Глава восемьдесят седьмая: Внимательность
Падение с высоты в несколько десятков этажей привело к мгновенной гибели — повсюду брызнула свежая кровь, а тело превратилось в кровавое месиво.
Собрашиеся вокруг зеваки даже не успели опомниться.
Даже если бы погибшим оказался не Ли Чжэнь, а любой другой пациент, самоубийство путём прыжка с высотного здания определённой больницы всё равно стало бы взрывной новостью, вызвавшей бурный общественный резонанс. Соответствующие фотографии и репортажи были опубликованы в первые же минуты.
Не прошло и получаса после окончания трансляции, как Ли Синь уже увидел в сети свежеиспечённые фотографии с места происшествия.
Поначалу он думал, что Ван Цань преувеличил установленный факт и в действительности ситуация не столь серьёзна.
И только увидев эти фотографии и текст, Ли Синь осознал, что это происшествие, возможно, реальность.
Он издал удивлённый возглас: «Правда умер?»
Ван Цань: «Говорят, та девчонка-антифанатка упала в обморок прямо на месте. Раз это случилось, значит, Ли Чжэнь действительно страдал от тяжёлого психического расстройства. Вот только способ доказать это оказался слишком экстремальным — доказать свою невиновность ценой смерти?»
«Его невиновность была потеряна ещё тогда, когда он один за другим обманывал фанатов», — Ли Синь поднял голову, взглянул на часы, затем наспех перелистнул ещё две страницы державшегося в руках сценария и ответил ему: — «Смерть, разве она принесёт пользу?»
Так называемый поступок по доказательству своей невиновности ценой смерти — это поистине глупость чистой воды.
Завершив оценку слабоумного поведения Ли Чжэня и всей этой шумихи, Ли Синь переоделся в костюм, готовясь продолжить съёмки.
Это дело не имело к нему никакого отношения, он изначально лишь в качестве прохожего-зеваки присоединился ради компании к чужим сплетням. Теперь, когда веселье подошло к концу, он, естественно, должен был снова погрузиться в собственную работу.
Ван Цань держал телефон, слушая, как на том конце провода раздаются короткие гудки занятой линии.
Все эти доводы он прекрасно понимал.
И он действительно всё сильнее и сильнее восхищался находившимся под его началом артистом.
Если бы на его месте оказался он сам, а его кровный враг вот так погиб, он бы наверняка втихомолку радовался и, чем чёрт не шутит, устроил бы какой-нибудь розыгрыш призов для празднования.
То, что Ли Синь смог проявить полное безразличие, возможно, объяснялось тем, что он вообще никогда не воспринимал Ли Чжэня всерьёз.
///
Хотя Ли Чжэнь не вызывал симпатии, его самоубийство всё же вызвало в обществе немалую шумиху.
В то же время нашлось немало людей, которым от безделья нечем было заняться, и они отпускали всякие глупые фразы, требуя докопаться до окончательной причины, повлекшей смерть Ли Чжэня. В конце концов, в эту мирную эпоху случайная гибель человека была из ряда вон выходящим событием.
Эти люди, естественно, не желали так просто оставлять дело.
Кто-то говорил, что виной всему Ляо Шэн, а кто-то — что та переметнувшаяся в стан антифанатов девушка-поклонница.
Мнения разделились, и поднялся невообразимый шум.
Новая фэнтези-дорама о бессмертных, за которую он взялся, только-только запустила съёмочный процесс, и Ли Синь, исполнявший в ней главную мужскую роль, в последние дни имел очень много сцен.
Изначально на сегодня была запланирована ещё и ночная сцена, однако из-за погодных условий режиссёр временно решил перенести эти съёмки на два дня позже.
К тому же, видя, что тот изрядно устал, режиссёр выделил ему полдня отдыха.
На обратном пути Ли Синю поступил звонок по видеосвязи.
Его набрал Гу Жань.
В последние дни Гу Жань находился в длительной командировке вдали от него, так что они вдвоём могли видеться только благодаря видеозвонкам.
Ли Синь ответил на звонок, однако не стал направлять камеру на себя.
Объектив был устремлён вверх, показывая на экране сплошную белую пелену.
Гу Жань: «А где человек?»
«Человек испарился», — холодно отозвался Ли Синь. — «Если ты ещё немного задержишься с возвращением, твой человек сорвётся с места и сбежит».
Гу Жань: «Ха-ха».
Услышав его смех, Ли Синь почувствовал, как его изначально слегка подавленное настроение необъяснимым образом улучшилось.
На самом деле он действительно немного злился на Гу Жаня. Хотя он знал, что тот очень занят, всё равно не мог сдержать уныния.
Гу Жань: «У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать».
Ли Синь: «Не буду смотреть».
Гу Жань: «Правда?»
Он намеренно напускал таинственность, отчего у Ли Синя в душе, естественно, разыгралось сильное любопытство, но рассудок подсказывал ему, что Гу Жань с высокой долей вероятности пытается выманить его в кадр.
Ли Синь стиснул зубы: «Не буду смотреть!»
Находившийся за рулём водитель всю дорогу сохранял суровое и серьёзное выражение лица, но под конец всё же не сдержался.
И сдавленно прыснул от смеха.
Ли Синь был близко знаком с этим водителем, поэтому недовольно зыркнул на него.
Как раз когда он собирался заговорить, с той стороны видеосвязи вдруг донёсся странный звук.
Шуршащий, похожий на звук кончика ручки, скользящего по поверхности бумаги.
Ли Синь ничего не видел и не мог потрогать, поэтому невольно начал гадать, чем же Гу Жань там занимается. Это любопытство так сильно его раззадорило, что он потерял покой. Протерпев половину минуты, он всё же не выдержал и крайне неуверенным тоном спросил: «Да что там такое-то?»
Гу Жань: «Возьми телефон как следует, я тебе покажу».
Ли Синь глухо отозвался: «О».
Он поудобнее перехватил телефон и невзначай бросил взгляд вперёд, как раз заметив, что водитель украдкой смотрит назад через зеркало заднего вида.
Мастер-водитель из любопытства вытягивал шею, пытаясь разглядеть экран его телефона.
Ли Синь поспешно прикрыл телефон, проявив высшую степень бдительности: «Куда это мы смотрим? Веди машину как следует».
Это предназначалось для него одного, посторонним смотреть нельзя!
Ли Синь спрятал телефон самым надёжным образом, словно держал в руках какое-то сокровище.
Гу Жань снова был позабавлен его грозным, но абсолютно лишённым агрессии видом.
Увидев, что водитель сконфуженно убрал взгляд и снова сосредоточился на дороге, Ли Синь только тогда направил камеру на себя.
Он впился глазами в картинку на экране телефона,
Однако самого Гу Жаня на этой картинке не обнаружил.
Гу Жань, по всей видимости, занимался делами.
На огромном рабочем столе в беспорядке лежали листы бумаги и папки с документами. Рядом также виднелось несколько небрежно скомканных обрывков бумаги, а флуоресцентный свет от экрана компьютера падал на столешницу, освещая руку, державшую чёрную гелевую ручку.
Мужская рука была изящной и красивой, и пальцы с чёткими суставами неторопливо крутили ручку, после чего остановились, аккуратно зажав её.
Даже простое созерцание того, как он крутит ручку, доставляло Ли Синю эстетическое удовольствие.
Он спросил: «Что за вещь ты хочешь мне показать?»
Мужчина опустил кончик ручки на бумагу и привычным лёгким движением плавно повёл его, выводя на листе линии.
«Смотри», — он нарисовал человечка, бойкого, размахивающего руками и ногами,
На макушке у которого красовалась пара кошачьих ушек, а со спины свисал длинный кошачий хвост.
Все те черты, что были отчётливо присущи Ли Синю, имелись и у этого человечка.
Например, та бледная маленькая родинка на надбровной дуге.
Закончив рисунок, Гу Жань удовлетворённо отложил ручку и с улыбкой спросил: «Похож на тебя?»
Уголки губ Ли Синя приподнялись, но он тут же опустил их, скрывая улыбку.
Нарисовано было действительно весьма недурно.
«И где тут сходство?» — Ли Синь втайне радовался в душе, но внешне притворился, будто недоволен. — «У меня что, хвост вырос?»
Гу Жань напустил на себя серьёзный вид и многозначительно произнёс: «Если ты захочешь, я могу тебе помочь».
Тон его был крайне несерьёзным.
В таком деле, как отращивание хвоста, ещё и помогать можно?
Ли Синь немного пораскинул мозгами и смутно догадался о скрытом подтексте слов Гу Жаня.
Будучи застигнутым врасплох очередной подначкой, он снова вспыхнул до самых кончиков ушей и взъерошился, словно ему наступили на хвост:
«Не нужно!»
Гу Жань ничуть не рассердился. Он снова занёс ручку и повесил на шею человечка табличку,
Выведя на ней несколько слов:
«Собственность Гу Жаня».
Ли Синь всерьёз засомневался, так ли уж занят этот человек на работе, раз у него находится свободное время на изучение подобных глупостей?
Ему стало немного неловко, а поскольку он не знал, что ещё можно сказать, ему оставалось лишь впопыхах прервать видеозвонок,
Пытаясь таким способом погасить свои заставившие его задуматься мысли.
Повесив трубку, Ли Синь снова зажёг экран телефона и невольно бросил взгляд на сохранённый им только что скриншот рисунка.
Гу Жань тоже думал о нём.
В сознании Гу Жаня он, оказывается, представал именно в таком образе?
Впрочем, этот человечек был нарисован довольно детально, а выражение лица и движения выглядели исключительно мило. Ли Синь разглядывал его всю дорогу и необъяснимым образом проникся гордостью.
Его господин Гу рисует по-настоящему здорово!
В этом мире только всемогущий господин Гу способен создать такой прелестный рисунок!
///
На той стороне его милому генеральному директору Гу ассистент сообщил о необходимости провести важное внеочередное совещание.
Гу Жань шёл впереди, а когда ассистент собрался взять важный документ, то обнаружил, что на нём что-то нарисовано.
Какой-то человечек?
К тому же его намеренно изобразили прямо за подписью первой стороны!
Ассистент: «!!!»
«Генеральный директор Гу, обождите секунду», — лицо его стало мертвенно-бледным, и он стремительно покинул кабинет.
По логике вещей, подобное происшествие решительно не могло иметь места. Кто в компании осмелился бы рисовать всякую ерунду на важном контракте, который генеральному директору Гу предстояло использовать на совещании?!
Это точно был не штатный сотрудник, скорее всего, кто-то из подсобных рабочих проявил халатность, случайно чиркнул и не заметил. Не исключено также, что какой-то недоброжелатель захотел выставить генерального директора Гу в глупом свете и устроил преднамеренную пакость.
Хорошо, что он сам обнаружил это вовремя!
Едва покинув кабинет, ассистент разразился яростными криками: «Кто увлёкся этими пакостями? Жить надоело?!»
У подчинённых сотрудников на лицах отразилось полнейшее недоумение.
Они действительно ничего не понимали.
Что ещё оставалось делать?
Ассистенту оставалось лишь в глубине души строить коварные планы обязательно поднять записи с камер видеонаблюдения и посмотреть, у кого это хватило смелости, а самому тем временем, словно у него поджилки тряслись, мчаться заново распечатывать контракт. Когда он вернулся, Гу Жань как раз ждал у дверей кабинета.
Ассистент находился в крайнем напряжении, приготовившись принять холодный взгляд.
Гу Жань нахмурился: «Где контракт?»
Ассистент напустил на себя непринуждённый вид и протянул ему заново распечатанный экземпляр.
Гу Жань взял его, скользнул взглядом, качнул頭 головой: «Не этот». И снова спросил: «Где предыдущий?»
Ассистент долго мямлил, так и не выдав никакого объяснения.
Он больше не мог притворяться.
Полагая, будто генеральный директор Гу прознал о том, что из-за его упущения по службе кто-то нарисовал на контракте картинки, ассистент едва не плакал от горя и принялся объяснять: «Прошу прощения, генеральный директор Гу, я и сам не имею понятия, кто нарисовал это на контракте, подождите, пока я проведу строгое расследование...»
Гу Жань: «Это я нарисовал».
Ассистент: «???»
Что за чепуха?
Это у него со слухом проблемы или генерального директора Гу лишили рассудка?
Гу Жань с редким для него терпением повторил ещё раз: «Где контракт?»
Хотя он не понимал, что именно задумал генеральный директор Гу, ассистент всё же послушно отыскал и вернул тот контракт, который ещё не успели выбросить в мусорную корзину. Возвращаясь, он снова внимательно оглядел рисунок на контракте, желая разглядеть в нём какую-нибудь зацепку.
Человечек оставался всё тем же человечком — нарисован с большими глазами и маленьким ртом, очень милый.
Рядом красовалась ещё одна строчка текста...
Ассистент поправил очки, вчитываясь в эти слова.
Собственность, собственность Гу Жаня?
В его голове раздался грохот, и он в мгновение ока погрузился в сомнения в собственной адекватности. А затем вспомнил, как генеральный директор Гу только что обронил, что это его рук дело.
Неужели этот человечек — брат Ли?
Ассистент снова прищурился и всмотрелся внимательнее, только тогда обнаружив, что человечек на контракте и впрямь имеет несколько долей сходства с братом Ли.
До него наконец дошло.
Ого.
Генеральный директор Гу знает толк в развлечениях.
К тому моменту, как ассистент передал контракт обратно в руки Гу Жаня, совещание уже вот-вот должно было начаться.
Ассистент намеревался дать подсказку Гу Жаню, однако его слова снова были прерваны.
Гу Жань произнёс: «Помести это в рамку для фотографий».
Ассистент: «Что?»
«Вот это», — Гу Жань указал пальцем на рисунок на бумаге, бросил на него быстрый взгляд и повторил: — «Помести в рамку для фотографий».
«И поставь на рабочий стол».
Ассистент: «...» Ладно, пусть будет так.
Что же всё-таки так изменило генерального директора Гу?
Этот человек, который на своём рабочем столе никогда не оставлял никаких фотографий, однажды вдруг вознамерился поставить туда рисунок.
Да ещё и собственного сочинения.
///
Стоило ему прервать видеозвонок, как следом Ли Синю тут же поступил звонок от тётушки Сун.
Тётушка Сун в обычные дни редко звонила ему по своей инициативе, за исключением тех случаев, когда дома случалось какое-то неотложное дело.
У Ли Синя внутри всё сжалось, он провёл по экрану, принимая вызов:
«Что случилось, тётушка Сун?»
«Сяо Синь! Ты сейчас где? Быстрее возвращайся, А Ван — уж не знаю, не продуло ли его во время сна прошлой ночью — сейчас, кажется, немного лихорадит. Я уже обтерла его тёплой водичкой...»
Ли Синь даже толком не расслышал, что она говорила дальше, в ушах у него лишь раздался глухой гул, а самого его охватили паника и растерянность:
«Что?» — в тревоге переспросил он. — «Лихорадит?»
Он бросил взгляд в окно и, увидев, что машина уже свернула в жилой комплекс вилл, потерял всякое желание ждать, пока водитель припаркует автомобиль в гараже. Он в спешке крикнул водителю остановиться, выскочил и всю дорогу бежал до собственной виллы.
Дело шло к началу зимы, на улице стояла стужа, одет он был легко, но от бега с него в буквальном смысле градом катился пот.
Когда он оказался дома, тётушка Сун как раз сидела на диване, баюкая А Вана на руках.
Ли Синь тоже впервые столкнулся с тем, что ребёнок заболел.
Сам он, когда у него поднималась температура, просто пил наобум какие-нибудь лекарства, кутался в одеяло, засыпал, и всё проходило, поэтому он никогда не вникал в то, что нужно делать, если лихорадка начинается у такого маленького ребёнка. Ли Синь бережно забрал А Вана из рук тётушки Сун и укутал сына ещё в несколько слоёв одеял.
«Может, стоит позвонить генеральному директору Гу?» — спросила шедшая следом тётушка Сун.
Ли Синь качал сына на руках и после нескольких секунд молчания опустил голову, потрогав лобик ребёнка:
«Не нужно».
Вспомнив, как во время недавнего видеозвонка весь стол был завален документами и черновиками, а в мусорной корзине виднелись упаковки от фастфуда, он подумал:
«В последнее время он, должно быть, очень занят, занят настолько, что у него даже нет возможности нормально поесть».
Ли Синь первоначально намеревался связаться с личным врачом Гу Жаня, но по какой-то причине этот врач упорно не принимал вызов.
От охватившего его беспокойства Ли Синь почувствовал, как по всему телу пробежал холодок. Недолго думая, он напрямую позвонил Сунь Чэнпу.
У Сунь Чэнпу наверняка должен быть личный врач.
Едва дозвонившись, Ли Синь, путаясь в словах и теряя нить повествования, обрисовал всю суть произошедшего. Сунь Чэнпу тоже не стал колебаться, согласился и сразу же привёз врача с собой.
Увидев, что врач прибыл, Ли Синь наконец смог немного перевести дух.
Врач подбодрил его: «Ничего страшного, жар не сильный, не стоит слишком беспокоиться».
Ребёнку выписали лекарства и сделали укол, после чего Ли Синь в томительном ожидании просидел у края кровати едва ли не целую ночь.
Только когда жар у А Вана наконец спал, и тот погрузился в глубокий сон,
Ли Синь на цыпочках выбрался из комнаты и направился в гостиную.
Сунь Чэнпу всё ещё сидел в гостиной, клюя носом.
Заметив его появление, Сунь Чэнпу так и вздрогнул, мгновенно пробуждаясь, и уже собирался что-то сказать,
Но Ли Синь похлопал его по плечу: «Спасибо».
«Не стоит благодарности», — Сунь Чэнпу уставился на него и спросил: — «Может, наберёшь генерального директора Гу? Чтобы он возвращался?»
Ли Синь: «Подумаешь, великое дело, чтобы ради этого заставлять его мчаться обратно из-за границы?»
«Ты разве не сам каждый день поднимал шум и требовал его возвращения?» — увещевал его Сунь Чэнпу. — «К тому же лихорадка у А Вана — это не пустяк, у ребёнка первый раз поднялась температура, если Гу Жань узнает, что ты скрыл это от него...»
«И что тогда?» — Ли Синь утомлённо откинулся на спину дивана, совершенно обессиленный. — «Не говори ему, он и так очень устал».
Сунь Чэнпу: «А вот и нет, я обязательно расскажу, я не могу предать своего папу Гу!»
Ли Синь смерил его быстрым взглядом и загробным голосом произнёс:
«Если ты посмеешь за моей спиной рассказать об этом Гу Жаню, я расскажу Цзинь Луаню о том, что ты втайне готовишься сделать предложение».
Сунь Чэнпу: «...»
Жёсткости брату Ли всё-таки не занимать.
У Ли Синя сейчас было отвратительное настроение — не то чтобы он буйствовал, просто в груди скопился целый мешок злости.
С одной стороны, он переживал, окончательно ли поправился сын и не ухудшится ли его состояние чуть позже, с другой — размышлял, правильно ли он поступает, скрывая это от Гу Жаня. Подобная тревога и душевные терзания словно подвесили его сердце над пропастью, не давая вздохнуть.
Пока он пребывал в состоянии ухода в себя, на телефоне раздался сигнал уведомления. Это было оповещение о сообщении.
«Ты, кажется... снова попал в горячие тренды?» — Сунь Чэнпу тоже жутко хотелось спать, но он всё ещё держался из последних сил и недоумевал: — «Ты ведь ничего такого не делал, неужели широкие массы пользователей сети предвидели, что сегодня вечером А Вана залихорадит?»
Ли Синь зыркнул на него, и взгляд его был крайне грозным.
Сунь Чэнпу примирительно ухмыльнулся и проглотил шутку обратно.
Он зашёл в горячие тренды, намереваясь внимательно посмотреть, что же это за тренд такой, связанный с Ли Синем.
Но стоило ему разглядеть суть дела, как он тут же лишился смелости говорить.
Его лицо аж покраснело от натуги.
Ли Синь потёр виски и спросил: «Что там за тренд?»
Сунь Чэнпу: «Э-э...»
Заметив его нерешительность, Ли Синь поднял глаза: «Что случилось?»
«Ничего, к тебе это не имеет отношения, я обознался», — рука, державшая телефон, слегка подрагивала, Сунь Чэнпу процедил эти слова сквозь зубы, параллельно с бешеной скоростью отправляя кому-то сообщение и отвечая ему сквозь стиснутые челюсти.
Видя его в таком состоянии, только дурак поверил бы, что действительно ничего не случилось.
Ли Синь снова опустил взгляд, сухо обронив «о»,
Однако нащупал рядом свой телефон, самостоятельно заходя в микроблог для проверки.
Там действительно обнаружился связанный с ним горячий тренд, вот только его популярность находилась не на самых передовых позициях:
«Ли Синь — вот истинный виновник»
Ли Синь: ???
Человек сидит дома, а обвинения сыплются на него с неба?
Он кликнул по теме горячего тренда, желая посмотреть, в чём же он всё-таки провинился и как умудрился стать главным виновником.
Только зайдя внутрь, он понял, что именно обсуждалось в этом тренде.
Речь по-прежнему шла о самоубийстве Ли Чжэня.
— «Значит, антифанатка Ли Чжэня, которая вела трансляцию, ни в чём не виновата, Ляо Шэн тоже ранил его случайно, и в итоге во всём опять винят нашего Сяо Синя? /улыбка, некоторые неисправимые фанатики Ли Чжэня с забитыми кашей мозгами действительно мастера извращать факты и строить нелепые умозаключения».
— «Изначальной целью Ляо Шэна был Ли Синь, и Ли Чжэня он ранил лишь по чистой случайности. Хотя в этом деле Ли Чжэнь во многом был неправ, всё это, в конце концов, происходило до того, как он лишился рассудка! А после того, как Ли Чжэнь сошёл с ума, эти фанаты Ли Синя продолжали с упорством цепляться за Ли Чжэня и не давали ему прохода, даже распускали слухи, будто Ли Чжэнь притворяется дурачком, что в итоге и привело к тому, что Ли Чжэнь спрыгнул с крыши и покончил с собой!»
— «Эй, эй, эй? Ты там сверху что, с Марса свалился? Ты вообще в курсе, что та фанатка, которая пришла сводить счёты с Ли Чжэнем, на самом деле была преданной поклонницей из вашего же стана, которая переметнулась в антифанаты? И вообще, когда это мы распускали слухи, будто Ли Чжэнь притворяется дурачком?!»
Обе фракции устроили такую потасовку, что пыль стояла столбом, и не было никакого покоя.
А причиной этой вспыхнувшей ссоры послужило дело, которое само по себе звучало исключительно комично.
Кому-то на самом деле взбрело в голову, будто самоубийство Ли Чжэня лежит на его совести.
Ли Синь листал страницу и от злости аж рассмеялся вслух, его смех был сильно подавлен, отчего звучал на редкость жутко.
Едва увидев его в таком состоянии, Сунь Чэнпу растерял половину смелости:
«Всё».
Ли Синь наверняка узнал про этот горячий тренд.
Сунь Чэнпу: «Остынь, брат, тебе нужно успокоиться».
Ли Синь с милой улыбкой отозвался: «Я сейчас совершенно спокоен».
Сунь Чэнпу: «...»
Он что-то этого в упор не замечал.
«Одолжи мне на время свой аккаунт», — Ли Синь, который до этого непрерывно стучал пальцами по экрану телефона, внезапно остановился и бросил на него довольно холодный взгляд. — «Я укажу, что это пишу не я сам».
Сунь Чэнпу немного опешил: «А твой аккаунт в микроблоге что, нельзя использовать?»
Ли Синь: «Мне заблокировали возможность оставлять комментарии».
Сунь Чэнпу: «?»
Как это ему заблокировали возможность оставлять комментарии?
Сунь Чэнпу опустил голову, вчитываясь в микроблог, изначально намереваясь отыскать в горячем тренде аккаунт Ли Синя и посмотреть, что там стряслось.
В результате он обнаружил, что Ли Синь, прикрывшись своим основным официальным аккаунтом, устроил под теми несколькими постами яростную дискуссию во имя справедливости.
Причём высказывался он исключительно благородно и аргументированно.
— «Когда Ли Чжэнь пошёл рекламировать парк развлечений, я дома смотрел телевизор; когда Ли Чжэнь позже лёг в больницу, я дома грыз семечки; и вплоть до того момента, как Ли Чжэнь на почве психического расстройства спрыгнул с крыши и покончил с собой, я всё ещё сидел дома и кормил ребёнка. И в результате теперь ты заявляешь мне, будто я и есть истинный виновник самоубийства Ли Чжэня? Имеет ли мой просмотр телевизора, грызение семечек и кормление ребёнка молоком хоть какое-то отношение к Ли Чжэню?!»
— «Не смей наезжать на меня! У меня сегодня очень плохое настроение! Если продолжишь наезжать, я начну ругаться!»
— «Я сейчас устою скандал, устрою скандал, устрою скандал, устрою скандал, устрою скандал!!»
Таким образом, эта великая знаменитость Ли устроила масштабную публичную ругань прямо на площади этой взорвавшейся по популярности темы горячего тренда.
Да к тому же это вещание шло с завидной регулярностью.
А ругался он при этом...
Сунь Чэнпу даже не знал, как это описать. Если уж обязательно требовалось подобрать сравнение, то ему сейчас безумно хотелось смеяться.
Он сдерживал смех так сильно, что у него аж живот разболелся.
Ли Синь: «Тот, кто только что наезжал на меня, у тебя шея на плечах есть? А ну-ка покажись, дай мне глянуть, достаточно ли зелёный цвет у твоего черепашьего панциря».
Ли Синь: «Разве вы не говорили, что я — главный виновник, погубивший Ли Чжэня? Теперь этот главный виновник стоит прямо перед вами! Причём крайне вызывающе и дерзко размахивает белым флажком! И при этом без капли сожаления испортил воздух!»
— «Ли Синь, ты и впрямь потерял всякий стыд».
Ли Синь: «Я уродился таким красавцем, с какой стати мне терять лицо?»
— «Ли Синь, чтоб твоя мать почила».
Ли Синь: «У меня нет матери, может, ты мне свою на время одолжишь?»
— «Ли Синь, чтоб ты из дома на скорости двести километров в час вылетел!»
Ли Синь: «...Даже не знаю, что и сказать, скажу просто: всё возвращается к тебе бумерангом».
Сунь Чэнпу окончательно потерял контроль над собой, обхватил подушку и покатился со смеху по дивану.
«О боже, ха-ха-ха-ха-ха-ха, брат Ли, твоя ругань реально вообще лишена убойной силы, ха-ха-ха-ха-ха-ха», — он смеялся так, что не мог сесть, но всё ещё пытался сквозь силу говорить. — «Ты ругался в таком ключе и умудрился схлопотать блокировку аккаунта?»
«Это реально мощно».
«Разве я ругался не жёстко?» — Ли Синь скривил уголки губ. — «Должно быть, кто-то отправил жалобу, с высокой долей вероятности это один и тот же человек».
С этими словами он снова пару раз ткнул пальцем в Сунь Чэнпу: «Быстрее давай сюда свой аккаунт, у меня и основной, и запасной заблокировали. Я ещё не наругался всласть».
Сунь Чэнпу: «Ха-ха-ха-ха-ха-ха».
Он знай себе покатывался со смеху, а Ли Синь, заполучив его аккаунт в микроблоге, уже горел желанием продолжить.
Однако едва он собрался сделать публикацию, как увидел, что Гу Жань прислал ему сообщение:
«Ты дома?»
Ли Синь так и замер, застигнутый врасплох, не ожидая, что Гу Жань напишет ему в такое время.
Разве тот не говорил только что, что у него вот-вот начнётся важное совещание? Как у него нашлось время прислать сообщение?
Поскольку он не отвечал в течение нескольких минут, Гу Жань попросту набрал его номер.
Ли Синь принял вызов, неуверенно произнося: «Гу Жань?»
«Ты как себя чувствуешь?»
Ли Синь: «...Я сейчас в полном порядке».
«Правда?» — настрой на той стороне провода казался не совсем обычным, голос звучал глухо и тяжело. — «А как сын?»
Ли Синь лишился дара речи и ненароком покосился на сидевшего рядом Сунь Чэнпу, который всё никак не мог перестать смеяться. В его душе зародилось подозрение: «Он заснул, заснул очень рано», — больше он ничего добавлять не стал, намеренно обходя истинные намерения, скрытые в словах Гу Жаня.
На том конце провода воцарилось молчание на несколько секунд, мужчина словно о чём-то размышлял.
Ли Синь: «Ты вечером поел? Я только что по видеосвязи видел, что ты съел всего лишь...»
Гу Жань: «Сяо Синь, я временно не могу вернуться, но внутри страны есть кое-какие дела, которые нужно уладить».
Ли Синь: «А?»
Гу Жань: «Помоги мне съездить на площадь по соседству с компанией и забрать одну вещь».
Не став долго раздумывать, Ли Синь вскользь обронил: «Хорошо».
Похоже, Гу Жань ещё не знал о том, что здесь стряслось.
А он-то думал, будто это Сунь Чэнпу втайне передал весточку Гу Жаню.
Ли Синь взглянул на сидевшего рядом Сунь Чэнпу, который преданно косился на него, и почувствовал в душе лёгкий укол вины.
Сунь Чэнпу боялся даже вздохнуть лишний раз, полагая, будто его секретное донесение генеральному директору Гу было раскрыто.
Он притворился, что знать ничего не знает, и опустил голову, листая микроблог,
В результате стоило ему обновить страницу, как он обнаружил, что тот недавний горячий тренд, связанный с Ли Синем, необъяснимым образом испарился.
Кто-то удалил тренд?
В голове Сунь Чэнпу в мгновение ока вспыхнул ответ.
Да кто бы это ещё мог быть? Разумеется, генеральный директор Гу!
Цок, когда уже Сунь Луань сможет поучиться у генерального директора Гу? Посмотрел бы, как надо баловать своего любимого человека.
Ли Синь, по всей видимости, об этом деле ещё не догадывался. Он взял куртку и вознамерился выйти за дверь.
Сунь Чэнпу устремился вслед за ним: «Ты куда?»
«Поеду помогу Гу Жаню забрать одну вещь, вернусь очень быстро», — ответил ему Ли Синь. — «Ты пригляди как следует за А Ваном, если что случится — сразу звони мне».
Сунь Чэнпу застыл на добрую половину минуты, не успев ничего ответить.
А Ли Синь к тому моменту уже скрылся из виду.
Поехать помочь генеральному директору Гу забрать вещь?
Но ведь когда он сам недавно переписывался с генеральным директором Гу, тот чётко дал понять, что уже почти вернулся?
За какой же тогда вещью он заставил Ли Синя ехать на помощь?