Глава семьдесят седьмая. Кольцо
Чтобы доказать, что его слова — не пустой звук, режиссер Инь даже с максимальной серьезностью выложил скриншот своих игровых уз.
Все выглядело весьма убедительно.
Пользователи сети один за другим начали сомневаться в себе.
— «Неужели я скачал какую-то другую игру? Почему мне при регистрации нового аккаунта не дали спутника жизни? Неужели в игре существует дискриминация? Может ли „Святой рыцарь" выйти и дать мне объяснение? Или хотя бы просто компенсировать мне положенного спутника, тоже сойдет».
— «Мне тоже не досталось спутника жизни, вы что, решили меня изолировать? /ушел в себя»
— «Братья и сестры в комментариях, у кого еще нет пары, посмотрите на меня! Я умею мило дурачиться, умею капризничать, знаю вагон и маленькую тележку флирта и нежных слов, не хотите ли рассмотреть мою кандидатуру?»
Стиль обсуждения становился все более и более абсурдным и в итоге неожиданно взлетел в топ горячих запросов:
#При регистрации в «Святом рыцаре» дарят спутника жизни#
Ли Синь уже совершенно не мог на это смотреть.
Разработчики игры пребывали по этому поводу в полном ступоре. Как только они заметили этот горячий запрос, их официальный блог немедленно выпустил заявление, поясняющее, что они никогда не проводили подобных акций с раздачей игровых половинок при регистрации новых аккаунтов, не планировали их и что даже у самих сотрудников компании-разработчика до сих пор нет пар в игре.
Их тон был настолько искренним, что казалось, они вот-вот разрыдаются от несправедливости.
Но широкая аудитория пользователей сети им упорно не верила, считая, что разработчики просто устроили для всех сюрприз.
— «Ой, да ладно вам, раз уж люди вас раскусили, не нужно отпираться. Это же отличная акция».
— «Если такая акция есть, мы ее горячо поддерживаем, а если ее нет, то мы еще более горячо поддерживаем, чтобы вы ее организовали».
Официальный блог «Святого рыцаря»: «...»
И что им оставалось делать?
Официальный блог «Святого рыцаря»: «...Что ж, тогда „Святой рыцарь" заранее желает всем найти свою любовь через интернет-кабель и беречь эти узы?»
Сразу после публикации этого сообщения в блоге они спешно набросали план действий.
А ведь идея-то вроде неплохая, можно и реализовать.
Благодаря этому маневру мобильная игра «Святой рыцарь» получила мощные рекомендации от множества крупных игровых блогеров. Ее популярность и узнаваемость выросли в разы, а Ли Синь, будучи единственным амбассадором этой мобильной игры, естественно, тоже приобрел огромную известность.
В то же время история с плагиатом Ляо Шэна уже близилась к финалу.
Поскольку сюжет сериала практически один в один повторял первоисточник, а Ляо Шэн выступал и автором оригинала, и сценаристом, этот плагиат неизбежно бросил тень на уже транслировавшееся «Любовное письмо». После того как Инь Чжэ совместно с несколькими авторами подал на Ляо Шэна в суд, было вынесено окончательное судебное решение: Ляо Шэна обязали выплатить компенсацию пяти пострадавшим авторам, а также прекратить распространение романа «Любовное письмо» в любых электронных и печатных версиях. Из-за этого сериал «Любовное письмо» также был снят с показов.
Сумма компенсации оказалась поистине астрономической, а проект «Любовное письмо», который и без того считался убыточным, в итоге окончательно прогорел.
Еще до того, как узнать этот результат, Ли Чжэнь уже не питал никаких надежд. В его душе даже зародилось некое чувство долгожданного освобождения.
Он наконец-то вырвался из рук Ляо Шэна, и тому больше нечем было его шантажировать.
То, что Ляо Шэн докатился до такой жизни — это его заслуженная кара!
Ли Чжэнь купил авиабилеты, собрал вещи и приготовился на какое-то время уехать, чтобы переждать бурю.
Перед отъездом он позвонил своему менеджеру и сообщил о том, что собирается официально уйти из индустрии развлечений.
— Раз уж не вышло уничтожить Ли Синя, уничтожить Ляо Шэна — тоже неплохой расклад, сейчас Ляо Шэну приходится куда солонее, чем мне, — он устало тащил за собой чемодан, и в его смехе сквозила горечь. — Я смертельно устал, дай мне сначала немного отдохнуть.
Менеджер, услышав это, облегченно выдохнул, понимая, что раз Ли Чжэнь наконец сам решил покинуть шоу-бизнес, то и для него это своего рода освобождение.
— Куда ты летишь? За границу? А как же твои родители? Разве они все еще не должны деньги Гу Жаню? — менеджер мимоходом бросил пару фраз. — К тому же Ляо Шэн сейчас тоже испарился, может, он, как и ты, уехал прятаться за границу.
Ли Чжэнь: — Стал бы он прятаться? По-твоему, у него такой характер?
В это время царила глубокая ночь. Тяжелые тучи плотно, без единого просвета, заволокли некогда яркую луну, лишь смутно очерчивая светящийся ореол. Ночь была прохладной, а ветер — пронизывающе ледяным; смешиваясь с сыростью от затяжных дождей прошлых дней, он словно проникал сквозь кожу и вонзался прямо в кости.
Ли Чжэнь плотнее закутался в куртку и задрожал. Он огляделся по сторонам, пытаясь найти большую дорогу, где было бы побольше уличных фонарей.
— Ты не помнишь то последнее сообщение в Вэйбо, которое он опубликовал перед тем, как исчезнуть? С его-то характером он в конце концов обязательно пойдет на все, чтобы найти Ли Синя и отомстить, — хриплый, глухой голос парня доносился с той стороны трубки, слегка подрагивая, а во время разговора к нему примешивался завывающий свист ветра. — Чертовщина какая-то, почему на этой улице нет вообще ни единой души.
Менеджер рассеянно ответил: — Уже тридцать минут третьего ночи, было бы странно, если бы на улице кто-то был.
— К тому же то сообщение Ляо Шэна не обязательно касалось Ли Синя. Даже если его нынешнее падение напрямую связано с Ли Синем, сейчас того защищает семья Гу, так что если он действительно захочет причинить Ли Синю вред, у него просто не будет шанса, — он завел праздную беседу. — Может, это кто-то другой?
После этого вопроса на том конце провода внезапно воцарилась тишина, исчезли даже звуки ветра и дыхания.
Внезапно наступившее безмолвие казалось невероятно жутким.
Он с подозрением спросил: — Почему ты замолчал?
«...»
Затяжная мертвая тишина действительно заставляла сердце тревожно сжиматься. Менеджер позвал снова: — Ли Чжэнь?
Едва он договорил, как вдруг услышал неописуемо паническое дыхание и свистящий, почти режущий слух порыв ветра. До крайности перепуганный голос парня прозвучал очень тихо и близко, он без конца повторял две фразы:
— Это Ляо Шэн!
— Спаси меня... Скорее спаси меня!
///
После завершения контракта амбассадора «Святого рыцаря» Ли Синю один за другим начали поступать несколько сценариев на тему фэнтези.
Он выделил себе немного времени на отдых и согласился на роль в сериале, съемки которого должны были начаться только через два месяца.
И сегодняшний день как раз был прекрасным выходным, свободным от каких-либо съемочных задач.
Ли Синь спланировал его специально.
Он катил перед собой коляску, вывезя собственного сына подышать свежим воздухом, и не спеша дошел до крупного универмага. Прогуливаясь, он параллельно разговаривал по телефону с У Ле.
— У вас с режиссером Инем есть хоть какое-то продвижение? Режиссер Инь догадался, кто ты такой? — Ли Синь снял солнцезащитные очки, оставшись только в маске, прищурившись осмотрелся вокруг и в итоге направился к тому входу в магазин, где было меньше всего людей.
У Ле: — Никакого продвижения, он, кажется, до сих пор думает, что я — спутник жизни, которого ему подарила игра...
Услышав это, Ли Синь от возмущения с силой хлопнул по поручню коляски и на какое-то время лишился дара речи.
— Он сегодня позвал меня на встречу, а я не очень-то осмеливаюсь, немного струсил, — предложил У Ле. — У тебя и господина Гу есть сегодня время?
Ли Синь: — Нет времени.
У Ле: — Нет, у тебя есть время, ты сегодня взял выходной.
— Тьфу, — со смехом выругался Ли Синь. — Я с таким трудом выбил себе один-единственный выходной, а ты еще хочешь, чтобы я пошел работать третьим лишним?
У Ле: «...»
Ли Синь: — Нет времени, у меня сегодня очень важное дело, мне недосуг ходить к тебе и светить там вместо лампочки.
Повесив трубку, Ли Синь снова надел солнцезащитные очки, укутался как следует и выудил из кармана куртки маленький блокнотик.
Малышу Ваню пошел уже девятый месяц, он только-только научился сидеть. Он вовсю махал двумя маленькими ручонками, покачиваясь в своей детской коляске.
— Послушный сынок, не вертись, — Ли Синь погладил собственного сына по маленькой макушке. — Ты так качаешься, что я даже букв в блокноте разобрать не могу.
Малыш Ван все равно не унимался, лепеча что-то невнятное на своем языке.
И тогда Ли Синь показал ему блокнот в своей руке: — Видишь? Это твой папочка Ли тайком целую неделю пересматривал интервью и выписывал. Обычно твой папа Гу не выказывает каких-то особых предпочтений, я спрашивал тетушку Сун, но она тоже не знает.
Малыш Ван вылупил свои огромные глазища, уставившись на блокнот в его руке, и причмокивал маленьким ртом, с уголков которого капали слюни.
Ли Синь: — Я перебрал интервью с твоим папой Гу за последние годы и выписал все эти вещи, это, скорее всего, то, что он любит есть.
С этими словами Ли Синь прищурился, собираясь вчитаться в написанные им самим строчки.
Возможно, из-за того, что он засиживался допоздна за просмотром интервью, в тот момент его слишком клонило в сон, и почерк словно зажил своей собственной жизнью: буквы косили во все стороны, и было совершенно не разобрать, что именно там написано.
Ли Синю стоило больших усилий понять, что первое слово означало красное вино определенной марки. Он снова поднял голову, чтобы изучить карту магазина, желая проверить, есть ли в этом универмаге вино данного бренда. В итоге он на секунду зазевался, и блокнот из его рук тут же перехватил малыш Ван.
Малыш Ван, точно щенок, завидевший лакомство, с кряхтением разорвал блокнот в клочья и уже собирался затащить обрывки в рот.
Ли Синь: — Твою же маааааааать, ах ты мелкий паршивец!
Он поспешно вырвал блокнот изо рта собственного сына, обнаружив, что тот уже растерзан в пух и прах. К тому же, из-за того, что этот блокнот пришлось вызволять изо рта ребенка, чернила на бумаге совершенно расплылись от детских слюней, превратившись в кашу.
Ли Синь сделал несколько глубоких вдохов подряд, чтобы усмирить гнев, и скосил глаза на сына: — Разве я перед выходом не скормил тебе две бутылочки молока?
Малыш Ван: — Ии-я-я, ии-я-я!
Ли Синь: — Оу, не наелся?
С абсолютно каменным выражением лица он выпрямился и одним движением ноги развернул коляску в обратную сторону.
— Мне тебя не прокормить, — безжалостно произнес Ли Синь. — Пожалуй, сегодня вечером мы не станем есть свинину, давай съедим малыша Ваня. Если мы съедим малыша Ваня, то сбережем огромную кучу денег.
Малыш Ван опустил уголки губ; неизвестно, понял ли он отцовские слова, но по выражению его лица было видно, что он не слишком-то доволен.
Список, который он составлял несколько дней, был вот так запросто уничтожен собственным сыном, который его и порвал, и покусал.
Но не варить же сына в самом деле. Ли Синь в конце концов все же купил кое-какие вещи, полагаясь на свои воспоминания. По дороге домой он также попросил ассистента Гу Жаня помочь подготовить некоторые товары, которые невозможно было купить в обычном магазине, и тайком доставить их в дом до того, как Гу Жань вернется с работы.
Возвращаясь домой, он все время чувствовал какую-то странность.
Вокруг него явно бурлил поток людей и непрерывно мчались автомобили, но ему упорно казалось, будто кто-то преследует его, и чей-то липкий взгляд намертво приклеился к его спине. Когда Ли Синь уже почти подошел к дверям дома, он резко обернулся, чтобы посмотреть назад, но обнаружил, что за его спиной никого нет.
Решив, что это просто игра воображения, Ли Синь с подозрением отвернулся обратно и вошел в дом.
Ассистент уже доставил вещи и очень тепло поинтересовался, не нужна ли помощь.
Ли Синь засучил рукава: — Не нужно, я сам.
— Господин Гу велел передать, что сегодня тетушки Сун нет дома, поэтому вам нельзя самовольно хозяйничать на кухне, иначе случится пожар, — ассистент держался уважительно и вежливо. — Господин Гу также строго наказал мне не позволять вам карабкаться куда бы то ни было.
Первую часть Ли Синь еще мог понять, но вторую совершенно не уловил. Он округлил глаза: — Это когда это я куда-то карабкался?
— Этого я и сам не знаю, — улыбнулся ассистент. — Но господин Гу сказал, что если вы начнете куда-то карабкаться, то маленький молодой господин Гу станет карабкаться повсюду вслед за вами.
Ли Синь: «...»
В конце концов этот ассистент был безжалостно выдворен им за дверь.
Если бы от передачи слов ассистентом был какой-то прок, он бы вообще не стал просить его помогать с доставкой этих вещей. Как следует позаботившись о сыне, Ли Синь вскрыл коробки и одну за другой проверил подготовленные им вещи: положенные свечи, розы, красное вино — действительно все было на месте, без исключений.
Он также обнаружил несколько предметов, которые появились там совершенно непонятным образом.
Ли Синь уставился на лежащие в коробке сексуальный черный ошейник, наручники, цепи, презервативы и целый ряд других интимных товаров, погрузившись в молчание.
Неужели это тоже было велением Гу Жаня?
Или это тот ассистент оказался слишком инициативным и купил все сам?
Поразмыслив, он пришел к выводу, что истина, скорее всего, склоняется ко второму варианту.
Однако, если не считать этой фразы, все остальные слова, переданные ассистентом, действительно сбылись. На кухне хоть и обошлось без пожара, но он действительно устроил там знатный погром, так что Ли Синю в итоге все же пришлось позвать человека на помощь.
Малыш Ван тоже, точь-в-точь как он, карабкался по всему дому и заливисто хохотал добрых полчаса.
Когда все приготовления были завершены, стрелки часов показывали уже около девяти вечера.
Ли Синь переоделся и, ожидая возвращения Гу Жаня, скользнул взглядом по лежащему на столе черному ошейнику.
Немного подумав, он все же застегнул его на своей шее.
Едва он его надел, как услышал звонок в дверь. Ли Синь побежал открывать, изначально полагая, что это вернулся Гу Жань.
Но он никак не ожидал, что, открыв дверь, увидит перед собой У Ле и остальных.
Заметив, что тот открыл, У Ле наперебой принялся объяснять: — Мы с режиссером Инем не знали, куда податься, и в итоге просто сказали господину Гу, что придем к вам. Господин Гу еще занят, поэтому он велел нам сначала прийти к тебе домой...
Ближе к концу его речь становилась все медленнее и медленнее. Он в полном неверии округлил глаза, уставившись на изысканно украшенный интерьер дома за спиной Ли Синя, и с одеревеневшим языком выдавил: — Кажется, мы пришли не совсем вовремя?
Или совсем не вовремя?
«...» Ли Синь слегка нахмурил брови и обреченно махнул рукой: — Сегодня у Гу Жаня день рождения, я вообще-то хотел устроить ему сюрприз.
У У Ле тут же перехватило дыхание: — Тогда я... мы не станем... не станем мешать.
— Ладно уж, раз пришли, так пришли, — Ли Синь уперся руками в бока, бросив быстрый взгляд на стоявшую в дверях парочку. — Вы не должны ничего говорить Гу Жаню.
У Ле и Инь Чжэ закивали головами в унисон, словно куры, клюющие зерно, готовые едва ли не оторвать себе головы от усердия.
Впустив их внутрь, Ли Синь выпроводил обоих на террасу второго этажа виллы, сказав, что чуть позже будут запускать фейерверки, и попросил их помочь.
Затем он подумал еще немного: раз уж уединения для двоих теперь совершенно точно не получится, то почему бы не позвать еще несколько человек, чтобы создать отличную атмосферу.
Поэтому Ли Синь созвал Сун Чэнпу, Цзинь Луаня и еще нескольких близких друзей, с которыми они обычно общались, попросив их временно побыть на террасе. Он наказал им не издавать ни звука, когда чуть позже вернется Гу Жань, а начать запускать фейерверки, откупоривать шампанское и проводить всю остальную серию маневров только после того, как он сам приведет Гу Жаня на террасу.
— Поняли, — ответив ему, У Ле погрузился в размышления. Он поднял из лежащей рядом коробки неприметный маленький предмет и спросил Ли Синя: — Что это?
Ли Синь: — Э-э, это.
У Ле: — Это жевательная резинка?
Это был презерватив.
Просто все надписи на нем были на английском языке, к тому же на улице было темно, так что упаковка этого презерватива выглядела исключительно похожей на жвачку.
Вокруг было столько народу, что Ли Синю было неловко объяснять все открытым текстом. Он кое-как запихнул эту вещь в карман У Ле и сказал: — Это не жевательная резинка, эту штуку нельзя есть, — подумав, он добавил следом еще одну фразу: — Если у вас с режиссером Инем все будет по взаимному согласию, то эта вещь вам, скорее всего, пригодится.
У Ле все равно не до конца понял, но туповато кивнул, показывая, что уяснил.
Ли Синь немного колебался, стоит ли рассказать этому ребенку, что это за вещь на самом деле.
Но едва он собрался открыть рот, как внизу раздался дверной звонок.
На этот раз это абсолютно точно был Гу Жань, без сомнений. Ли Синь поспешно впихнул все остатки вещей ему в руки: — Вы только не издавайте ни звука, ладно? Если кто-то подаст голос, я этого так не оставлю. Если сегодняшний день рождения будет испорчен, каждый из вас лично пригласит меня и Гу Жаня на обед!
Когда он спускался с террасы, Гу Жань уже открыл дверь своим ключом.
Усталость в его глазах в одно мгновение рассеялась под воздействием заполнившего весь дом теплого света свечей. Мужчина слегка прищурился, и в его устремленном на него темном взоре заиграли улыбка и нежность.
— Это ты подготовил? — не дожидаясь, пока Ли Синь сделает хоть какое-то движение, Гу Жань в несколько шагов подошел к нему, подхватил на руки и поцеловал в кадык. — Во что это ты опять решил поиграть?
Слова, которые он так долго вынашивал и к которым столько раз готовился, при виде Гу Жаня почему-то бесследно испарились. У Ли Синя выступил пот на кончике носа: — Я... у меня ничего... ты.
Заикаясь добрых полминуты, Ли Синь так и не смог озвучить то, что хотел сказать. В конце концов он просто отбросил всю эту ерунду:
— Сегодня твой день рождения, — он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. — С днем рождения.
Колышущееся пламя свечей подчеркивало его чистый и резкий профиль, который сейчас тоже окрасился легкой мягкостью.
Гу Жань пристально смотрел на него, долгое время храня молчание. Свет в его глазах лучился той радостью и теплом, которые Ли Синь не до конца мог расшифровать.
Спустя приличное время мужчина слегка приглушил голос и, прикусив его за ухо, произнес: — Спасибо тебе.
На самом деле он знал о том, что Ли Синь готовит для него праздничный ужин.
Еще несколько дней назад он заметил, что Ли Синь частенько за его спиной тайком почитывает интервью с ним, а еще то и дело без особого повода названивает дедушке, словно пытаясь выудить из его уст что-то связанное с ним.
А сегодня его ассистент вдруг с таинственным видом заявил, что у него есть дела, и отлучился на некоторое время. К тому же перед тем, как войти в дом, Гу Жань заметил на парковке множество очень знакомых машин своих друзей. Все эти детали выдавали то, что стоящий перед ним молодой человек втайне планировал для него сюрприз.
Но даже при том, что он уже обо всем знал, когда он снова вошел в дом, он все равно был приятно удивлен робким поведением этого юноши и романтичным убранством комнат.
Ли Синь, казалось, тоже был очень счастлив: он видел, что Гу Жаню действительно все это нравится. Раз ему нравится, значит, все его долгие хлопоты не прошли даром.
По-прежнему раздумывая над тем, как бы заманить Гу Жаня на террасу, Ли Синь взвешивал слова еще добрых полминуты, но в итоге из него вылетела лишь одна фраза: — Давай поднимемся на террасу.
Гу Жань не сдержался и рассмеялся от его вида.
Кто бы мог подумать, что человек, который в обычные дни никогда не терялся на публике, может вдруг оказаться в ситуации, когда не знает, как связать двух слов.
Гу Жань не стал его разоблачать и с притворно-непонимающим видом последовал за ним на террасу.
Еще до того, как толкнуть дверь террасы, он услышал непрекращающийся заливистый хохот собственного сына, доносившийся оттуда.
Он шел впереди, осторожно открывая дверь на террасу.
В то же мгновение, как дверь распахнулась, со всех сторон в небо взмыли фейерверки. Бескрайний ночной небосвод украсился одним за другим яркими и ослепительными бутонами салютов. Множество пестрых цветов раскрасили темную пустоту ночи, превращая этот вечер, увенчанный полумесяцем, в нечто сказочное и нереальное.
Парень стоял рядом с ним, глядя на все вместе с ним.
Его друзья тоже не стали выходить сразу, они по-прежнему прятались в каких-то неведомых местах, тайком наблюдая за ними.
Гу Жань шевельнул губами, собираясь что-то сказать.
Ли Синь внезапно склонил голову, глядя на него, и его красивые глаза могли соперничать по блеску с сияющими на небе звездами. Он загадочно улыбнулся: — Господин Гу?
Гу Жань: — А?
— Ты ведь уже давно обо всем догадался? — Ли Синь придвинулся к нему ближе, и в его светло-карих глазах отражались ночное небо, фейерверки и он сам. Его голос был очень тихим, словно предназначался для ушей только одного-единственного человека. — Когда ты только что обнял меня, я сразу это понял: твое лицо было очень холодным, ты наверняка долго простоял на улице.
Гу Жань точно так же смотрел на него, приподняв бровь.
И не стал отрицать.
Ли Синь: — Я покажу тебе фокус.
Он подмигнул правым глазом и с лукавой улыбкой протянул правую руку, нацелив ее прямо на половинку полумесяца в небе, сжал кулак, а затем, наклонив голову, спросил Гу Жаня: — Угадай, что зажато в моей руке?
Гу Жань с живым интересом ответил: — Луна?
Ли Синь: — Хочешь ее?
— Угу, — подыграл Гу Жань. — Хочу.
Во время этого разговора Ли Синь отвел сжатую в воздухе руку в сторону, прикрыв левой рукой место, где находилась луна.
Он с максимальной осторожностью убрал правую руку, словно в его правой ладони действительно была зажата луна.
Он рассмеялся совсем как ребенок и поднес правую руку к лицу Гу Жаня:
— Смотри внимательно.
— Не моргай.
— Это ведь самая настоящая луна, без обмана.
С этими словами он медленно раскрыл ладонь.
Взгляд Гу Жаня опустился, зафиксировавшись на изящном и красивом мужском кольце, лежащем на его ладони.
Нежный лунный свет разлился по кольцу, создавая ощущение, будто оно само по себе источает сияние.
В одно мгновение все окружающие звуки словно затихли.
Все, что он мог слышать — это лишь стук своего собственного, заметно участившегося сердца. Этот стук заставлял его кровь бурлить, а разум почти полностью превратился в чистый лист.
На внутренней стороне кольца был выгравирован маленький полумесяц, точь-в-точь как полуприкрытые глаза парня, когда тот улыбался — зрелище, способное до глубины души пленить любой разум.
— Я сорвал луну с неба и дарю ее тебе в качестве подарка на день рождения, — в голосе юноши сквозила улыбка. — Не хочешь ли ты тоже подарить мне что-нибудь в знак благодарности?
Гу Жань затаил дыхание, встретившись с его взглядом: — Чего ты хочешь?
Ли Синь улыбнулся и опустил голову, глядя на кольцо на своей ладони, словно погрузившись в раздумья.
Спустя приличное время он медленно произнес:
— Я хочу все, что принадлежит тебе, — сказал он. — Ты тоже — все, что есть у меня.