Глава семьдесят восьмая. Опьянение
— Отдай ему, господин Гу! Он же ради тебя готов на небо за луной подняться, разве ты не дашь ему все, что он попросит?
— Вы двое просто невероятно выставляетесь напоказ!
Эта толпа пряталась чертовски долго и в конце концов больше не смогла сдерживаться.
Хотя атмосфера сейчас была идеальной для романтики, а вокруг двоих вовсю парили нежные розовые пузыри, остальные просто физически больше не могли терпеть. На этой террасе было не так уж много мест, где можно укрыться, и то, что несколько взрослых мужчин втиснулись под один-единственный стол — разве это не было для них суровым испытанием?
Один за другим У Ле и остальные начали выползать из-под соседнего стола. Вид у У Ле был довольно смущенный, а за ушами проступила краснота.
Следом из-под того же стола выбрался Инь Чжэ; действие, которое должно было выглядеть слегка жалко, в его исполнении не потеряло ни капли элегантности. Инь Чжэ поджал уголки губ, в его невозмутимых глазах явно читалась улыбка. Он взял со стола бокал вина, подошел ближе и протянул его Гу Жаню, приподняв бровь:
— Ты ведь сегодняшний главный виновник торжества. Ну что? Не выпьешь бокал?
Ли Синь не знал, из-за темноты ли он не может разглядеть все как следует, но ему упорно казалось, что уголок губы режиссера Иня слегка порван.
Неужели он только что так сильно занервничал, что случайно сам себя укусил?
Гу Жань взял из его рук бокал красного вина и осушил его одним глотком.
Окружающие восприняли это как сигнал к действию: они тут же начали срывать пробки с шампанского и без конца разливать его по пустым бокалам на столе.
— Давайте, давайте, у господина Гу день рождения, а брат Ли поможет ему выпить. — Сун Ченпу держал по бокалу в левой и правой руке, делая знаки Ли Синю. — Сегодня у господина Гу день рождения, а завтра господину Гу еще идти на работу, ты же не можешь заставить господина Гу напиться.
Ли Синь взял бокал из его рук: — Тогда пить буду я.
— Просто так пить неинтересно, — начал подначивать Сун Ченпу. — Давайте сыграем в игру.
Ли Синь с полуулыбкой взглянул на него: — Тогда еще не факт, кто из нас в итоге выпьет больше всех.
— Нет, это точно будешь ты, — понизил голос Сун Ченпу. — Хоть ты мне и папочка, но в играх ты определенно зеленый новичок.
Ли Синь хмыкнул, проигнорировал его и, словно из упрямства, утянул Гу Жаня за собой сесть у стола. Он с глухим стуком поставил на стол свой уже опустевший бокал: — Говори, во что играем? — Он налил алкоголь до краев. — Сегодня я покажу вам, что такое всемогущий брат Ли.
— У меня здесь есть колода карт, мы будем тянуть Короля. Тот, кто вытянет Короля, может загадать желание любому другому человеку, и к тому же этот другой должен будет выпить три бокала. — Сун Ченпу вытащил колоду карт и протянул ее Гу Жаню. — Сегодня у господина Гу день рождения, так пусть господин Гу тянет первым.
— И в чем тут проявляются навыки? — с сомнением спросил Ли Синь. — Разве это не чистая удача?
Сун Ченпу: — Ты струсил?
Ли Синь: — Чушь собачья.
Он повернул голову и сделал знак Гу Жаню: — Господин Гу, не беспокойся! Сегодня я абсолютно точно не заставлю тебя терять лицо.
Гу Жань взвесил в руке игральные кости, его взгляд скользнул по лицу Ли Синя.
Возможно, из-за того, что парень только что выпил несколько бокалов вина, его лицо слегка покраснело, а изначально чистый и ясный взгляд из-за действия алкоголя подернулся дымкой смущения. Даже висевшая на уголках губ улыбка под влиянием хмеля стала немного дерзкой.
Мужчина медленно отвел взгляд и приготовился вытянуть карту из рук Сун Ченпу.
Когда он уже собирался сделать выбор, Сун Ченпу вдруг намеренно прижал карты, не давая ему вытащить, и принялся вовсю косить глазами: — Господин Гу. — Он уставился на самую правую карту в своей руке и тихо прошептал: — Тяни эту, эта — Король.
Гу Жань приподнял бровь и вскинул на него глаза.
В конце концов, сегодня был день рождения господина Гу, и все хотели, чтобы господин Гу весело провел время.
Эту идею тоже придумал Ли Синь. Сун Ченпу мысленно цыкнул, вынужденный признать, что этот замысел был слишком... слишком фальшивым.
Он в напряжении ждал, когда Гу Жань вытянет карту, на которую он тайно указывал, но никак не ожидал, что Гу Жань в итоге проигнорирует его намек и вытащит ту карту, которую выбрал изначально.
Сун Ченпу не мог больше ничего сказать; держа карты, он подошел к Ли Синю.
Ли Синь тоже заметил, что Король в колоде карт не был вытянут, и с сомнением уставился на Сун Ченпу.
Сун Ченпу посмотрел на карты в своей руке и произнес: — Все честно и справедливо.
Все присутствующие, за исключением Гу Жаня, который не знал, какая именно карта была Королем, были в курсе.
Этот Король изначально предназначался для Гу Жаня, но раз уж Гу Жань его не вытянул, то и сам Сун Ченпу, естественно, не стал бы его забирать.
Ли Синь притворился, что не знает, где лежит Король, собираясь наугад вытащить какую-нибудь другую карту.
Гу Жань вдруг подсел к нему ближе: — Тяни самую правую.
Ли Синь: — А?
Гу Жань: — Что «а»? Разве ты не говорил, что не хочешь заставлять меня терять лицо?
— Э-э, ладно. — Ли Синь скрыл панику в глазах, напустил на себя спокойный вид и вытянул карту Короля, о которой прекрасно знал.
Сун Ченпу посмотрел на них со сложным выражением лица.
Он продолжил передавать оставшиеся карты дальше, по очереди обходя Цзинь Луаня, У Ле и остальных.
Цзинь Луань: — Что? Господин Гу не вытянул эту карту?
Инь Чжэ: — Карту вытянул Ли Синь?
У Ле: — Мы же договорились, что эта карта для господина Гу? Как так вышло, что ее вытянул он? Разве мы можем с этим согласиться?!
Они втайне посовещались и решили, что нельзя позволять Ли Синю так просто воспользоваться этим преимуществом!
После того как все вытянули карты, один за другим начали раскрывать результаты.
Ли Синь без каких-либо сюрпризов вытянул карту Короля.
Ему самому стало немного неловко, и он подумал, не стоит ли начать все сначала? На этот раз без каких-либо особых условий, пусть все будет одинаково для каждого.
Однако не успел он озвучить это предложение, как Сун Ченпу слегка покашлял: — Я только что забыл добавить.
Ли Синь с сомнением спросил: — Что добавить?
— Тот, кто вытянул Короля, действительно может загадать по одному желанию каждому человеку, но в то же время за каждое загаданное желание Король должен выпить один бокал. — С этими словами Сун Ченпу достал из-под стола бутылку крепкого алкоголя с высоким градусом и поставил ее перед Ли Синем. — Вот, эту бутылку. — Он указал на название алкоголя. — Это особое отношение к Королю.
Какое, к черту, особое отношение.
Ли Синь деревянно уставился на градус, указанный на бутылке, до глубины души осознав, что означает поговорка «пошел за шерстью, а вернулся стриженым».
Гу Жань взял бутылку, вчитался в этикетку и слегка нахмурился: — Разве это правило озвучивалось ранее?
— Озвучивалось, озвучивалось, Ли Синь обсудил это с нами еще до твоего прихода. — Сун Ченпу со значением посмотрел на все еще витающего в облаках Ли Синя, вкладывая в слова скрытый смысл: — Ведь так, брат Ли? Разве это правило ты не сам установил?
Ли Синь взял бутылку крепкого алкоголя и наполнил свой пустой бокал.
Он кивнул: — Да.
Гу Жань перехватил алкоголь из его рук и сказал: — Замени на другое, это вино слишком крепкое.
— Не надо, зачем менять? Не буду менять! — Ли Синь упрямо отобрал бутылку обратно, в нем взыграл характер. — Подумаешь, всего четыре-пять бокалов?
Гу Жань: — ...
— Я держу свое слово, по бокалу за человека, пью до дна в знак уважения. — Ли Синь даже глазом не моргнул и в один присест осушил пять бокалов подряд.
Остальные захлопали ему, выкрикивая, что брат Ли просто невероятно крут.
С таким градусом — пять бокалов. Это действительно было чертовски круто.
После пяти бокалов бутылка опустела больше чем наполовину.
Ли Синь поднял бокал, демонстрируя, что выпил все до капли.
Все тоже пришли в полный восторг от его подвига и уже собирались включить режим бурных похвал.
Ли Синь с грохотом швырнул бокал на стол и внезапно подскочил:
— Смотрите! — закричал он. — Мина взорвалась!
Все присутствующие: — ...
Заметив, что никто не реагирует, Ли Синь в замешательстве поднял голову и обвел всех взглядом.
Его лицо полностью залила краска.
Даже несмотря на то, что на улице стемнело настолько, что людей было почти не разглядеть, Сун Ченпу и остальные отчетливо видели видимую невооруженным глазом красноту на лице Ли Синя.
В их сердцах что-то сокрушительно екнуло, и внутри все мгновенно похолодело.
Конец.
Ли Синь пьян.
Наступает конец света.
— Да нет же, я говорю, что мина взорвалась, почему вы не бежите? — недовольно зашумел юноша, протягивая руку, чтобы взять со стола другой пустой бокал. — Давайте еще раз, на этот раз актерская игра каждого должна быть на высоте, постараемся пройти сцену с первого дубля!
Сун Ченпу: — ...
Эту кашу заварили они, так что по идее им и следовало сейчас все разгребать.
Но когда Ли Синь напивался, он становился настолько невменяемым, что не признавал ни родных, ни друзей. Сун Ченпу не осмеливался подойти; он боялся, что стоит ему приблизиться, как Ли Синь бросится за ним в погоню, швыряя «мины». Видя, что Ли Синь снова собирается разбить бокал, Сун Ченпу поспешно послал Гу Жаню сигнал о помощи.
Гу Жань в несколько шагов подошел к нему и обнял сзади непрерывно бушующего юношу.
Ли Синь: — Ты еще кто такой? Старик из соседнего военного лагеря?
Гу Жань: — ...
— Не бросай, это не мина. — Гу Жань смягчил тон, ласково и балуя обманывал его.
— А что это тогда? — Ли Синь немного заколебался и обернулся посмотреть: — Ты не старик из соседнего военного лагеря?
Гу Жань тихо рассмеялся: — Нет.
Ли Синь: — Тогда кто ты?
— Ты забыл? Я твой командир. — Гу Жань говорил с предельной серьезностью: — Живо опусти оружие, не направляй дуло на собственного боевого товарища.
Все присутствующие: — ????
Что это за невиданная абсурдная сцена, которая случается раз в сто лет?
Еще больше их потрясло то, что Ли Синю, как ни странно, подобные слова очень понравились. Он послушно кивнул и чин по чину поставил бокал из рук на стол.
Да еще и вытянулся в струнку, отдавая честь по всем правилам воинского приветствия: — Здравия желаю, командир!
Гу Жань, которого тот назвал командиром, кивнул и перевел взгляд на стоявших рядом зрителей, вовсю наслаждавшихся зрелищем.
— Только что во время игры они проиграли, и теперь за ними должок в виде четырех желаний. — Гу Жань прищурился с улыбкой. — Что ты хочешь заставить их сделать?
— Да нет же, господин Гу. — Сун Ченпу немного запаниковал. — Брат Ли сейчас не в себе.
Гу Жань метнул на него быстрый взгляд: — Ты хочешь пойти на попятную?
В его глазах, по всей видимости, появилось легкое недовольство, голос звучал очень тихо, без каких-либо эмоций.
Сун Ченпу: — Нет-нет-нет-нет, мы ни в коем случае не пойдем на попятную!
Словно услышав их разговор, Ли Синь смутно повернулся, в его подернутых влажной дымкой глазах сквозило озорство.
— Ты! — Он ткнул пальцем в Сун Ченпу. — Изобрази взрыв на месте!
Сун Ченпу: — ...
Откуда ему знать, как изображать взрывы.
Сун Ченпу готов был разрыдаться от несправедливости; он обернулся, надеясь найти поддержку.
В итоге он обнаружил, что У Ле и остальные уже давно навострили лыжи и сбежали.
Только Цзинь Луань по-прежнему стоял рядом с ним с абсолютно невозмутимым видом.
Словно увидев проблеск надежды на спасение, Сун Ченпу поспешно придвинулся к нему, его глаза заблестели: — У тебя есть план, как с этим справиться?
Цзинь Луань: — Нет.
— Но я могу составить тебе компанию и принять этот вызов. — Цзинь Луань задал ему встречный вопрос: — Как взорваться на месте?
Сун Ченпу: — Взорви себе голову.
К счастью, малыш Ван уже спал.
Гу Жань тоже не стал больше донимать этих двоих, лишь попросив их помочь донести Ли Синя до дома. Все уже изрядно вымотались от этих потрясений, и только пьяный Ли Синь демонстрировал бьющую через край энергию; даже вернувшись в спальню, он все еще шумел, требуя отправить его на передовую воевать.
Поскольку на его одежду пролился алкоголь, Гу Жаню нужно было переодеться и заодно принять душ.
Абсолютно не имея возможности оставить Ли Синя одного, Гу Жань поручил его Сун Ченпу и остальным, попросив присмотреть за ним.
Когда Гу Жань уходил, Ли Синь все еще лип к нему, твердя, что куда пойдет его командир, туда пойдет и он.
Сун Ченпу с трудом удерживал его: — Твой командир пошел мыться.
Только услышав эти слова, Ли Синь вроде как немного остепенился.
После того как парень притих, Сун Ченпу какое-то время оставался без дела и не удержался от того, чтобы поболтать с ним о том о сем.
— Ты в последнее время будь осторожнее, не разгуливай где попало. — Сказал он. — Я перед приходом сюда слышал, что Ли Чжэня пырнули ножом, он в больнице с тяжелым ранением, едва концы не отдал.
Ли Синь издал короткую пьяную икоту: — Оу.
Поразмыслив над этим какое-то время, он вдруг пришел в сильное возбуждение: — Так ему и надо, отлично пырнули!
Сун Ченпу: — ...
— Ченпу говорит чистую правду. — Цзинь Луань нахмурился, посчитав, что это не слишком осмотрительно. — Он пьян и вряд ли сможет это запомнить. Нам все же стоит позже сказать об этом господину Гу, чтобы он поостерегся Ляо Шэна.
— Само собой, господину Гу надо сказать, но и Ли Синю тоже нужно, повтори ему на ухо еще пару раз, и он запомнит. — Сун Ченпу не желал сдаваться и продолжил вбивать информацию в голову Ли Синя: — Я тебе говорю, это менеджер Ли Чжэня доставил его в больницу. Поговаривают, менеджер своими ушами слышал, как Ли Чжэнь выкрикивал имя Ляо Шэна!
Ли Синь затупил: — А кто такой Ляо Шэн?
— ... — Сун Ченпу успокоился, поняв, что не может общаться с пьяным Ли Синем, используя нормальную логику мышления.
Немного подумав, он выпалил: — Ляо Шэн — это вражеский командир.
Цзинь Луань: — Пхах.
— Ну и чего тогда бояться? Врежем этому ублюдку! — Ли Синь вскинулся всем телом и сел: — Где мое оружие?
Сун Ченпу: — У тебя нет оружия, так что будь с ним осторожен.
— Ну так я его все равно не боюсь! — хмыкнул Ли Синь. — У меня нет оружия, зато у меня есть командир!
Сун Ченпу: — ...
Ладно, ладно, ладно, ты не боишься.
От разговоров у него пересохло в горле, он протянул руку и налил стакан воды.
Ли Синь: — Я тоже хочу пить.
Сун Ченпу: — Тогда я и тебе налью стакан.
— Нет, я хочу пить алкоголь. — Ли Синь вдруг скосил глаза на Цзинь Луаня и заговорщически прошептал: — Учителя здесь нет, давай втихаря выпьем по стаканчику.
Услышав эту фразу, Сун Ченпу так сильно поперхнулся теплой водой, что закашлялся.
Цзинь Луань почувствовал себя немного неловко: — Эм, у нас нет алкоголя.
— Чушь собачья, ты обычно больше всего любишь приносить с собой в школу водку «Эрготоу», думаешь, я не знаю? — На лице Ли Синя было написано полное недоверие. Сказав это, он вдруг затаил дыхание и слегка прислушался: — Вы послушайте.
Цзинь Луань с подозрением посмотрел на Сун Ченпу и спросил: — Что слушать?
— Я слышу звук алкоголя. — Ли Синь сморщил нос и сделал пару вдохов: — И еще чувствую его запах.
Только что они все пили на террасе, так что даже если запах алкоголя и остался, то он должен был быть на террасе.
И к тому же, как этот человек умудрился услышать звук алкоголя?
Сун Ченпу окончательно запутался, и ему даже стало любопытно. Он смотрел, как Ли Синь поднялся с дивана и принялся обыскивать все сверху донизу добрых полчаса. В конце концов Ли Синь зафиксировал взгляд на стороне ванной комнаты в глубине номера. В ванной горел свет, и оттуда доносился едва различимый шум льющейся воды.
Ли Синь: — Вот именно этот звук!
— Что за чертовщина? — Сун Ченпу почуял неладное, тут же поднялся, собираясь утащить Ли Синя обратно. — Там внутри нет алкоголя, ты абсолютно точно ошибся.
Однако не успел он сделать и пары шагов, как увидел, что Ли Синь внезапно бросился бегом к ванной комнате.
— Твою же мать, а-а-а-а. — Сун Ченпу от такого зрелища мгновенно протрезвел всем телом и бросился в погоню, попутно окликая Цзинь Луаня: — Быстрее перехвати его с той стороны! Как этот ребенок в пьяном виде может быть таким пугающим, он же сам напрашивается на то, чтобы его съели без остатка!
Ли Синь хоть и был пьян, но ноги у него двигались на удивление четко и проворно, он точь-в-точь как заяц в мгновение ока шмыгнул в спальню.
Видя, что перехватить его уже не удастся, Сун Ченпу прекратил погоню и вместо этого схватил Цзинь Луаня за запястье.
Цзинь Луань от этого рывка весь подобрался и, заикаясь, спросил: — Не, не бежим за ним?
— На кой черт нам бежать. — Сун Ченпу увлек его за собой прочь из комнаты.
///
К тому времени, как Гу Жань успел среагировать, этот человек уже с головой ввалился в ванную.
Поднимающийся в воздухе белый густой пар скрывал большую часть пространства. Ли Синь не мог разглядеть все как следует и хотел подойти поближе, чтобы рассмотреть получше, однако не успел он совершить какое-либо крупное движение, как почувствовал, что его запястье резко перехватили.
Его смутно увлекло внутрь этого водяного пара.
Он в растерянности поднял голову, чтобы посмотреть, и столкнулся лицом к лицу с парой черных, глубоких, наполненных нечитаемыми эмоциями глаз Гу Жаня.
Левой рукой мужчина крепко сжимал его запястье, а правой обхватил за талию, наполовину прижав к стене ванной комнаты. Его голос звучал хрипло, словно пропитавшись водой:
— Как ты сюда попал? — Его кадык непроизвольно дернулся. — Хочешь помыться вместе? А?
Юноша вовсю таращил на него глаза, не отрывая взгляда, очевидно, не понимая, что значат его слова: — Что мыть? — Он бросил взгляд на Гу Жаня, затем перевел его на душевую лейку, из которой все еще вовсю хлестала вода, и его глаза блеснули: — Учитель, а ты, оказывается, тот еще затейник.
Гу Жань: — ??? — Учитель?
— Учитель, не беспокойся, я не расскажу директору о том, что ты ходил в бар! — со всей серьезностью пообещал ему Ли Синь, хотя его блуждающий пьяный взгляд все никак не мог перестать коситься на душевую лейку. — Такой способ игры — это так круто, алкоголь сыплется прямо с неба!
Гу Жань: — ...
Судя по его виду, хмель еще и на восемьдесят процентов не выветрился, а в голове уже сменился сценарий.
Раз называет его учителем, значит, это какой-то школьный сценарий.
Гу Жань слегка прищурился: — Вместо того чтобы прилежно учиться, ты тайком пришел сюда?
Взгляд юноши и впрямь мгновенно изменился, он посмотрел на него с осторожностью и некоторой паникой: — Сегодня выходной, уроков нет.
Гу Жань: — Если выходной, значит, можно ходить в бар?
— Не надо, учитель, не рассказывай никому. — На лице Ли Синя отразилось замешательство. — Я не расскажу бару о том, что ты приходил сюда, а ты притворись, что не видел меня, разве так не будет хорошо?
С этими словами его взгляд переместился и зафиксировался на обнаженном теле стоящего перед ним человека.
Глаза юноши слегка округлились, на дне его красивых светло-карих глаз читались удивление и любопытство, и при этом он ни капли не смутился. Он добрых полминуты неотрывно разглядывал тело мужчины и в конце концов выдал одну фразу: — В этой игре нужно обязательно быть без одежды, чтобы участвовать?
Гу Жань под его пристальным взглядом почувствовал, как все его тело обдает жаром, а рука на его талии медленно сжалась сильнее: — Да.
— Это же, твою мать, слишком круто. — Сказав это, Ли Синь протянул руку, собираясь снять свою одежду.
Из-за того, что размах его движений был слишком велик, он перекосил висевшую над их головами непрерывно бьющую душевую лейку. Вода без промаха хлынула прямо на Ли Синя, до нитки пропитав его белую рубашку, которую он еще не успел снять.
Под рубашкой проступали очертания его поджарой талии без единого грамма лишнего жира; размытый силуэт его тела выглядел настолько безупречно, что напоминал произведение искусства.
Ли Синь как раз расстегнул третью пуговицу у воротника, обнажая небольшой участок белоснежной кожи под изящными ключицами. Обнаружив, что одежда промокла больше чем наполовину, он с некоторым раздражением дернул ткань и с корнем вырвал еще несколько пуговиц на распахнутой рубашке, полностью обнажая левое белое плечо.
Стекающая вода точнехонько падала ему на плечо.
Ли Синь в замешательстве замер, добрых полминуты тупо разглядывая свою промокшую рубашку, и только после этого с очень долгой задержкой в мышлении выдал: — Промокла.
Этот его слегка заторможенный вид был поистине невероятно милым.
Гу Жань не сдержался, его правая рука скользнула по талии парня вверх, намереваясь помочь ему снять наполовину сползшую рубашку.
Ли Синь, однако, внезапно замер и повернул голову, чтобы посмотреть на свое обнаженное правое плечо.
Лампа дневного света в ванной светила сверху вниз, четко очерчивая его влажные длинные ресницы, на которых еще подрагивали несколько крошечных капель воды, что выглядело очаровательно и задорно.
Гу Жань не знал, что тот опять задумал, но проявил терпение, с живым интересом ожидая продолжения.
Однако в следующую секунду он застыл.
Ли Синь склонил голову и с предельной осторожностью и серьезностью высунул ярко-красный кончик языка, лизнув свое правое плечо.
Кончик языка скользнул по коже, сливаясь с его ослепительно белой кожей.
Картина обладала колоссальной силой визуального шока.
Он просто взял и лизнул себя, а на его лице при этом заиграла исключительно довольная улыбка: — Этот алкоголь действительно очень вкусный.
Гу Жань, не мигая, уставился на него, цвет его глаз потемнел до пугающих оттенков.
В то самое мгновение у него едва не остановилось дыхание. Этот человек в пьяном виде был просто смертельно опасен.
— Учитель, не хочешь составить компанию? Я чту традиции и уважаю наставников, если есть что-то вкусное, обязательно нужно делиться со всеми. — Сказав это, Ли Синь закинул голову назад, собираясь сделать глоток прямо из льющейся из душевой лейки воды. На его тонкой шее отчетливо задвигался вверх-вниз кадык, что выглядело невероятно соблазнительно.
Гу Жань перехватил его и без малейшего сожаления протянул руку, перекрывая воду в душе.
Хлынувший из лейки поток воды мгновенно иссяк.
Ли Синь опешил, поднял голову и уставился на душевую лейку, которая больше не давала воды; в его блестящих под светом ламп чистых глазах отразилось видимое невооруженным глазом разочарование. Он высунул кончик языка, пытаясь поймать еще несколько капель, срывающихся с лейки.
— Как это закончился? Что за порядки в этом баре? — недовольно выругался он пару раз. Видя, что из душа больше абсолютно не капает алкоголь, он был вынужден с досадой отвести взгляд.
Гу Жань: — Ты сегодня слишком много выпил, ты пьян.
Гу Жань: — Надень одежду, мы уходим.
— Да ладно тебе, учитель, я с таким трудом выбрался в бар, разреши мне еще немного поиграть. — Ли Синь даже не думал выходить из роли; несмотря на то, что только что его окатило водой с головы до ног, он по-прежнему оставался в стельку пьяным.
Гу Жань пытался одеть его, но тот не давался, зашвырнул рубашку в ванну и наотрез отказался что-либо надевать.
Видя, что парень не слушается, Гу Жань приподнял бровь и не слишком сильно ущипнул его за талию: — Алкоголь закончился, ты не уйдешь?
— Кто сказал, что закончился? — Ли Синь вытянул руку, демонстрируя ему следы воды на своей коже: — Смотри, разве это не он?
— И вот еще здесь. — Ли Синь опустил голову, указывая на свою талию: — Тут все в нем.
— Но я не могу дотянуться, чтобы выпить. — Он попытался согнуться, чтобы достать ртом, но из-за того, что его собственная гибкость была слишком плохой, эта попытка неизбежно увенчалась полным провалом.
Гу Жань ничего не мог с ним поделать; обняв его за талию, он приготовился силой увести его оттуда.
Ли Синь, однако, заупрямился и наотрез отказался выходить. Он в ответ обхватил его руками и, прежде чем мужчина успел среагировать, внезапно сам подался вперед, зарылся головой в ложбинку на плече Гу Жаня и с силой лизнул кончиком языка.
Гу Жань в то же мгновение обомлел, весь его силуэт словно окаменел на месте.
Тот маленький участок кожи, который только что лизнули, обдало таким жаром, словно его прижгли огнем; казалось, электрический ток в одно мгновение прошил из этого места каждый уголок его тела. От этого внезапного выпада Гу Жань едва не задохнулся.
— Вот так гораздо лучше, я могу попробовать алкоголь, и учитель тоже может его попробовать. — Ли Синь, очевидно, все еще не пришел в себя; в его глазах играла почти дерзкая улыбка, он без капли стеснения разглядывал стоящего перед ним человека: — Учитель, а ты случайно не из сахара сделан?
Когда он произносил эту фразу, неизвестно, намеренно или случайно, юноша намеренно понизил голос, и этот тон, напоминающий кошачьи ласки, упал прямо на сердце мужчины.
Это было очень притягательно.
Гу Жань, помня о том, что тот пьян, а в прошлый раз они и без того зашли слишком далеко, не осмеливался вести себя чересчур вольготно. Он раз за разом подавлял свои желания.
— Что это значит?
— Алкоголь на твоем теле такой сладкий, гораздо слаще, чем на моем. — Ли Синь говорил, одновременно с этим беспокойно елозя своей маленькой головой, пытаясь подобраться ближе к лицу Гу Жаня: — Дай мне еще разок попробовать, я еще разок попробую и тогда узнаю, из сахара ты сделан или нет.
Гу Жань смотрел, как тот приближается; бледный цвет губ парня поблескивал под светом ламп, они были пухлыми и красивыми.
Он на секунду зазевался, и Ли Синь снова добился своего.
Точь-в-точь как маленький голодный волчонок, Ли Синь неуклюже привалился к уголку его рта, высовывая кончик языка в попытке слизать несколько капель воды с губ Гу Жаня, но после того как слизал, это показалось ему не слишком убедительным. Он почти без колебаний пристроился и укусил Гу Жаня за губу.
Этот выпад окончательно уничтожил последние искры рассудка в голове Гу Жаня. Он навалился сверху и в еще более грубой и бесцеремонной манере поцеловал его в ответ. И даже несколько раз прикусил губу Ли Синя.
Мягкая и очень сладкая.
Очевидно, не ожидав от него такой реакции, Ли Синь в то же мгновение запаниковал, яростно пытаясь пнуть Гу Жаня, чтобы прогнать его.
— Ты же учитель! — выгадал он момент, его покусанные губы у уголков рта покраснели, он в ярости уставился на Гу Жаня: — Я на тебя жалобу напишу!
Гу Жань продолжил, наклонив голову, покусывать его за мочку уха, а его голос, пропитанный вожделением, напоминал клубы дыма:
— Ну так пиши. — В его улыбке сквозила опасность.
Тот, кто изо всех сил провоцировал его — это был он, а теперь тот, кто испугался — это тоже он.
У Гу Жаня был далеко не такой ангельский характер.
Он зафиксировал запястья Ли Синя, взвалил его на плечо и протащил из ванной до самой кровати. Пользуясь тем, что парень все еще пребывал в прострации и не успел сообразить, что происходит, он одним движением впился зубами в его шею сбоку.
Не слишком сильно, но действительно растирая зубами самую уязвимую кожу на его шее.
Словно ни о чем не подозревающая добыча уже была поймана и оставалось только пустить ее в расход.
Ли Синь все еще молил о пощаде: — Учитель, я ошибся.
— Я больше никогда в жизни не пойду в бар.
— Учитель, отпусти меня, я абсолютно точно не расскажу об этом директору.
Гу Жань наклонил голову и поцеловал его в глаза, произнеся: — Посмотри внимательно.
Ли Синь медленно открыл глаза, которые заволокла дымка пара, скрывая их изначальную чистоту и ясность.
— Я не твой учитель. — Гу Жань отчеканил каждое слово: — Я твой муж.
Ли Синь, услышав его слова, перестал шуметь; казалось, он смутно вспомнил о чем-то.
Гу Жань: — Скажи «муж», и я тебя не трону.
Ли Синь с подозрением уставился на него, словно колеблясь, а затем неизвестно, куда вильнули его мысли, но он вдруг снова начал буянить:
— Пошел к черту, я, твою мать, ни за что не поверю в твои сказки, ты просто обманщик, который снова хочет меня надуть! — Ли Синь вскинул ногу, собираясь его пнуть, но вместо этого Гу Жань без малейших усилий прижал его к постели. Видя, что парень не слушается, Гу Жань перестал вести с ним переговоры и снова прикусил его кадык.
На этот раз он приложил чуть больше силы.
Тело Ли Синя заметно вздрогнуло.
Он со свистом вобрал в себя прохладный воздух, но не издал ни звука.
Гу Жань, словно у него защемило сердце от жалости, бережно поцеловал едва заметный след от укуса возле его кадыка и снова спросил: — Будешь послушным?
По всей видимости, начав колебаться, Ли Синь добрых полминуты ничего ему не отвечал.
— Если не будешь послушным...
Его правая рука скользнула по изгибу позвоночника юноши вниз и нащупала определенное место.
Слегка приложив силу, он сжал ладонь.
Все тело Ли Синя точно так же прошило током, и он весь содрогнулся.
Гу Жань коварно улыбнулся и спросил: — Что скажешь, если я укушу здесь?