Глава восемьдесят пятая: Так сладко
Ли Синь изначально думал, что просто пошутил.
Когда Гу Жань выйдет за дверь, помощник обязательно заметит, что у него за ухом всё ещё примостился цветок, и напомнит ему его снять.
Но позже, чем больше он об этом думал, тем неспокойнее становилось у него на душе.
А вдруг помощника по какой-то причине не окажется рядом?
А вдруг действительно никто не напомнит Гу Жаню, и тот и впрямь отправится давать интервью с этим цветком?
Он тайком обошёл зал за кулисами и спрятался в отдалении, в стороне от толпы, собравшейся ради интервью.
Выглянув, он как раз увидел появляющегося в дверях Гу Жаня.
Мужчина, одетый в тёмный повседневный костюм, выглядел совершенно естественно, и его равнодушный, холодный взгляд создавал мощнейший контраст с нежно-розовым пятнышком за ухом.
Все репортеры на месте событий, включая наблюдавшего издалека и исподтишка Ли Синя,
В то же мгновение замерли на месте.
Вместе с тем зоркий Ли Синь заметил, что та самая девушка-журналистка, которая привела его в зал, тоже здесь.
И она изо всех сил протискивалась в первый ряд, чтобы взять интервью у Гу Жаня.
Увидев Гу Жаня, девушка тоже на секунду опешила, но затем, словно о чём-то вспомнив, её глаза внезапно ярко заблестели.
Она предприняла попытку напомнить: «Эм, господин Гу».
Гу Жань: «Да?»
«У вас за ухом...» — девушка подняла руку и указала на своё ухо, подавая знак.
Гу Жань явно понял, что она имеет в виду, но у него не было ни малейшего намерения что-то предпринимать: «Это он мне заправил. Мне очень нравится, так что я не стану его снимать».
Он не стал вдаваться в подробные объяснения, явно намереваясь просто вскользь упомянуть об этом, однако огонёк в его глазах на мгновение стал невероятно мягким.
Ли Синь, прятавшийся за стеной, услышал объяснение Гу Жаня издалека,
И его лицо с грохотом (мгновенно) залилось густой краской.
Девушка-журналистка в душе тоже ликовала и прыгала от радости.
Она ведь заметила это ещё раньше! Когда она только встретила Ли Синя, на нём была бледно-розовая футболка! А проходя мимо гримерки, она увидела малыша Синя и господина Гу, и на ребёнке тоже была бледно-розовая панамка!
Ну почему эта семья из трёх человек такая милая!!!
Девушка не смогла сдержать бушующую внутри первозданную силу и, опередив всех остальных присутствующих журналистов, первой задала вопрос:
«Скажите, пожалуйста, та одежда, которая только что была на Ли Сине, — это его собственная вещь?»
Потому что размер был явно неподходящим, совсем не похожим на тот, что купил бы себе Ли Синь. Зато он отлично подходил под комплекцию господина Гу!
Все присутствующие: «...»
Что это вообще за вопрос?
Эта девчонка спит и видит, как бы её уволили? Зачем задавать такой бессмысленный вопрос?!
Неужели у Ли Синя может не хватать одежды?
Гу Жань на секунду замер, подбирая слова для ответа: «На нём сегодня действительно моя одежда».
Все присутствующие: «???»
Девушка-журналистка: «!!!»
Носить одежду своего мужа! Это же просто слишком волнующе!
Журналистка от волнения едва не выронила микрофон из рук.
«Зачем намеренно надевать вашу одежду? Он хочет привлечь к себе внимание и сыграть на публику?» — внезапно с другой стороны раздался довольно резкий голос; задавший вопрос репортер высоко поднял микрофон, едва ли не до самого неба.
Гу Жань покосился на него: «Сыграть на публику?»
«Верно».
«Ему это не нужно», — холодным тоном ответил Гу Жань. — «А вот таким людям, как вы, как раз может потребоваться задавать подобные вопросы, чтобы сыграть на публику и привлечь внимание».
Никто не ожидал, что Гу Жань тоже может открыто осадить человека. Лицо того репортера то зеленело, то белело, выражение его лица было крайне скверным.
Это интервью продолжалось недолго. Гу Жань лишь коротко ответил на несколько вопросов, после чего объявил об окончании интервью и покинул место событий.
Перед уходом он как бы невзначай бросил взгляд на далекий уголок за стеной, и на его губах промелькнула легкая улыбка.
Ли Синь украдкой выглядывал из того угла наружу и как раз перехватил этот улыбающийся взгляд Гу Жаня,
Отчего его сердце в то же мгновение на секунду замерло.
Он снова тайком поспешил обратно тем же путем, намереваясь устроить Гу Жаню сюрприз посреди дороги.
В итоге он прождал довольно долго, но тот так и не появился.
Ли Синь немного устал стоять и подсознательно захотел опереться спиной,
Однако позади оказалась вовсе не холодная стена, а теплая грудь, вздымавшаяся в определенном ритме.
Ли Синь от испуга подпрыгнул на месте, подсознательно пытаясь убежать наружу,
Но человек позади снова перехватил его.
Благодаря слабому свету, падавшему по косой из-за угла, Ли Синь смутно разглядел лицо этого человека.
Крупицы рассеянного света падали в его черные глаза, а также немного освещали маленький бледно-розовый цветок, заправленный за кончик его уха.
«Что? Разыграть меня один раз было мало, решил разыграть и во второй?» — он снял цветок с кончика уха и шутливо покрутил им перед самым носом Ли Синя.
Из-за цветка в его руке у Ли Синя защекотало в носу, и он не удержался и сморщил нос.
«Какое же это воровство или розыгрыш? Я просто хотел устроить тебе сюрприз», — понимая, что в конечном счёте виноват он сам, Ли Синь говорил крайне искренне. — «К тому же, разве ты не заметил, что этот цвет тебе на самом деле очень идет?»
Ли Синь указал на цветок в его руке и вскинул брови.
Он едва не начал неистово аплодировать своему собственному гениальному аргументу.
Это объяснение! Просто великолепно!
Гу Жань, естественно, заметил это легкое самодовольство в его глазах.
Если бы кто-то другой посмел сказать, что ему очень идет такой цвет, этот человек, пожалуй, больше никогда не получил бы возможности говорить.
Но когда это сказал Ли Синь, у него не возникло ни малейшего неприятия.
Напротив, это пришлось ему по душе.
«Очень идет?» — Гу Жань слегка отвлекся и машинально переспросил.
Он провел цветком по щеке юноши, и в конце концов тот остановился у его ключицы.
Прямая и аккуратная линия ключицы была белой и нежной, и на ней всё еще оставался след, который он сам случайно оставил прошлой ночью.
Движения Гу Жаня на секунду замерли, и он подсознательно приложил цветок к тому самому розовому следу на его ключице.
Очень красиво.
Настолько красиво, что он не удержался от желания прильнуть губами и сделать еще один укус.
«Мне очень нравится этот цвет», — в его глазах отражался силуэт цветка, он словно немного зарезвился мыслями, и сказанные им слова прозвучали несколько странно:
«Давай поменяемся?» — сказал он. — «Я заберу это в обмен на одежду, которая на тебе».
Ли Синь: «А давай».
«К тому же это изначально и была твоя одежда», — сказал он. — «Если хочешь её надеть, я верну её тебе, когда мы придем домой».
Гу Жань: «Нет».
Гу Жань: «Я хочу прямо сейчас».
Прямо сейчас?
Ли Синь какое-то время не мог сообразить, что это значит.
Пока не почувствовал, как рука Гу Жаня медленно скользит под подол его одежды, поднимаясь по позвоночнику. Ли Синь замер на месте, словно через него пропустили электрический ток,
И только тогда до него дошел смысл этих слов.
«Черт, ты!» — от кончиков ушей до самого затылка разлилось тепло, Ли Синь из-за его флирта начал дышать неровно и в сердцах выпалил: — «Если хочешь, чтобы я снял одежду, так блин прямо и скажи, к чему эти недомолвки?»
Гу Жань тихо рассмеялся: «Хорошо, скажу прямо».
«Я хочу посмотреть, как ты снимаешь одежду», — он слегка приподнял веки, его взгляд был пристальным и неподвижным. — «Снимешь?»
Ли Синь: «...»
«Я... я не то чтобы против, если ты хочешь посмотреть, давай я сниму, когда мы вернемся домой, идет?» — в то же мгновение пожалев о своей давешней опрометчивости и не смея смотреть Гу Жаню в глаза, Ли Синь опустил голову, мечтая зарыться куда-нибудь, словно страус.
«Дома я надену кальсоны, свитер, пуховик и буду снимать перед тобой слой за слоем».
Услышав это, Гу Жань не сдержался и рассмеялся.
Он действительно не хотел ждать, не мог терпеть ни минуты.
Но рассудок его не покинул.
Гу Жань просто воспринял это как шутку, опустил голову и с легким сожалением поцеловал его моргающие, уклоняющиеся от взгляда глаза: «Тогда поговорим об этом дома».
Только тогда Ли Синь вздохнул с облегчением.
После того как эту пресс-конференцию пустили в эфир, те несколько медиа-изданий, которые намеренно создавали трудности для Гу Жаня, практически в первые же секунды подверглись яростным нападкам со стороны общественности.
У них что, мозгов совсем нет?! Что за человек этот Гу Хай? Разве в прошлом было мало тех отвратительных дел, связанных с Гу Хаем?!
Почему репортеры оказались настолько безмозглыми, что сами заговорили об имени Гу Хая?
В то же время еще больше людей обратили свои взоры на Ли Синя, который попал в кадр в качестве случайного прохожего.
Все наперебой заявляли, что круче всех — это по-прежнему наш Ли-гэ, он невероятно крут! А то, как он защищал президента Гу и ругал людей ради своей любви — это же просто запредельно мило!
Особенно эта его вызывающе розовая футболка!
— «Мама дорогая, вплоть до самого конца, пока этот человек не снял маску, я вообще не понимала, что это Ли Синь!! Наш Синь действительно слишком красивый! Он первый на моей памяти парень-знаменитость, который в розовой одежде не выглядит бабником (женоподобным)!»
— «Журналист по соседству делится инсайдом: та одежда на самом деле принадлежит президенту Гу~ /коварная улыбка»
— «Журналист по соседству также делится инсайдом: есть фотографии тайного поцелуя в углу стены~»
Ли Синь как раз сидел в обнимку с А Ваном и просматривал горячие тренды, когда случайно наткнулся на это. Он от испуга аж подпрыгнул.
«Всё, я труп, я труп, я труп», — Ли Синь чувствовал себя виноватым, вспоминая, что именно они с Гу Жанем вытворяли прямо под камерой наблюдения.
На душе стало еще более неспокойно.
Как назло, этот человек выразился крайне туманно, обронив лишь одну эту фразу, и не уточнил, какой именно это был журналист и какая ветка в микроблоге.
Ли Синь искал битый час, но так ничего и не нашел.
«Гу Жань!! Гу Жань, Гу Жань, всё пропало!» — заметив краем глаза вошедшего в комнату Гу Жаня, Ли Синь едва не плакал от горя. Он прямо с телефоном в руках подлетел к нему под бок: — «Быстро посмотри на это! Моё лицо (репутация) сейчас окончательно канет в лету!»
Гу Жань ущипнул его за щеку: «Какое еще лицо?»
С этими словами он поднял глаза на телефон Ли Синя и как раз увидел то сообщение.
Он вскинул брови и многозначительно улыбнулся,
При этом ничуть не занервничав.
«Еще и улыбаешься! Как ты вообще можешь улыбаться?!» — Ли Синь от спешки уже закипал.
Гу Жань сдержал смех: «Мы ведь не первый раз целуемся. Что такое? Всё еще боишься, что кто-то увидит?»
Ли Синь: «Ты можешь целовать наедине, сколько угодно, где угодно, хоть в какое место».
Гу Жань потрепал его по волосам: «Испугался?»
«Чушь!» — его лицо покраснело. — «Стану я бояться таких вещей?!»
«Оу», — Гу Жань не спеша перевел взгляд. — «Значит, можно не обращать внимания».
«Нужно обратить, нужно обратить!» — Ли Синь подтащил поближе сына, который сидел рядом и спокойно наблюдал за происходящим, и преданно заглянул Гу Жаню в глаза: — «Президент Гу, вы уж ради нашего сына сохраните мне хоть немного достоинства кумира (айдола), идет?»
Если фанаты увидят, как такого твердого и решительного парня прижали к стене и так нещадно целуют...
Ему тогда незачем будет жить.
«Тогда то, что ты только что сказал, в силе?» — многозначительно спросил Гу Жань, опуская взгляд ниже.
Он только что наговорил столько всего, откуда ему помнить каждое своё слово? К тому же он слишком торопился, Ли Синю некогда было размышлять: «В силе! Только помоги мне, и всё точно будет в силе!»
Видя, что тот перепуган до полусмерти, Гу Жань больше не стал его дразнить.
Он зашел со своего фейкового аккаунта и, притворившись обычным прохожим, спросил под этим сообщением, о каком конкретно журналисте и каком посте идет речь.
Ли Синь, увидев его действия, только тогда ахнул от озарения.
Ну конечно!
Можно ведь спросить через фейковый аккаунт!
Как он сам до этого не додумался?!
Тот фанат ответил очень быстро, коротко и ясно назвав имя того журналиста.
Ли Синь стремительно бросился в микроблог этого журналиста, чтобы всё проверить.
Как и следовало ожидать, в блоге этого репортера он действительно обнаружил свои фотографии.
Вот только содержание этих снимков оказалось совершенно не таким, как он себе напридумывал...
На фото было запечатлено, как он ждал Гу Жаня снаружи, и его изрядно покусали комары, из-за чего он подпирал щеку рукой с крайне раздосадованным выражением лица.
И один комар как раз сидел на его щеке и кусал его.
Ли Синь: «???»
И это, получается, то самое, что в устах толпы превратилось в так называемый «тайный поцелуй»?!
У этого журналиста что, не все дома?
///
Помимо Ли Синя, там оказалось немало фанатов, которых привлек громкий заголовок, но в итоге их надежды рухнули.
Все развернули в комментариях под блогом этого журналиста весьма яростную волну осуждения.
Ли Синь по этому поводу испытывал крайне смешанные чувства.
Гу Жань заметил, что выражение его лица какое-то странное, и тоже наклонился посмотреть,
В результате чего увидел в блоге журналиста фото Ли Синя, которого «тайно целовал» комар.
Он прыснул и покатился со смеху.
Ли Синь немного раздраженно буркнул: «Чего ржёшь?»
«Что? Недоволен?» — Гу Жань приблизился к его уху. — «Это оттого, что фотографии оказались совсем не такими, как ты думал, и твои надежды рухнули?»
Он и так был раздосадован, а тут еще и Гу Жань так поддразнивает его. Ли Синь глухо хмыкнул, поленившись даже зыркнуть на него.
Гу Жань: «Великая звезда Ли, ты должен держать своё слово».
Только сейчас, когда кризис миновал, Ли Синь запоздало осознал, что согласился слишком быстро, даже не успев всё как следует обдумать...
Какое ещё «держать своё слово»?
Что он вообще такого сказал???
Ли Синь окончательно растерялся: «Я ничего не понимаю».
«Притворяешься?» — Гу Жань снова ущипнул его за щеку. — «Всё ещё хочешь пойти на попятную?»
Ли Синь: «Слова моего, Ли Синя, тверды как гранит!»
Гу Жань: «Ты сказал, что стоит мне только помочь тебе, и я смогу поцеловать тебя где угодно».
Ли Синь: «...»
Про гранит он заявил слишком рано, теперь ему стало немного жаль.
Изначально эти слова были брошены им в порыве раздражения и спешки, их нельзя было принимать всерьёз, однако Гу Жань намеренно уцепился за них.
У Ли Синя внезапно возникла какая-то необъяснимая досада. Он почувствовал, что нельзя вот так просто позволять Гу Жаню держать себя в ежевых рукавицах.
Перед этим человеком он вечно оказывался в столь пассивном положении, что это сильно било по его самолюбию. Как это он, такой бесстрашный и ни перед чем не пасующий парень, каждый раз перед Гу Жанем превращается в струсившего кролика, который даже хвост боится показать?
Чем больше он об этом думал, тем более резонными казались ему эти мысли. Ли Синь выпрямил спину и подсознательно вскинул подбородок,
Хотя со стороны всё равно выглядел весьма неуверенно.
«Конечно, я держу своё слово!» — вызывающе бросил он. — «Подумаешь, поцелуй!»
Юноша внезапно изменился в лице, его аккуратные черты приняли нарочито дерзкий вид. Он был точь-в-точь как котёнок, который взъерошил всю шерсть на теле, пытаясь выдать себя за тигра:
«Я сегодня сам тебя так поце... поцелую...»
В голове, когда он набрасывал этот черновик, фраза звучала невероятно внушительно.
Но почему-то стоило Ли Синю пристально взглянуть на Гу Жаня, как его язык словно перестал ему повиноваться и завязался беспорядочным узлом.
Что за нелепицу он вообще несёт?
«Что?» — Гу Жань скрестил руки на груди и откинулся спиной на стену, ничуть не торопясь.
Он смотрел на него взглядом, в котором не было ни капли паники, зато сквозило мягкое поддразнивание.
Видя, что на словах создать должное впечатление уже не получится, Ли Синь попросту вытянул руки и без малейших колебаний обхватил Гу Жаня за шею, притягивая к себе.
В то же мгновение он потянулся лицом вверх и приник к его губам.
Целоваться он, по правде говоря, толком не умел.
Однако сам был о себе высокого мнения, считая, что уже выложился на все сто процентов своих актерских навыков — и чувства, и движения, и взгляд были на высоте.
В глазах же Гу Жаня это было всего лишь глупой возней неразумного ребёнка, который бездумно целует взрослого.
Поцелуй был совершенно беспорядочным, но при этом невероятно волнующим.
Ли Синь пытался подражать его прежним действиям, пробуя кончиком языка мягко, но властно разжать его зубы,
Однако не успел он сделать и первого шага, как его поцелуй скользнул в сторону.
И надо же было ему при этом целовать так сильно — его мягкий, отдающий сладостью язык хаотично слизывал влагу с губ Гу Жаня,
Что и впрямь делало его похожим на маленького котенка.
Гу Жань не стал отталкивать его. Более того, этот превратившийся в сплошную кашу поцелуй вконец сбил ему дыхание. Опущенные ресницы скрывали потемневший от нахлынувшего желания взгляд его черных глаз, а правая рука по инерции уже нащупала его талию.
У Ли Синя дрогнули брови, он почувствовал, что дело принимает нехороший оборот.
Ведь это он был инициатором поцелуя,
И ведь это он прижал Гу Жаня к углу стены,
Но почему ему всё равно кажется, будто инициатива и напор на стороне соперника?
Это иллюзия?
Гу Жань слегка прикрыл глаза и как раз заметил, что Ли Синь отвлекся.
В светлых, почти прозрачных глазах юноши явно читалось замешательство.
С трудом подавляемые им эмоции, подобные туго натянутой струне, с треском лопнули.
Не успел Ли Синь опомниться, как у него перед глазами всё перевернулось, и он ощутил, что Гу Жань уже сменил положение тела.
Они в мгновение ока поменялись позициями,
И теперь уже он сам оказался намертво прижат Гу Жанем к стене.
«Э? Нет, подожди», — Ли Синь серьезно нахмурился и невнятно пробормотал: — «Больше не целуемся, давай сначала подождем».
Гу Жань: «И ты называешь это поцелуем?»
Ли Синь: «?»
«Знаешь, как А Ван грызет соску, когда сосет молоко?» — Гу Жань отстранил лицо, переводя дыхание, и прищуренными глазами пристально уставился на него.
Этот взгляд был таким, словно он собирался заживо проглотить его прямо здесь.
«Вот точно так же, как ты сейчас», — Гу Жань слегка клюнул его в уголок губ, и в его голосе послышался смех. — «Ты меня просто грыз».
Лицо Ли Синя снова невыносимо сильно запылало.
Какое малодушие! Это просто верх малодушия! Ведь Гу Жань даже ничего такого не сказал! Всего лишь одно слово «грыз»!!
Ли Синь не удержался и мысленно крепко выругал себя: ну что за малодушный парень! Человеку стоит лишь легко обронить пару фраз, как ты весь уже пылаешь, словно шашлык на мангале??
И стыдно, и досадно.
Ли Синь окончательно вышел из себя, в голове всё помутилось, и он мимоходом оттолкнул Гу Жаня: «Больше не целуемся!»
Достоинство его как прославленного лучшего актера Ли подверглось жестокому посягательству!
Гу Жань, естественно, тоже понял, о чём крутятся мысли в голове этого человека.
Он ничего не сказал, лишь украдкой облизнул уголки губ, словно ему было мало.
Только что они вдвоем вытворяли всё это в углу прямо за дверью.
Эта створка двери укрывала их самым надежным образом.
Когда они вдвоем вышли из-за двери, А Ван всё еще сидел на кровати, не отрывая своих больших черных глаз от этой самой двери,
Словно ему было жутко любопытно, куда же подевались двое его пап,
Как это они — раз, и исчезли.
Судя по всему, он смотрел туда очень долго, поэтому, когда Гу Жань и Ли Синь вместе вышли из-за двери, А Ван в то же мгновение обрадовался.
Две его маленькие ручки без остановки махали вверх и вниз, он был вне себя от восторга.
Ли Синь потер лицо и бросился на кровать, обнимая своего необъяснимо взбудораженного сына,
И чмокнул сына в пухлую маленькую щечку.
«Разве это можно назвать "грызть"? Это явно был поцелуй», — бормотал он почти про себя, упрямо споря по поводу этого пустякового дела.
А Ван смотрел на него какое-то время, а затем внезапно подполз ближе, собираясь тоже его укусить.
Однако большая рука отца без малейших колебаний перехватила его за шиворот, подчиняя его судьбу своей воле.
Гу Жань подхватил собственного сына и слегка отодвинул его назад.
Он совершенно естественно уселся как раз между сыном и Ли Синем.
Повернув голову, он посмотрел на Ли Синя и произнес: «Держи своё слово».
Прошлое дело еще не было закончено.
Всё, что должно было быть поцеловано, уже поцеловали, и всё, что должно было быть сделано, тоже сделали.
Хотя в самый первый раз это он из чувства соперничества сам полез к нему, но под конец ведь именно Гу Жань перевернул ситуацию и остался в выигрыше!
Ли Синь почувствовал себя глубоко оскорбленным: «Гу Жань! Ты что, хочешь пойти на попятную? Всё, что нужно, уже сделано, так что не вздумай отнекиваться!»
«Что сделано? Разве я говорил, куда именно хочу поцеловать?» — с этими словами Гу Жань еще и погладил своего любимого сына по милой маленькой головке, спрашивая его в поисках поддержки: — «А Ван, скажи, твой маленький папа ведь идет на попятную? Хочет схитрить и проскочить мимо?»
Ли Синь: «И вовсе нет!»
А Ван посмотрел на большого папу, затем на маленького папу,
И под конец кивнул головой.
Ли Синь: «???»
« Даже сын кивает», — рассмеялся Гу Жань. — «Ты просто идешь на попятную».
Ли Синь от обиды ушел в себя!
Снег в июле — это удел незаслуженно обиженных!
У него этот июль еще даже снегом не завалило, а он уже оказался виноват без вины!
Ли Синь распластался на кровати, напрочь потеряв желание смотреть на этих двоих — большого и маленького.
«Да делайте что хотите! Говорите что вздумается, всё равно я буду лежать здесь!» — Ли Синь закрыл глаза, демонстрируя характер.
Сквозь пелену мыслей он снова услышал, как Гу Жань рассмеялся.
Этот Гу Жань, который в обычные дни на людях казался холодным, как тысячелетний глубокий снег и вековой ледник, дома, напротив, смеялся довольно часто.
Он, кажется, что-то нашептал А Вану, отчего тот тоже покатился со смеху.
«Иди, куда ты прикоснешься, туда большой папа и поцелует».
Сквозь дремоту Ли Синь расслышал лишь одну эту фразу.
А следом он почувствовал, как кровать заходила ходуном.
А Ван полз невероятно быстро, буквально летел к нему под бок,
И внезапно замер.
Ли Синь приоткрыл один глаз, украдкой глядя на замершего рядом сына.
А Ван тоже заметил, что тот прищурился, расплылся в улыбке и весело захлебнулся смехом.
Он вскинул правую руку и со всей силы шлепнул Ли Синя по талии.
Ли Синь от этого хлопка собственного сына чуть дух не испустил.
«Гу Жань! Чему ты там втайне учишь сына? Почему он едва подошел и сразу меня бьет?!» — на этот раз Ли Синю действительно стало обидно, он едва не плакал от огорчения. Но, думая о том, что он статный взрослый мужчина и ни за что не должен плакать, он мог лишь яростно брыкаться ногами, рассчитывая пару раз пнуть господина Гу,
Пытаясь таким образом выплеснуть свой гнев.
Однако от его гнева не было никакого проку.
Сидевшие рядом большой и маленький — ни один не обратил на него внимания.
Ли Синь испереживался вконец.
Гу Жань придвинулся ближе, перехватил сына чуть назад и в качестве награды погладил его по маленькому животику:
«Слушаюсь тебя».
Ли Синь: «???»
В каком смысле слушается его?
Слушается в чём?
Этот малец еще и говорить-то не умеет, чего его слушать??
Пока он пребывал в полном недоумении, Ли Синь захотел перевернуться и сесть, чтобы расспросить обо всем подробно,
Однако не успел он повернуться, как Гу Жань одной рукой прижал его спину, блокируя его ноги.
Ли Синь запутался еще сильнее: «Гу Жань, что это значит??»
Гу Жань: «Подать сыну хороший пример».
Ли Синь задергался, словно выброшенный на берег карп, его голова была полна знаков вопроса: «Подать сыну хороший пример — это правильно, но какая связь между хорошим примером и тем, что ты делаешь сейчас?»
Гу Жань ответил как нечто само собой разумеющееся: «Конечно, связь есть».
Ли Синь: «Какая?»
Что-то он в упор не видел никакой связи.
А следом он почувствовал, как его талию обдало прохладой.
Гу Жань задрал на нём верхнюю одежду, обнажая поясницу.
Только тогда до Ли Синя смутно дошел смысл этой так называемой «связи».
Чувство стыда в мгновение ока достигло предела.
Ли Синь хотел было отказаться, но затем вспомнил те чинные речи, что только что вел Гу Жань, и они вроде как действительно имели долю истины.
На какое-то время им овладело сильное раскаяние: не следовало ему поддаваться порыву чувств и с горячей головой выкрикивать подобные слова!
И откуда только Гу Жань всё это умеет??? Где он набрался всех этих беспорядочных уловок?
Ли Синь не смел смотреть,
И, словно смирившись с судьбой, зарылся лицом в подушку, глухо проронив: «Давай быстрее! И смотри, чтобы сын не видел!»
«Почему?» — переспросил Гу Жань. — «Если сын не увидит, как же мне проводить с ним воспитательную работу?»
Ли Синь: «Это оставит у сына плохое впечатление!»
Не успели его слова сорваться с губ, как он почувствовал, что к его талии внезапно прижалось что-то очень теплое.
Ли Синь в растерянности поднял голову и быстро глянул вниз.
А Ван как раз прижимался своей пухлой щечкой к его талии и, приоткрыв рот, своими еще не обзаведшимися зубами мягкими деснами терся о его кожу.
Было не больно, но щекотно до невозможности.
Ли Синь поспешил отодвинуть пухлое личико сына: «Будь умницей, кусать нельзя».
А Ван: « Кусь! Кусь».
Ли Синь: «...»
Он всё ждал, когда сын научится говорить, но никак не ожидал, что первым словом, которое выучит его ребенок, будет не «папа» и не «дедушка», а «кусь».
Он только-только отодвинул сына и отпустил руку.
Не прошло и пары секунд, как А Ван снова сам подполз ближе, лично задирая его одежду, чтобы укусить.
Он даже с большим воодушевлением тянул за собой Гу Жаня, всем своим видом показывая, чтобы Гу Жань кусал вместе с ним.
Ли Синь: «...»
Гу Жань пристально смотрел на этот обнажившийся лоскут ослепительно белой тонкой талии юноши с красивыми очертаниями мышц,
И его кадык невольно напрягся.
Он спросил: «Посмотри на него, разве это может оказать какое-то плохое влияние?»
«Ему можно целовать, а мне нельзя?»
Оттого, что сын то и дело грыз его, вызывая щекотку, Ли Синь не сдержал смеха, и у него выступили слезы: «Это совсем другое».
«Сын еще маленький, ты с ним не одно и то же...»
Ли Синь всё еще смеялся, не успев договорить свои слова,
Но в следующую секунду ему стало не до смеха.
Из-за выступивших от смеха слез его зрение помутилось. Ли Синь опустил голову и как раз увидел, как этот человек со всей серьезностью прильнул губами к его талии, едва ли не с благоговением.
Теплый и влажный кончик языка мягко прошелся по самому чувствительному участку мышц на его талии,
И словно от удара током, ощущение истомы в мгновение ока накрыло каждый дюйм его кожи.
Ли Синь замер всем телом, растянувшись там, совершенно не в силах пошевелиться.
Он снова увидел, как Гу Жань слегка прикусил эту его обнаженную тонкую талию. Взгляд его глаз был пугающе глубоким, а на губах при этом играла двусмысленная улыбка:
«Как странно», — пробормотал он. — «Она сладкая».