Глава восемьдесят шестая: Конец
За это время Ли Синь много раз получал звонки от отца и матери Ли.
Вот только он ни разу на них не ответил.
Как рассказывал Гу Жань, всё потому, что в этот раз травма мозга, которую получил Ли Чжэнь, оказалась слишком тяжёлой, и ему срочно требовалась крупная сумма денег на госпитализацию и операцию. Семейное имущество Ли уже давно было пущено по ветру, и сейчас они по уши погрязли в долгах.
Откуда у них возьмутся деньги на лечение Ли Чжэня?
Вот престарелые супруги Ли и названивали по всему миру, пытаясь занять денег.
Выслушав всё это, Ли Синь не почувствовал в душе абсолютно никаких колебаний и даже сгрыз две тарелки семечек.
«Как жалко-то», — по Поводу этого он выразил свои мысли: — «Неудивительно, что они решили мне позвонить».
«Но раз уж престарелые супруги Ли смогли переступить через собственную гордость и набрать мой номер, похоже, этих денег у них и впрямь нет», — он вздохнул. — «Оно и понятно, если уж их прижало до такой степени, что пришлось давить на жалость перед общественностью и просить сочувствия, у них действительно не осталось иного выхода».
Несколько дней назад отец и мать Ли, ссылаясь на трудное положение в семье и неспособность оплатить медицинские расходы Ли Чжэня, через одну из телепередач объявили о сборе пожертвований от общественности.
Правда, в итоге они мало того что не получили ни гроша, так ещё и нарвались на шквал отборной ругани.
Гу Жань: «Что? Ты сочувствуешь им?»
«Нет, у меня моё сочувствие напрочь отсутствует», — безразлично ответил он. — «Какое мне до этого дело?»
Сами виноваты.
После прошлой пресс-конференции у Гу Жаня прибавилось работы, и его запланированная на вторую половину года поездка за границу по определённым причинам без всяких предварительных признаков сместилась на ближайшие пару дней.
Ли Синь изначально хотел поехать вместе с ним, но, учитывая, что сын ещё слишком мал, было бы нехорошо таскать его с собой в такие разъезды.
К тому же у него самого внутри страны оставались съёмочные планы.
В конце концов пришлось отказаться от этой затеи. Гу Жань пообещал ему, что обязательно вернётся в течение недели.
На второй день после отъезда Гу Жаня Ли Синь, как обычно, отправился на съёмки.
В перерыве, когда ему обновляли макияж, он внезапно получил сообщение от Ван Цаня.
Поскольку его рабочий график становился всё более плотным, Ван Цань редко звал его куда-то лично.
Обнаружив, что ему пишет собственный менеджер, Ли Синь даже почувствовал себя немного польщённым.
Ван Цань: «Быстрее! Иди посмотри, какое зрелище! В супертеме Ли Чжэня в микроблоге идёт прямая трансляция!»
Ли Синь: «...»
Его палец долго висел над клавиатурой, и в итоге Ли Синь медленно вывел знак вопроса.
Какое это вообще имеет к нему отношение?
Ван Цань: «Одна из фанаток Ли Чжэня переметнулась в стан антифанатов и во всеуслышание заявила, что пойдёт в больницу сводить с ним счёты, чтобы вернуть назад всю ту горькую любовь и преданность, что она растратила на него за эти годы. Сейчас идёт прямой эфир, их уже вынесло в горячие тренды микроблога!»
Ли Синь: «Ты, я вижу, так и жаждешь зрелищ, совершенно не думая о последствиях».
Ван Цань: «А ты разве не хочешь посмотреть?»
Честно говоря, той съёмочной группе на площадке требовалось ещё довольно много времени на подготовку, а Гу Жань как раз был на совещании, так что ему сейчас действительно было скучно.
Раз уж всё равно сидеть без дела, а тут подвернулись готовые сплетни, почему бы ими не поживиться?
Ли Синь честно ответил: «Хочу».
Ван Цань: «Хи-хи-хи».
В гримёрной никого не было, так что ему не нужно было ни о чём беспокоиться.
Ли Синь, следуя подсказке Ван Цаня, зашёл в супертему Ли Чжэня и отыскал то самое видео с трансляцией антифанатки.
После стольких событий число фанатов в супертеме Ли Чжэня резко сократилось и на сегодняшний день исчислялось лишь четырёхзначным числом, среди которых к тому же было полно неактивных аккаунтов. В самой супертеме уже очень давно никто не публиковал свежих материалов.
Поэтому трансляция от одного из активных поклонников выглядела особенно броско.
Ли Синь мимоходом кликнул по ней.
Из видео донёсся девичий голос:
«Опять психическое расстройство, ха! Я уже столько раз, как дура, верила, что у Ли Чжэня проблемы с психикой! И в этот раз снова душевная болезнь! Да ещё и под предлогом лечения решили собирать деньги с общества? Давайте-ка сегодня посмотрим, действительно ли этот придурок болен на всю голову!»
Девушка была настроена крайне агрессивно, и неосведомлённый человек мог подумать, будто она пришла мстить какому-то кровному врагу.
В комментариях толпа зевак из числа прохожих поддакивала:
— «Держат людей за дураков. Выманивают деньги, только дурак поверит, что он действительно болен. Похоже, в семье просто жрать нечего, да ещё и сбежать хочется, вот и выдумали этот глупый способ притворяться больными, чтобы вымогать деньги. /улыбка»
— «Да за какие шиши ему жертвовать! Мне кажется, ему больше нужно, чтобы люди скинулись ему на мозги».
— «Плюс один к предыдущему оратору, я готов пожертвовать один процент своего интеллекта. Этот человек — сущий слабоумный!»
Ли Синь пробежал глазами по комментариям и не удержался от вздоха.
Когда он досмотрел до середины, Ван Цань снова набрал его номер.
Должно быть, менеджер посчитал, что наслаждаться зрелищем в одиночку не так весело, потому и позвонил ему.
Ли Синь провёл по экрану, принимая вызов: «Брат Цань».
Ван Цань: «Ли Синь, Ли Синь! Ты смотришь трансляцию?»
Ли Синь: «Смотрю».
Ван Цань: «Ты знаешь, Ли Чжэнь на самом деле заболел или просто притворяется?»
«Должно быть, это правда», — вскользь предположил Ли Синь. — «Тогда Сун Чэнпу был на месте. Взгляд у моего сына всегда был исключительно зорким, и он собственными глазами видел, как Ляо Шэн полоснул Ли Чжэня ножом по лицу».
«Рана была очень глубокой, и, по меньшей мере при нынешнем уровне медицины, восстановить прежний вид будет крайне сложно», — спокойно произнёс Ли Синь. — «Даже если раньше Ли Чжэнь постоянно притворялся дурачком и строил из себя сумасшедшего, в одном сомневаться не приходится».
Ван Цань: «В чём?»
«Он действительно ценил свою актерскую карьеру больше жизни. В прошлом он шёл на многие крайности именно ради того, чтобы получить лучшие ресурсы в индустрии развлечений. А потеря лица, без сомнения, означает, что в этой жизни ему больше не суждено иметь ничего общего с миром кино», — говоря это, Ли Синь подсознательно немного отвлёкся мыслями. — «В таком случае то, что он сошёл с ума, вполне укладывается в рамки здравого смысла».
Вот только больше никто не верил его словам.
Даже если он действительно лишился рассудка.
В глазах окружающих он оставался лишь паяцем, который разыгрывает грандиозный спектакль ради собственной выгоды.
Ван Цань больше ничего не сказал, и оба они погрузились в молчание.
Трансляция тем временем продолжалась.
Эта фанатка, судя по всему, в своё время вбухала в Ли Чжэня немало денег, раз теперь дошла до таких крайностей. На всём пути от дома до больницы она во во всех подробностях расписывала свой долгий путь преданного фаната — от онлайн-активности до реальных встреч.
Вбухать несколько миллионов, любить человека семь-восемь лет и в итоге обнаружить, что твоим кумиром был подонок!
В комментариях все наперебой сочувствовали, заявляя, как это ужасно.
Ли Синь не вникал в её излияния, его внимание было приковано лишь к непрерывно подрагивающей картинке на экране.
Ван Цань внезапно подал голос: «Это та самая больница, где лежит Ли Чжэнь».
«Да», — Ли Синь глубоко вздохнул и откинулся назад. — «Похоже, эта фанатка как следует подготовилась».
Ван Цань на секунду замялся: «Эта девчонка ведь не сделает ничего слишком безумного?»
«Не сделает. Как ни крути, Ли Чжэнь — это кумир, которого она любила семь-восемь лет, какая-никакая, а любовь там была. Даже если от великой любви рождается великая ненависть, судя по её напору и планам, в конце концов всё ограничится тем, что она обругает его и на этом свернёт лавочку».
Выдав это заключение, Ли Синь замолчал на несколько секунд.
Но ему всё равно казалось, что здесь что-то не так.
Будто какая-то деталь была упущена из виду.
Пока он разговаривал с Ван Цанем, ведущая трансляцию девушка уже отыскала палату, где находился Ли Чжэнь.
Должно быть, она загодя выяснила, в какое время Ли Чжэнь остается в палате один и когда в больнице меньше всего врачей и медсестёр. Девушка глубоко вздохнула, и даже через микрофон было слышно её прерывистое дыхание:
«Ребята, вы готовы? Я готова!»
«Я обязательно должна расставить все точки над "и" с этим подонком лично!»
Бросив эти две фразы, девушка решительно толкнула дверь и вошла.
Камера трансляции тут же развернулась, показывая внутреннее убранство палаты.
На экране предстал юноша, который сидел на больничной койке спиной к двери. Он словно застыл, глядя в окно,
И совершенно не заметил, что в комнату кто-то вошёл.
Посчитав, что её намеренно игнорируют, девушка хмыкнула и, держа телефон наготове, быстрыми шагами подошла к юноше, направив камеру прямо ему в лицо.
Однако, как следует разглядев его в следующее мгновение, девушка сама полностью лишилась дара речи и какое-то время не могла вымолвить ни слова.
Этот человек действительно был Ли Чжэнем.
Но его рассеянный, потухший взгляд, изнурённый и растерянный вид делали его совершенно непохожим на того молодого господина семьи Ли, которого раньше крутили по телевизору.
При этом правая половина его лица была сплошь закрыта марлевой повязкой, которая доходила даже до подбородка.
Девушка опешила на пару минут, но затем опомнилась:
Нельзя позволять себя дурачить!
Ли Чжэнь наверняка всё ещё ломает комедию!
При этой мысли весь тот гнев, что зрел в её душе на протяжении всей дороги, мгновенно вырвался наружу.
«Что ты из себя строишь? Всё ещё притворяешься!» — она едва не плакала, но изо всех сил сдерживалась. — «Ты думаешь, если прикинешься дурачком, я поверю, что ты действительно болен?!»
Ли Чжэнь повернул голову и посмотрел на неё: «Я не болен».
Девушка холодно усмехнулась: «Как натурально играешь!»
«Кто ты? Ты пришла помочь мне?» — словно постепенно что-то вспоминая, Ли Чжэнь блеснул глазами, медленно поднялся и, не отрывая взгляда, уставился на неё: — «Помоги мне! Забери меня отсюда! Ладно?»
Девушка немного испугалась его взгляда. Ей стало не по себе, и она подсознательно отступила на шаг назад.
— «Как натурально играет-то!! Почему он не использовал это актёрское мастерство в нормальных съёмках?! Что за мусор он выдавал раньше?»
— «Девочка! Не бойся! Подойди и прижми его вопросами, он обязательно выдаст себя!»
— «Если не понимает по-хорошему, действуй жёстко. Этот человек и раньше так притворялся больным: едва увидит кого-то — сразу просит о помощи, пф».
Ли Синь мазнул глазами по этим комментариям, не выказав особой реакции.
А вот та девушка в эфире, очевидно, под влиянием этих сообщений вновь обрела боевой дух.
Она больше не отступала, а даже весьма твердо вздернула подбородок и сделала шаг обратно к Ли Чжэню: «Может, хватит уже притворяться? Строишь из себя больного ради денег, у тебя вообще совесть есть? Мы были твоими фанатами столько лет, ты никак не должен был нас обманывать!»
Кто знает, какое именно слово в этой фразе задело обнажённый нерв Ли Чжэня, но он вмиг стал гораздо более возбуждённым, и его голос взлетел на несколько тонов: «Я не обманывал! Я не сделал ничего плохого! Я прав!»
Девушка решила, что он вступает с ней в перепалку, и её гнев вспыхнул с новой силой: «Всё ещё отпираешься?!»
Она находилась в таком же взвинченном состоянии и, вскинув руку, отвесила Ли Чжэню увесистую пощёчину,
Отчего Ли Чжэнь аж пошатнулся.
Ли Чжэнь застыл на месте, пребывая в оцепенении добрую половину минуты, а после этого вдруг резко рассмеялся — его смех звучал безумно и исступлённо.
Он яростно оттолкнул девушку и хрипло закричал: «Я не болен! Я не болен!»
Выкрикивая это, он бросился вон из палаты, спасаясь бегством. Девушка не успела среагировать и чисто машинально бросилась в погоню за ним.
На той стороне трансляции всё смешалось в кучу, и в комментариях творился точно такой же невообразимый хаос.
Лишь Ли Синь молча смотрел на экран.
Что посеешь, то и пожнёшь.
Казалось бы, проще некуда, но всегда находятся те, кто сознательно преступает черту.
Камеру швыряло из стороны в сторону, и под конец в кадре так и не появилось чёткого силуэта. Можно было лишь смутно расслышать непрекращающееся тяжёлое дыхание и беспорядочный топот шагов — судя по всему, к этой погоне подключилось немало народу.
Позже в объектив камеры без всякого предупреждения хлынул дневной свет, ослепив объектив.
Одновременно с этим внезапным потоком света в эфире раздался резкий, пронзительный крик.
Кажется, это был голос той самой девушки-фанатки.
Но не успели зрители в комментариях выяснить, что стряслось, как трансляция неожиданно прервалась.
«В чём дело? Что произошло?» — Ван Цань на том конце провода тоже пребывал в полном недоумении. — «Она случайно выключила эфир?»
Ли Синь повёл губами: «Должно быть, случилась какая-то неожиданность».
«Тоже мне, называется, восстановила справедливость. Поругалась безболезненно пару минут... да это даже руганью не назовёшь», — вскользь проворчал Ван Цань.
Ли Синь, слушая его ворчание, одновременно протянул руку, взял со стола сценарий новой дорамы и перелистнул пару страниц.
Всем своим видом — от взгляда до движений — он демонстрировал полное равнодушие.
Так продолжалось до тех пор, пока Ван Цань внезапно не ахнул, требуя, чтобы он срочно открыл горячие тренды.
«Я читаю сценарий», — Ли Синя позабавила эта неуёмная страсть его менеджера к чужим сплетням. — «Не пойду я смотреть тренды. Просто расскажи мне, что там стряслось, и ладно».
Ван Цань, казалось, ещё не пришел в себя. Лишь спустя полминуты он, наконец, заговорил дрожащим от шока голосом:
«Ли Чжэнь погиб».
Ли Синь: «А?»
Его рука, перелистывавшая сценарий, на секунду замерла, но вскоре движения вернулись в норму.
В глазах лишь на долю секунды промелькнуло мимолётное удивление, но кроме этого не отобразилось больше никаких чувств — как будто тот человек, о чьей смерти говорил Ван Цань, был абсолютным незнакомцем, которого он никогда в жизни не знал.
Заметив, что Ли Синь не выказал бурной эмоциональной реакции на эту взрывную новость, Ван Цань тоже постепенно успокоился. Он ещё раз перечитал в микроблоге описание событий, составленное той девушкой.
И убедился в достоверности случившегося.
«Ли Чжэнь действительно мёртв», — объяснил Ван Цань. — «Только что под конец трансляции Ли Чжэнь внезапно выбежал из палаты и бросился на верхний этаж больницы. Его палата и так находилась высоко, так что он быстро добрался до крыши. Та девушка бежала за ним до самого конца».
«А потом на крыше он наговорил всякого, в духе: "Если вы мне не верите, я прыгну вниз"».
Ли Синь спокойно перевернул страницу сценария: «И ему никто не поверил?»
«Да, никто не поверил», — Ван Цань перевёл дыхание и закончил:
«И тогда он шагнул с крыши».