе», — Сун Чэнпу протянул цветы стоящему перед ним человеку.
Цзинь Луань с улыбкой посмотрел на него, принял букет, а затем совершенно неожиданно опустился на одно колено и выудил из кармана костюма кольцо.
Изначально сценарий банкета был совсем иным.
Сун Чэнпу никак не ожидал такого поворота, застыл на месте и даже в лёгком замешательстве бросил взгляд на Ли Синя и остальных, стоявших перед сценой.
В итоге в глазах Ли Синя он не увидел никакого знака помощи, зато разглядел улыбку, полную невыразимого отцовского утешения.
«Наденешь это кольцо — и ты мой человек», — ласково спросил Цзинь Луань. — «Ты согласен?»
От волнения у Сун Чэнпу на кончике носа выступил пот.
«Конечно, согласен!» — он немного засуетился и добавил: — «Но разве по плану не я должен был сначала сделать тебе предложение? Разве мы не договаривались, что ты сначала станешь моим человеком?»
Цзинь Луань вскинул брови: «Я и так изначально твой».
Ли Синь, стоя в стороне, чуть ли не вслух прицыкнул.
«Посмотри, посмотри, как нашего сына прижали к ногтю», — Ли Синь покачал головой. — «Так дело не пойдёт».
Сдерживая смех, Гу Жань спросил: «Почему не пойдёт?»
Ли Синь: «Быть под каблуком — это бесперспективно».
«Тогда меня ты тоже прижал к ногтю», — тихо заметил Гу Жань. — «Я тоже бесперспективный?»
Ли Синь: «Ты-то как раз жутко бесперспективный».
«Впрочем, по сравнению с тобой, я ещё более бесперспективен», — он приподнял бровь, и в глубине его глаз блеснула улыбка. — «Да на кой чёрт сдались эти перспективы, когда есть ты».
Тем временем на сцене завершился этап обмена кольцами, и гости внизу один за другим потянулись вперёд с бокалами, чтобы принести свои поздравления. Ли Синь до смерти боялся захмелеть, и хоть ему очень хотелось выпить, в конце концов ему пришлось взять бокал апельсинового сока с мякотью, чтобы поприветствовать своего сына и зятя.
Едва завидев его, Сун Чэнпу без лишних слов впихнул ему в руки букет, который до этого долго держал.
Ли Синь опешил: «Зачем ты мне это суёшь?»
Сун Чэнпу: «Желаю тебе поскорее сыграть свадьбу».
Ли Синь: «Ты сдурел? Я уже сто лет как женат!»
«Вы даже банкета не устроили, просто свидетельство получили», — искренне произнёс Сун Чэнпу. — «Я считаю, так нельзя».
Ли Синь: «...»
Цзинь Луань: «Вот именно, вам с генеральным директором Гу нужно поскорее со всем разобраться, чтобы мы тоже могли спать спокойно».
Ли Синь: «...»
Ему это кажется?
Почему вдруг все вокруг разом начали ждать его свадьбы?
Он почуял здесь какой-то подвох.
Ли Синь повернул голову и взглянул на стоящего рядом мужчину. Гу Жань небрежно покачивал бокал, уставившись неподвижным взглядом в пол.
По его виду сразу можно было сказать: виновен по всем статьям.
Ли Синь с трудом сдерживал смех как внешне, так и в душе.
Он принял букет и сказал: «Не к спеху».
Видя, что переубедить его не удастся, Сун Чэнпу лишь подмигнул генеральному директору Гу, безмолвно показывая, что сделал всё, что мог.
Гу Жань ещё долго качал бокал в руке, но в итоге не отпил ни глотка.
И поставил его обратно в том же виде.
///
На следующий день Ли Синь в общих чертах собрал вещи и приготовился трогаться в путь.
Однако стоило ему сесть в машину, как следом за ним в салон забрался Гу Жань.
Ли Синь ошеломлённо захлопал глазами, не понимая, что это значит.
Гу Жань пристегнул ремень безопасности и ровным тоном произнёс: «Я взял отпуск».
Ли Синь: «А?»
Гу Жань: «Я еду с тобой».
Его вид ясно говорил, что слушать какие-либо возражения он не намерен, и Ли Синь прекрасно понимал, что говорить что-то бесполезно.
К тому же, в глубине души ему и самому очень хотелось, чтобы Гу Жань поехал с ним, так что Ли Синь просто уступил ему, и они отправились вместе.
«Тот городок находится в глуши, условия там очень суровые», — он намеренно поддразнил Гу Жаня. — «Смотри не заной от тягот».
Гу Жань лениво отвёл взгляд: «Разве есть такие тяготы, с которыми ты не поможешь мне справиться?»
Эти слова мгновенно заткнули Ли Синя.
Он послушно закрыл рот, а уголки его губ так и норовили поползти вверх.
Изначально, до того как заняться благотворительностью, он лишь в общих чертах разузнал о ситуации в этом городке и знал, что условия там повсеместно тяжёлые, но не ожидал, что до такой степени. Маленький городок повсюду пестрел домами под черепичными крышами, а в воздухе разливался аромат свежей травы.
То ли из-за удалённости от мегаполисов, то ли по другой причине, но местное небо казалось гораздо более прозрачным и чистым — казалось, будто с одного взгляда можно различить далёкие звёзды и спрятавшийся в облаках серп месяца, что застенчиво смотрел на солнце.
Вдали тянулась сплошная линия гор, неясные очертания которых двоились в тумане.
Стоило въехать в городок, как окружающие горы, реки, цветы и птицы целиком завладели вниманием Ли Синя. Он прильнул к автомобильному окну, с любопытством разглядывая прохожих снаружи и ряды аккуратных маленьких домиков, пребывая в диком восторге.
«Офигеть, ну и красотища!» — выдохнул он. — «Я за всю свою недолгую жизнь не видел столь прекрасных пейзажей».
Гу Жань не удержался от смешка, забавленный его чрезмерным преувеличением.
Ли Синь всерьёз призадумался: «Хотя нет», — добавил он исправление, — «я видел картинки в интернете».
Машина доехала до развилки на въезде в жилую часть городка.
Из-за того что проход был слишком узким, Ли Синю и остальным пришлось выйти и пойти пешком.
Едва его ноги коснулись земли, Ли Синь почувствовал, как его охватывает безудержное возбуждение. Он лёгкой трусцой припустил к спонсируемой им школе, оставив основную группу далеко позади. Едва он переступил школьные ворота, как попал на невероятно бурную приветственную церемонию.
Накатившая волна детей чуть не сбила его с ног прямо на землю.
В конце концов именно Гу Жань вызволил его из этой детской кучи-малы.
Директором оказался пожилой дедушка в очках, очень интеллигентного вида.
Ли Синь, едва завидев директора, сразу вспомнил о дедушке Гу. Из-за этого он подсознательно почувствовал к нему сильную симпатию.
«Почему здесь так много детей?» — с любопытством спросил Ли Синь. — «Тут что, ребята со всего городка?»
«Да», — добродушно улыбнулся пожилой директор, неторопливо и протяжно объясняя ему: — «В городке всего одна эта школа. До того как господин Ли оказал нам поддержку, здешним детям приходилось бегать на учёбу очень далеко».
«Вот оно что», — задумчиво произнёс Ли Синь и спросил: — «А как же учителя?»
Директор ответил: «Три учителя».
«Всего три? Этого же совсем мало», — Ли Синь слегка нахмурился, размышляя, что ещё можно сделать. Но те, кто добровольно шёл сюда преподавать, в большинстве своём были волонтёрами; его возможности были ограничены, и прямо сейчас найти учителей он не мог.
Его взгляд скользнул по окружившим их ребятам и в итоге остановился на Гу Жане.
«Разве это не готовый учитель?» — Ли Синь резко притянул к себе Гу Жаня, закинул руку ему на плечо и с полуулыбкой выдал: — «Если в бой идёт генеральный директор Гу, один заменит двоих».
Гу Жань вскинул брови и опустил на него взгляд.
Ли Синь: «Ты ведь, по идее, мастер на все руки — и в языке, и в математике, и в английском? Как насчёт взять на себя все три предмета?»
«Я силён не только в языке, математике и английском, с физикой, химией и биологией тоже всё в порядке», — Гу Жань чуть наклонил голову, приближаясь к нему. — «Но неужели за это не полагается вознаграждения?»
Ли Синь опешил: «Тебе не хватает денег?»
«Нет», — на полном серьёзе ответил Гу Жань. — «Мне не хватает любви».
///
Ли Синь одарил его сердитым взглядом: «Какой ещё любви тебе не хватает?»
Чушь несёт.
Взгляд Гу Жаня переместился на его губы, намекая более чем прозрачно.
Почувствовав странный блеск в его глазах, Ли Синь не удержался и поднял руку, чтобы потереть вспыхнувшую мочку уха, после чего раздражённо фыркнул: «Ещё и любви ему мало. Я что, обделяю тебя в обычной жизни?»
Гу Жань: «Так ты согласен?»
Юноша отвёл взгляд, притворяясь, будто ничего не понял, и стал до боли напоминать подразнённого маленького зверька.
«Ой».
В результате во внешний мир просочилась следующая новость:
Генеральный директор Гу отложил кучу архиважных дел и взял отпуск аж на полмесяца.
И вовсе не ради отдыха или путешествий,
а потому что в благотворительном проекте, который поддерживала его супруга, не хватало учителей, и он добровольно вызвался поработать волонтёром.
Слушая эти раздутые слухи, Ли Синь находил их забавными, но если вдуматься, то и ошибки в них никакой не было.
Так называемое условие Гу Жаня на самом деле заключалось лишь в том, чтобы, улучив момент, когда никто не видит, затащить его в угол и украдкой чмокнуть.
Его господина Гу было очень легко ублажить: стоило поцеловать один раз, и он соглашался вести все уроки у нескольких десятков детей.
В этой школе насчитывалось всего около сотни учеников, и с приходом Гу Жаня огромная часть нагрузки, без сомнения, спала с чужих плеч.
Два других учителя тоже мгновенно вздохнули с облегчением.
Ли Синь тоже подумывал, чем бы помочь.
Ничего другого он делать не умел, кроме как бренчать на гитаре, и как раз один из молодых учителей тоже увлекался игрой на ней. Так что он частенько играл простенькие мелодии, пока дети отдыхали. Если кто-то из ребят хотел научиться, он давал базовые уроки.
Гу Жань частенько наблюдал, как Ли Синь о чём-то беседует с одним из мальчишек.
Ли Синь делал пару переборов на гитаре, ребёнок в ответ напевал несколько строчек, а Ли Синь пристально смотрел на него и тоже очень старательно открывал рот,
словно учился петь.
Гу Жань не выдержал любопытства, подошёл ближе и спросил: «Чем занимаетесь?»
Ребёнок тут же закрыл рот с таким выражением лица, будто кричал: «Я ничего не знаю, не спрашивайте меня».
Гу Жань погладил мальчишку по голове: «Ты учишь братика петь?»
Этот мужчина изначально веял холодом, поэтому дети его немного побаивались.
Однако этот мальчик был уже постарше и видел, что учитель Гу только с виду холодный, а в душе добрый. Он открыл было рот, собираясь ответить,
как Ли Синь поспешно зажал ему рот ладонью и сердито зыркнул на Гу Жаня: «Ты чего его пугаешь?»
Гу Жань: «???»
«С чего бы мне учиться петь? Умею я петь или нет, ты что, не знаешь?» — у Ли Синя почему-то густо покраснела шея, он отчаянно замахал рукой, отсылая ребёнка поиграть в другое место, и продолжал упрямиться: — «И вовсе я не учусь петь! На кой сдалось это пение».
Чем сильнее Ли Синь с красной шеей оправдывался, тем больше Гу Жань уверялся, что здесь что-то нечисто.
Но расспрашивать дальше не стал.
Он немного поворковал и ласково поутихомирил своего благоверного, прежде чем тот окончательно сменил гнев на милость.
В конце концов, он знал, что Ли Синь на самом деле терпеть не мог петь, просто ненавидел.
Хотя тембр этого человека был таким нежным и чистым. Если бы он запел, это наверняка звучало бы прекрасно.
Сегодня весь послеполуденный отрезок времени был занят уроками Гу Жаня.
Поскольку во всём городке была лишь одна эта школа, здесь собрались дети самых разных возрастов.
Школа физически не могла разделить их на классы по уровню знаний для каждого возраста, поэтому их просто собирали вместе для общего обучения. Сегодняшний день считался редким моментом отдыха на неделе — Гу Жань вместе с другой учительницей должен был обучать детей рукоделию.
Сам он мастерить не умел и уж тем более не умел этому учить.
Его задача заключалась в поддержании дисциплины.
Гу Жаню стоило лишь лениво прислониться к стене у дверей класса, как вся комната, полная детей, боялась даже пикнуть; никто не смел шуметь, и все послушно опускали головы, занимаясь своими поделками.
Гу Жань: ...
На душе было немного иронично.
Сидевшая за первой партой девочка даже не смела повернуться: она сидела, чинно сложа руки, и не отрывала взгляда от стоявшей у доски учительницы. Словно до смерти боялась, что любое её лишнее движение будет замечено Гу Жанем.
Ведущая рукоделие учительница была волонтёром из университета — высокая, смуглая и худощавая.
Заметив, что атмосфера вокруг Гу Жаня явно натянутая, учительница после объяснения материала вознамерилась оживить отношения между господином Гу и ребятами.
«Я слышала от учителя Ли, что вы ведь тоже основали детский дом? По логике вещей, вы должны отлично ладить с детьми», — учительница попыталась подкинуть ему идею. — «Может, господин Гу попробует заняться рукоделием вместе с ребятами?»
Гу Жань лениво выпрямился, окинул взглядом уткнувшихся в работу детей за первой партой и ответил: «Хорошо».
Однако не успел он сделать и шага в их сторону, как дети тут же замерли и побросали свои занятия.
Гу Жань застыл на месте, не прибегая к дальнейшим действиям.
Уголки его губ слегка опустились в весьма беспомощной усмешке.
Когда он стоял здесь, детям, напротив, казалось труднее расслабиться.
Постояв так какое-то время, Гу Жань заскучал, в его мыслях невольно всплыл Ли Синь, а взгляд то и дело уплывал к дверям. Учиться не хотелось, хотелось выйти наружу и отыскать Ли Синя.
И надо же было такому случиться, что этот случайный мазок глазами действительно позволил ему разглядеть человека, о котором он так грезил.
Услышав, что у Гу Жаня идёт урок, да ещё и по рукоделию, Ли Синь решил заглянуть за компанию.
Он ещё ни разу не видел, как его драгоценный генеральный директор занимается ручным трудом.
Изначально он думал, что раз это рукоделие, то атмосфера на уроке должна быть очень оживлённой, и его визит никому не помешает.
Однако подойдя к дверям класса, он обнаружил, что обстановка внутри была куда более гнетущей, чем он себе представлял.
Он думал бесцеремонно проскользнуть внутрь, но теперь даже дверь открыть не решался.
Ли Синь приоткрыл узкую щёлку и заглянул внутрь, как раз столкнувшись взглядом с Гу Жанем.
Увидев, как его суровый директор стоит у стены точь-в-точь как провинившийся детсадовец, наказанный воспитателем, он не выдержал и прыснул со смеху.
От этого смешка все в классе тут же обнаружили его присутствие. Гу Жань распахнул дверь и втащил прятавшегося снаружи юношу внутрь. Находившиеся в комнате дети разом закричали от радости; несколько девочек, сжимая в руках цветную бумагу, тут же ринулись к Ли Синю, готовые чуть ли не залезть на него верхом.
Гу Жань от такого контраста в отношении почувствовал лёгкий укол ревности.
«Братик Ли! Учительница только что сказала, что скоро Рождество, и научила нас вырезать рождественские ёлочки!»
«Братик Ли умеет вырезать ёлочки? Я могу тебя научить!»
«Учительница говорила, что завтра будет рождественский вечер. Братик Ли сыграет нам на гитаре?»
Дети щебетали вокруг Ли Синя, точно стайка маленьких воробьёв.
На этот раз, даже несмотря на присутствие Гу Жаня, ему оставалось довольствоваться лишь полным игнорированием.
Ли Синь поочередно взъерошил черноволосые макушки обступивших его воробушков и ответил на вопросы каждого из них.
«Я вот вырезать не умею, так что ты вполне можешь меня научить», — он ласково сощурился, его глаза превратились в аккуратные полумесяцы, в которых, однако, сияли звёзды. — «Что же касается рождественского вечера...»
Как бы невзначай он мимолётно мазнул взглядом по стоявшему рядом Гу Жаню, и в этом взоре таилось нечто особенное.
Учительница по секрету шепнула Ли Синю, что господин Гу никак не может поладить с ребятами и те его боятся.
Ли Синь покосился на его ледяной вид — что верно, то верно, такой образ действительно нагонял страху.
Пока в его голове зрел план, он взял цветную бумагу и вместе со всей этой щебечущей стайкой воробушков придвинулся к Гу Жаню.
Директор Гу из-за своей хандры готов был уже обрасти грозовыми тучами.
«Вы-то вырезать умеете, но не знаете, что учитель Гу тоже это умеет, причём делает это куда лучше вашего», — Ли Синь прекрасно знал, как умаслить ораву детишек. Разжегши в них любопытство, он протянул лист цветной бумаги Гу Жаню.
«На», — он по-детски вскинул подбородок, словно принимая вызов. — «Вырежи, покажи им».
В этот момент Ли Синь напоминал задорного вожака дворовой ребятни, заключающего пари, — в нём сквозило упрямое и слегка деспотичное ребячество, но это было настолько очаровательно, что поделать с ним ничего было нельзя.
Изначально Гу Жань не любил возиться с подобными побрякушками.
Но глядя на сияющие в ожидании глаза юноши, он снова безвольно принял из его рук ножницы и бумагу.
Пока учительница вела урок, он от нечего делать краем уха всё прослушал.
Всё было проще пареной репы, ничего сложного.
И вот, под пристальными взглядами замерших в предвкушении детей этот генеральный директор без малейших усилий вырезал целую гирлянду рождественских ёлок. Куда более изысканных и красивых, чем у них!
В глазах ребятишек в миг отпечаталось глубокое почтение и зависть — они смотрели на Гу Жаня чуть ли не как на божество.
Ли Синь приподнял бровь, и в его тоне зазвучала гордость: «Круто ведь?»
Дети хором отозвались: «Круто!»
Заметить, что тот начал задирать нос из-за такой мелочи, заставило Гу Жаня улыбнуться, и он даже протянул руку, чтобы ущипнуть Ли Синя за нос.
«Учитель Гу такой классный!»
«Учитель Гу улыбнулся! Учитель Гу такой красивый, когда улыбается. Учитель Гу, научите меня так же вырезать?»
«Так завидую братику Ли, у него есть такой крутой помощник, как учитель Гу».
У Гу Жаня застыла улыбка на лице, он слегка опешил от этой внезапно обрушившейся яростной детской любви.
Ещё секунду назад он оставался строгим надзирателем, вынужденным следить за порядком.
А теперь превратился во всеобщего любимца?
«Ну как?» — улучив момент, когда дети отвлеклись, Ли Синь слегка наклонился и шепнул прямо на ухо Гу Жаню. Его чистый, нежный голос звучал совсем тихо, щекоча ушную раковину: — «Ты понравился детям, радуешься?»
Гу Жань повернулся к нему и быстро провёл кончиком языка по сухим губам: «Угу».
Ли Синь со смехом поддразнил его: «Ого-го, генеральный директор Гу у нас теперь любимчик компании».
«Любимчик компании?» — Гу Жань опустил голову, рассеянно и монотонно водя ножницами по бумаге в руках. — «Тогда не пора ли и тебе меня немного побаловать?»
Ли Синь: «...»
Он подозревал, что Гу Жань пытается заигрывать с пошлым подтекстом, но доказательств у него не было.
Когда детям наскучило возиться с бумагой, они принялись наперебой шуметь, требуя, чтобы Ли Синь рассказал им сказку.
Все истории, которые он знал, он уже успел пересказать за прошедшее время по кругу, и от постоянных повторений Ли Синя уже самого подташнивало.
К счастью, на этот раз рядом был Гу Жань. Ли Синю ничего не оставалось, кроме как без лишних угрызений совести переложить эту обязанность на плечи Гу Жаня.
«У меня истории кончились, зато они есть у учителя Гу», — Ли Синь приготовился в любой момент змыться из класса. — «У вашего учителя Гу за плечами куча славных подвигов, пусть он вам потихоньку расскажет».
Не успели эти слова сорваться с его губ, как Гу Жань бесцеремонно сцапал его за воротник и притянул обратно.
«Действительно», — ровным голосом произнёс он. — «У меня за плечами много славных подвигов».
Гу Жань смерил его глубоким взглядом, намекая на скрытый смысл: «Разве ты не останешься послушать вместе со всеми?»
Ли Синь сразу понял, что сегодня ему точно не отвертеться.
Но Гу Жань в конечном счёте всё равно пожалел его.
Сам он сказки рассказывать не умел, поэтому предложил отвечать на вопросы ребят: пусть спрашивают, что хотят, а он будет по ходу дела отвечать, глядишь — и получится завернуть какую-нибудь историю.
К ним, смущённо краснея, протиснулась девочка лет семи-восьми.
Едва завидев малышку, Ли Синь сразу вспомнил о правнучке, о которой так грезил его дедушка, и на душе у него потеплело. Он взял девочку за руку и мягко спросил: «Как тебя зовут? О чём ты хотела спросить?»
«Меня зовут Сяо И», — голосок девочки оказался нежным и певучим. Она захлопала своими большими круглыми абрикосовыми глазками, с любопытством уставившись на Гу Жаня. — «Учитель Гу, я хочу знать, что находится там, за облаками».
«Сяо И очень любит звёзды и хочет когда-нибудь улететь далеко в небо, чтобы посмотреть!»
Глаза девочки лучились надеждой и стремлением.
Гу Жань поначалу хотел выдать ей сухую научную справку, но увидев сияющий в её глазах свет, заколебался. Это ведь был всего лишь ребёнок; в её фантазиях далёкий космос наверняка представлялся ярким и красочным миром, а не безграничной чёрной бездной.
Проглотив заготовленные научно-строгие фразы, Гу Жань вытащил листок бумаги, взял ручку и набросал на бумаге несколько больших кругов, а затем раскрасил их разными цветами, изображая звёзды.
Ли Синь приподнял уголки губ, и его взгляд медленно перетёк с рисунка на ресницы этого мужчины.
Цвет его глаз, как и всегда, оставался настолько чёрным, что казался бездонным.
Но в них также таилась бесконечная нежность — скрытая под этой чернотой, под напускным равнодушием лица, и оттого ещё более сокрушительная.
«Смотри, вот это Солнце, рядом с ним — Меркурий, Венера, а ещё Уран и Нептун», — тон Гу Жаня оставался ровным, но слова звучали наивно, романтично и очень по-детски. — «А вот это Сатурн. Сатурн — это маленькая девочка, прямо как ты, она носит пышную юбочку».
Ли Синь опустил голову, тихо слушая, как Гу Жань рисует для детей далёкий космический мир, и его сердце окончательно растаяло, превратившись в воду.
«Мне так нравится Сатурн, он такой красивый», — Сяо И расплылась в улыбке и разлеглась на парте, не отрывая взгляда от нарисованных Гу Жанем планет, будто и впрямь увидела настоящую Вселенную.
«А как же учитель Гу? Какую звезду учитель Гу любит больше всего?» — с любопытством спросила Сяо И.
Рука Гу Жаня, державшая ручку, на мгновение замерла.
Он ненадолго задумался, затем его взгляд рассеянно скользнул в сторону, и кончик ручки последовал за его взором, в итоге опустившись на одну из планет.
«Землю», — произнёс он. — «Я люблю Землю».
«Почему?» — проявив типичное детское упрямство, Сяо И принялась допытываться: — «Учитель Гу, почему вам нравится Земля? Земля ведь самая обыкновенная, я вижу её каждый день».
Ли Синю тоже стало любопытно. Он сделал вид, будто невзначай придвинулся поближе, желая услышать, какой довод приведёт Гу Жань.
Он навострил уши и услышал тихий, чарующий смешок мужчины.
«Потому что твой братик Ли находится на Земле», — ответил он. — «А я люблю твоего братика Ли».