Глава восемьдесят восьмая: Липучка
Рядом с компанией семьи Гу действительно находилась площадь.
Обычно, когда Ли Синь заходил в компанию за Гу Жанем, чтобы вместе отправиться домой, они вдвоём проходили мимо этой площади. Площадь была огромной, и там часто собирались дети и пожилые люди, чтобы вместе танцевать под музыку.
Вот только сейчас была уже глубокая ночь, и на площади, по идее, не должно было быть ни души.
Уже подъезжая к месту, Ли Синь снова набрал Гу Жаня, желая спросить у него, где конкретно находится эта вещь.
Но стоило ему перевести взгляд за окно, как он с удивлением обнаружил, что на улице начали порхать снежинки.
Крупные, размером с бумажные клочки, снежинки кружились в танце и падали с неба.
Это был первый снег с самого начала зимы в этом году.
Ли Синь любил снегопад, снег обладал для него каким-то врождённым мощным притяжением. А потому он даже не подумал о том, насколько легко был одет, и едва машина въехала на площадь, как он без промедления выскочил наружу.
Он весело побежал к самому центру площади.
Глубокой ночью на площади царило безмолвие, особенно в такую зимнюю снежную ночь — было настолько тихо, что не слышалось даже дуновения ветра.
Ли Синь какое-то время пребывал в полном восторге, а когда мало-помалу успокоился, то с опозданием вспомнил о деле, которое Гу Жань просил его сделать.
И смутно ощутил, что стало довольно холодно.
Он вздрогнул, нащупал в кармане брюк телефон и поднял повыше воротник надетого на нём свитера, прикрывая половину лица и оставляя видимыми только свои персиковые глаза, у которых от холода уже порозовели уголки.
«Алло? Генеральный директор Гу?» — с усмешкой произнёс он. — «Я на месте, будьте добры, господин генеральный директор, подскажите мне, что именно я должен помочь вам забрать?»
На стороне Гу Жаня тоже было очень тихо, он мог различить лишь доносившееся с того конца провода лёгкое дыхание.
Ли Синь позвал снова: «Гу Жань?»
«Угу», — мужчина выровнял дыхание, откликаясь ему. Но на его вопрос отвечать не стал, а после нескольких секунд молчания резко сменил тему:
«У тебя что, плохое настроение?»
Ли Синь не ответил.
Честно говоря, настроение у него и впрямь было не из лучших.
Гу Жань: «М-м? Почему молчишь?»
«Да нет», — уклончиво отозвался Ли Синь. — «Я...»
Гу Жань: «Говори правду».
Ли Синь: «Мне довольно паршиво, но всё нормально, вышел немного проветриться, и всё прошло».
Он ни единым словом не обмолвился о болезни сына.
И не упомянул о наводнивших сеть грязных слухах и клевете в свой адрес.
Ли Синь думал, что, когда эта ночь подойдёт к концу, все эти неприятности тоже должны остаться в прошлом, и незачем специально озвучивать их, чтобы портить настроение Гу Жаню. Он уже взрослый человек и должен учиться делить с Гу Жанем его заботы.
Ли Синь поднял голову, вглядываясь в звёзды на бескрайнем ночном небе, и подумал, что Гу Жань, вероятно, сейчас смотрит на ту же самую звезду, что и он.
Он слегка улыбнулся и спросил: «Ты что, соскучился по мне? Раз спрашиваешь обо всём этом?»
Голос на том конце провода казался то далёким, то близким, ровным и внушающим чувство абсолютного покоя:
«Угу», — произнёс он. — «Я соскучился по тебе».
Ли Синь внезапно почувствовал, как у него защемило в носу, он крепко стиснул зубы, желая проявить характер.
Однако у глаз и кончика носа, казалось, были свои собственные соображения — в глазах невольно разлилось тепло, а в носу стало нестерпимо крутить. Не самое сильное проявление воли заставило его озвучить столь же слабовольные слова:
«Я тоже так сильно по тебе соскучился», — обычно обладающий мощной аурой и весьма дерзкий великий артист Ли в этот момент украдкой прикрыл нос, потянув воротник ещё выше, словно таким образом мог скрыть обиженные, подступающие к плачу нотки в своём голосе.
«Я так хочу тебя увидеть», — пробормотал он. — «Когда же ты наконец сможешь вернуться?»
Произнося эти слова, Ли Синь сам почувствовал, насколько это звучит слащаво.
Ещё совсем недавно он так весело давал отпор людям в сети, а теперь втайне проливает слёзы и жалуется Гу Жаню.
Он даже немного презирал себя за это, но ничего не мог поделать — это было абсолютно выше его сил.
Он никогда не считал, что оставаться одному — это так уж тяжело.
Но когда тебя нет рядом, мне, кажется, действительно становится немного тяжело.
Человек на том конце провода довольно беззащитно рассмеялся, и в этом смехе сквозило безграничное баловство и полная капитуляция.
Он спросил: «Почему ты не сказал мне, что ребёнок заболел?»
Ли Синь опешил: «А?»
«И про горячие тренды», — добавил Гу Жань. — «Почему не рассказал мне?»
Ли Синь замер на мгновение и очень быстро обо всём догадался.
Вот же блин горелый!
Этот сынок Сунь Чэнпу в конечном счёте всё-таки выложил всё Гу Жаню!
Ли Синю оставалось лишь пуститься в объяснения: «Да там ничего такого серьёзного».
Гу Жань: «А что тогда, по-твоему, считается серьёзным?»
По голосу было слышно, что он немного сердится, но при этом вовсе не собирается винить его. Ли Синь прекрасно понимал: стоит ему сейчас состроить милую рожицу и подлизаться, как Гу Жань точно не станет продолжать копать дальше и обязательно его простит.
Пока Ли Синь размышлял над тем, как лучше подлизаться,
Гу Жань тяжело вздохнул.
«Всё, что связано с тобой — это серьёзное дело», — тихо произнёс он. — «Ты понимаешь?»
Всего от одной этой фразы Ли Синю показалось, будто всё его тело обдало теплом.
Все те негативные эмоции, что одолевали его мгновение назад, в секунду испарились без следа, не оставив и капли.
Он выдохнул струю белого пара, наблюдая, как от его горячего дыхания растаяла крошечная горстка снега.
«Немного холодно», — смутно пробормотал Ли Синь, переводя тему. — «Так какую вещь ты всё-таки просил меня забрать?»
На площади ведь совершенно очевидно не было ни души.
Гу Жань: «Видишь телефонную будку по правую руку?»
Ли Синь, следуя его словам, посмотрел направо и действительно увидел телефонную будку.
Эта телефонная будка стояла здесь уже довольно давно, её внешняя сторона была обклеена слоем односторонней зеркальной плёнки, так что снаружи невозможно было разглядеть, есть ли кто внутри. Впрочем, в нынешние времена, когда у каждого имелся мобильный телефон, никто уже не ходил к этой телефонной будке.
«Вижу», — с подозрением протянул Ли Синь. — «Вещь, которую ты просил забрать, находится внутри?»
Гу Жань: «Угу».
«Какая-то таинственность... Что за вещь?» — Ли Синь одновременно подшучивал над ним и приближался к телефонной будке. — «А вдруг там внутри кто-то есть? Если я вот так просто открою дверь, это ведь будет не совсем прилично?»
Гу Жань: «Внутри никого нет».
Гу Жань: «Даже если бы там кто-то был, дверь заперли бы изнутри».
Гу Жань: «...И не впустили бы тебя».
«Логично», — Ли Синь пару раз потёр ладони друг о друга, чтобы сохранить в них хоть немного тепла, и только после этого взялся за дверную ручку телефонной будки.
Он слегка повернул её и, обнаружив, что дверь не заперта, с облегчением потянул её на себя.
«Время такое позднее, ты ведь не решил надо мной подшутить?» — продолжал балагурить Ли Синь. — «Или ты задумал какую-то проказу? Завидуешь, что я дома сижу с сыном?»
Пока он шутил, дверь телефонной будки плавно открывалась.
Внутри будки струился тёплый жёлтый свет, этот свет украдкой вырывался наружу сквозь дверную щель, освещая кружащиеся в воздухе перед его глазами снежинки,
И спокойно стоящего внутри телефонной будки мужчину.
Взгляд Ли Синя мгновенно застыл.
«Ну как? Как тебе эта проказа?» — мужчина изогнул бровь, его глубокие глаза и брови были мягко очерчены тёплым светом, и он с нежностью взирал на него.
«Нравится?»
Эмоции, которые Ли Синю с таким трудом удалось взять под контроль, в мгновение ока хлынули наружу, словно прорвало плотину. Ли Синь сдерживал подступающие к глазам и готовые пролиться тёплые слёзы, и, совершенно не заботясь о том, способно ли тесное пространство телефонной будки вместить двоих людей,
Он запрыгнул внутрь будки, бросаясь прямо на Гу Жаня,
Словно всем сердцем желая раствориться в его теле, чтобы тот, куда бы ни отправился, всегда мог забрать его с собой.
Он спросил: «Когда ты вернулся?»
«Ты ведь больше не уедешь?» — непрестанно сыпал вопросами намертво обнявший его молодой человек, словно за те два-три дня, что они провели в разлуке, у него скопились тысячи и миллионы вопросов.
«Ты что, похудел?»
«Не похудел», — Гу Жань поцеловал его покрасневший от холода кончик уха, нежно произнося: — «В моём сердце находишься ты, как же я могу похудеть?»
Узнав о том, что внутри страны сегодня выпадет снег, он принял решение вернуться именно сегодня.
Он знал, что Ли Синь любит снег — тот и раньше постоянно твердил, что хочет отправиться с ним в то место на земле, где выпадает больше всего снега. А потому он заранее разобрался со множеством накопившихся дел и принял решение вернуться нынешней ночью.
Вот только он никак не ожидал, что этот маленький сорванец скроет от него столько происшествий. Если бы Сунь Чэнпу втайне не прислал сообщение и не рассказал ему, он, по всей видимости, так и оставался бы в неведении. Из-за этого Гу Жань поменял билет на более ранний рейс и вернулся,
Чтобы погладить по шёрстке свою маленькую кошечку, заставить его быть послушнее и подарить ему немного радости.
Ли Синь захлопал глазами: «Ты ведь больше не уедешь, правда?»
Гу Жань: «Больше не уеду».
Ли Синь: «Цок, а как же разговоры о том, что за границей ещё полно незавершённых дел по бизнесу?»
Гу Жань со смешком наклонил голову, впиваясь глазами в его зрачки:
«Но ведь мой самый важный бизнес находится внутри страны».
«Что за бизнес?» — Ли Сянь всё ещё чувствовал холод, а потому просто посильнее зарылся в объятия Гу Жаня, поднимая голову с любопытством: — «Это дедушка только что поручил тебе?»
Гу Жань: «Это ты».
«Ты и есть самый важный бизнес в моих руках», — серьёзно произнёс он. — «Приносящий колоссальную выгоду при нулевых затратах».
Ли Синь стремительно зыркнул на него и опустил взгляд.
Ладно-ладно, пусть будет так.
Эх, разве ему тягаться в этих играх с Гу Жанем.
Выйдя из телефонной будки, Гу Жань весьма осознанно расстегнул молнию на своей куртке, укутывая юношу в свои объятия.
Стоило ему опустить голову, как он мог созерцать прекрасные шестиконечные снежинки, оседающие на кончиках волос юноши, и его прямой аккуратный носик, к которому прилипла капелька растаявшего снега.
Ли Синь внезапно вспомнил кое о чём, поднял голову на Гу Жаня и с искренним видом спросил: «Я могу воспользоваться твоим аккаунтом в микроблоге?»
Гу Жань уставился на него: «Зачем? Хочешь с моего аккаунта устроить публичную ругань и дать отпор в теме горячего тренда?»
Ли Синь: «Угу».
Ещё и «угу»?
Такое исполненное собственной правоты «угу» до глубины души позабавило Гу Жаня.
«Я уже удалил эту тему из горячих трендов», — произнёс он. — «И уже опубликовал заявление в микроблоге. Подобное поведение с беспочвенным очернением человека в определённом смысле является противозаконным, к тому же это нанесло серьёзный ущерб твоей репутации и интересам».
Ли Синь немного опешил — он слушал, как тот с самым серьёзным видом излагал целый ворох юридических тонкостей, но мало что из этого понял.
Звучало так, будто к решению вопроса подошли со всей строгостью и серьёзностью.
Он ответил: «Хорошо».
В конце концов, он и сам изначально не принимал это близко к сердцу. Просто настроение было скверным, вот он и вставил мимоходом пару ласковых в той теме.
Пока он размышлял об этом, его взгляд случайно упал на ресницы Гу Жаня, где примостился огромный хлопьями снег.
Снежинка ещё не успела растаять, переплетаясь с густыми и длинными ресницами Гу Жаня.
Это выглядело необычайно красиво.
«Не двигайся!» —圈 укутанный в его куртку молодой человек вдруг широко распахнул глаза и начал не на шутку возиться и протискиваться. Повозившись какое-то время, он выудил из кармана телефон, с исключительной серьёзностью всматривался в экран добрую минуту и в итоге поднял телефон, направляя камеру прямо на него.
Лицо Гу Жаня выражало полнейшее недоумение: «Что это ты делаешь?»
Фокусировка, настройка света... Он впервые с такой серьёзностью копался в функциях камеры на своём телефоне.
Кое-как сделав снимок, который показался ему более-менее удовлетворительным, Ли Синь только тогда опустил руку, пару раз встряхнув уже затёкшим плечом.
«Хе-хе», — он намеренно напустил таинственности. — «Я сделаю публикацию в микроблоге».
Гу Жань: «???»
Что ещё за публикация?
Он тоже вытащил свой телефон, желая посмотреть, какую ещё каверзу задумал этот сорванец.
Спустя несколько минут Ли Синь действительно опубликовал пост в микроблоге.
Гу Жань открыл его, сосредоточив взгляд на тексте,
И в то же мгновение не знал, плакать ему или смеяться.
Ли Синь: «Сделайте репост этой фотографии глаз со снежинками! Проверено на личном опыте — всё будет складываться как нельзя лучше! [Изображение]»
Гу Жань мимоходом сделал репост.
Ли Синь в ту же секунду обнаружил, что Гу Жань поделился его публикацией, и принялся поддразнивать его: «Генеральный директор Гу тоже делает репосты подобных записей?»
Гу Жань: «Угу».
Он опустил голову, и его взгляд заскользил по губам юноши.
Вслед за этим он застиг его врасплох, наклонившись и клюнув его в губы.
Ли Синь, застигнутый врасплох этой тайной лаской, ещё не успел прийти в себя, как его щёки на глазах залились краской.
Он разозлился, широко распахнул глаза и принялся допрашивать: «Ты не мог бы предупреждать, прежде чем целовать меня?»
Гу Жань с явным интересом воззрился на него: «А что такое?»
«Я...» — он хотел было что-то сказать, но стоило одному слову сорваться с губ, как Ли Синь снова потерял нить рассуждений.
Ему оставалось лишь с досадой зыркнуть на Гу Жаня.
«Моё желание заключалось именно в этом».
«Похоже, репосты таких записей действительно работают», — Гу Жань напустил на себя серьёзный вид. — «Так быстро всё исполнилось».
Видя, что тот говорит с абсолютной серьёзностью, Ли Синь ничего не мог возразить. В конце концов, слова о том, что репост записи исполняет желания, принадлежали ему самому — он в чистом виде вырыл яму сам себе.
К тому же, ему весьма нравилась эта собственноручно вырытая яма.
Ли Синь в глубине души тайно радовался. Он снова опустил голову, вчитываясь в тот пост, которым поделился Гу Жань, и обнаружил, что Гу Жань сам оставил комментарий под записью: «Проверено на личном опыте, работает».
Тогда он снова побежал туда, чтобы присоединиться к веселью,
Попутно раскрывая карты и заявляя, что эта фотография, которую фанаты уже успели превознести до небес, на самом деле является изображением глаз его собственного генерального директора Гу.
Ли Синь: «Завидуйте!! Истекайте желчью!»
Ли Синь: «Ничего не поделаешь, такими красивыми глазами может обладать только мой господин Гу. /довольный»
Отправив эти два комментария, которые были призваны изрядно позлить людей, Ли Синь мимоходом пролистнул страницу вниз, желая посмотреть, какова была активность в микроблоге Гу Жаня за последние несколько дней.
И следом он наткнулся на то самое официальное заявление в микроблоге, о котором Гу Жань только что так велеречиво распинался.
Первоначально он полагал, что это будет какое-нибудь официальное заявление на несколько сотен слов, строгое и выверенное.
Однако Ли Синь увидел там всего две строчки.
Простые две строчки, которые, тем не менее, уже успели набрать несколько тысяч репостов:
«Юристы уже приступили к работе. Имеются исчерпывающие доказательства того, что самоубийство Ли Чжэня не имеет абсолютно никакого отношения к моему Сяо Синю».
«И попутно: мой Синь — ангел».
«Возражения не принимаются».