Глава семьдесят шестая. Плагиат
После того как он произнес эту фразу, ушко Ли Синя слегка дернулось — ему показалось, что из комнаты донесся смех.
Он тут же снял наушники и внимательно прислушался, но смех уже утих.
Решив, что ему послышалось, Ли Синь не стал забивать себе голову и продолжил смотреть на экран телефона.
Самый Нуб в На Свете: «Тогда, может, подумаешь о том, чтобы восстановить наш брак?»
На самом деле, все эти игровые узы он выдумал только ради того, чтобы создать возможность для режиссера Иня и У Ле. Ли Синь никогда и не думал искать себе пару в игре. Если бы ему не нужен был человек для подножки, он ни за что не стал бы объединяться в команду с этим игроком, который уже несколько раз предлагал ему стать игровой половинкой.
Ли Синь: «Не рассматривается».
Самый Нуб в На Свете: «А чем ты занимаешься в жизни?»
Ли Синь: «Актер».
Самый Нуб в На Свете: «Женат?»
Ли Синь: «Женат».
Самый Нуб в На Свете: «Дети есть?»
Ли Синь: «Есть».
Он был слишком увлечен подслушиванием диалога между режиссером Инем и У Ле, поэтому только после того, как ответил на все вопросы, осознал, что здесь что-то не так. Нахмурившись, он напечатал следующую фразу: «Ты что, перепись населения тут проводишь?»
Самый Нуб в На Свете: «Ты — Ли Синь».
Ли Синь: «...»
Это можно было назвать сценой самого быстрого разоблачения в истории.
Актер-мужчина, способный рожать детей — в этом мире на сегодняшний день такой, пожалуй, был только один.
Самый Нуб в На Свете: «Я твой фанат».
«Во-первых, бро, информация в интернете не обязательно правдива, я не обязательно Ли Синь. И во-вторых, я не верю, что ты мой фанат, — Ли Синь отвечал немного рассеянно. — Мои фанаты сегодня вечером все ушли на премьеру моего фильма».
Самый Нуб в На Свете: «Но Гу Жань не пошел».
Самый Нуб в На Свете: «Знаешь ли ты, что ты продинамил Гу Жаня, и Гу Жань сейчас очень злится?»
Ли Синь: «...» Подождите-ка.
Почему ему кажется, что эти две фразы звучат как-то странно?
О том, что режиссер Инь изначально планировал пригласить его вместе с Гу Жанем на просмотр фильма, знали только они трое. Четвертого человека абсолютно точно не было, даже У Ле не знал об этом. Так откуда об этом прознал этот случайно встреченный игрок?
Он с подозрением спросил: «Откуда ты знаешь, что господин Гу не пошел в кино? И что я его продинамил?»
Самый Нуб в На Свете: «Угадал».
Ли Синь помолчал немного и отправил в ответ длинную цепочку многоточий.
Ему казалось, что на том конце провода его, скорее всего, откровенно дурят.
Режиссер Инь уже освоился в игре. Хотя У Ле до сих пор не умел пользоваться даже техникой легкости, к счастью, режиссер Инь вел его за собой, так что все выглядело не слишком плачевно.
Ли Синь своими глазами наблюдал, как новичок, которого он собственноручно привел в игру, всего за какой-то час стремительно овладел большей частью игровых навыков и даже обучился технике легкости! Стоя в сторонке, он смотрел, как в игре режиссер Инь со знанием дела увлекает за собой У Ле, взлетая на карнизы крыш и перепрыгивая на деревья.
Ли Синь: «Офигеть, как круто! Режиссер Инь, научи меня, научи!»
И тогда Инь Чжэ выдал огромную тираду слов, из которых Ли Синь мало что понял.
Ли Синь так ничего и не освоил, поэтому ему оставалось только с полными любопытства глазами продолжать столбом стоять на месте и соображать самому.
Его новый напарник тоже не убегал, а просто стоял рядом с ним.
Словно догадавшись, о чем он думает, Самый Нуб в На Свете прислал сообщение: «Тоже хочешь летать?»
Ли Синь: «Немного хочется».
Самый Нуб в На Свете: «Я умею летать, я могу взять тебя с собой».
Ли Синь: «Ва-ва-ва-ва, спасибо!»
Самый Нуб в На Свете: «Но для парной техники легкости обязательно нужно связать отношения. В этой игре на данный момент существуют только отношения отца и сына и узы влюбленных».
Самый Нуб в На Свете: «Какими узами ты хочешь связать нас?»
Ли Синь: «...»
Эта до боли знакомая манера уловок всегда напоминала ему об одном человеке.
Разумеется, это не могли быть узы влюбленных — место своей игровой половинки он обязательно должен был сохранить для своего драгоценного господина Гу.
Но с другой стороны, ему действительно очень хотелось опробовать технику легкости. Ему казалось, что вид с крыш домов наверняка просто потрясающий.
Ли Синь взвешивал все за и против и, в конце концов, принял решение.
«Мы можем связать себя узами отца и сына, — сказал он. — Не переживай, ты будешь папой, а я сыном».
После того как он произнес эти слова, Ли Синю снова показалось, что кто-то смеется, и в его голове внезапно промелькнула одна мысль.
Пока он размышлял, тот человек прислал ему приглашение на связывание отношений, и Ли Синь мимоходом нажал «согласиться».
В конце концов, это всего лишь игра, никто никого не знает, не имеет значения.
Да и другие не узнают.
Следом за этим он увидел, что перед его никнеймом и перед никнеймом «Самый Нуб в На Свете» появилось по золотистому, ярко сияющему крупному иероглифу.
Перед его никнеймом красовался знак «Сын».
А перед Самым Нубом в На Свете стоял знак «Отец».
Ли Синь: «Блин».
Ли Синь: «Почему эти отношения так отличаются от уз влюбленных?! Откуда вообще взялась эта штука!»
«Родительская любовь тяжела как гора, разве могут с ней сравниться какие-то там любовные страсти парней и девчонок из Поднебесной?» — его отец на игровом экране радостно прыгал во все стороны. Даже через сетевой кабель Ли Синь чувствовал, как радость оппонента едва ли не пробивает экран.
«Иди сюда, я прокачу тебя с техникой легкости».
Ли Синь с горькой миной пододвинул своего человечка к нему, нажал «парный режим» и приготовился со всей серьезностью прочувствовать эту с трудом доставшуюся возможность взмыть в небеса.
Картинка в этой игре действительно была невероятно изящной, любой скриншот можно было сразу ставить на рабочий стол компьютера.
Ли Синь был увлечен им на дерево, а затем они вместе перелетели на соседнюю высокую пагоду. Эта башня, пожалуй, была самым высоким строением поблизости, обзор открывался великолепный. Ли Синь прыгал по ней, прогуливаясь довольно долго, и сделал кучу скриншотов.
Восторженное состояние привело к тому, что у него не осталось свободной энергии, чтобы обращать внимание на человека рядом с собой. Когда Ли Синь пришел в себя и захотел спуститься, он огляделся по сторонам и только тогда обнаружил, что его номинальный отец, который только что стоял подле него, уже давным-одевно испарился.
В конце концов, Ли Синь опустил голову и увидел его у подножия башни, а рядом с ним — игровых персонажей Инь Чжэ и У Ле.
Инь Чжэ: «Ха-ха-ха-ха-ха-ха, Ли Синь, как это ты умудрился заключить узы отца и сына со своей бывшей пассией, ха-ха-ха-ха-ха-ха!»
Ли Синь: «...»
По сравнению с Инь Чжэ, который высмеивал его в игре, реакция У Ле оказалась явно куда более бурной.
Он позвонил напрямую:
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха, брат Ли, ты же мой кумир! Почему ты так легко подчинился кому-то?
Ли Синь стал объяснять:
— Разве отношения отца и сына нельзя расторгнуть в любой момент? К тому же, достаточно разорвать их в одностороннем порядке. Я изначально согласился связать нас только на это мгновение. Когда он покатает меня с техникой легкости и сделает круг, мы сразу разорвем узы.
У Ле: — Но только что Чжэ сказал мне, что для парного режима легкости вовсе не обязательно связывать себя узами. Даже без всяких отношений можно летать вместе с помощью техники легкости.
Ли Синь: «???»
Мгновенно сообразив, что его самым бессовестным образом обвели вокруг пальца, Ли Синь разозлился и хотел было спрыгнуть вниз, чтобы свести счеты с обманщиком, но в итоге с тоской обнаружил, что совершенно не знает, как спускаться. Если он упрямо стиснет зубы и сиганет вниз, то в результате просто лишится одной жизни.
А после смерти придется возрождаться в начальной точке и снова добираться оттуда сюда — это было сущим издевательством над его топографическим кретинизмом.
Жалкий маленький персонаж застыл на самом пике башни: он не смел ни повернуться влево, ни сделать шаг вправо, смертельно боясь, что по неосторожности сорвется с вершины и трагически погибнет на глазах у всех.
Ли Синь сильно сокрушался и как раз собирался позвать режиссера Иня на помощь, как вдруг снова услышал смех.
На этот раз он проявил бдительность и совершенно отчетливо расслышал, что смех доносился из спальни внутри — как раз из той комнаты, куда только что ушел Гу Жань.
Интуиция Ли Синя становилась все более отчетливой. Он встал и, параллельно отвечая на диалоги в игре, осторожно подошел к дверям спальни и толкнул дверь.
Гу Жань как раз сидел возле детской коляски с телефоном в руках, то и дело покачивая ее.
Малыш Ван хаотично махал ручками, словно пытаясь отобрать у него телефон.
Ли Синь приподнял бровь:
— Господин Гу?
Спина господина Гу мгновенно одеревенела, а телефон из его рук вывалился прямо в коляску.
Малыш Ван захлопал по упавшему на него телефону, лепеча и улыбаясь на редкость радостно.
Гу Жань слегка кашлянул пару раз и с невозмутимым взглядом повернулся к нему:
— Больше не играешь?
— Не играю, — Ли Синь подошел ближе и приобнял его за шею одной рукой, заговорив нежным и ласковым тоном. — Игра не идет ни в какое сравнение с тобой.
Гу Жань: — Но ты ведь отказался идти на сегодняшнюю премьеру фильма.
— Дело не в том, что я не хотел идти, просто режиссер Инь не купил билеты. Билеты на премьеру поступили в продажу еще несколько дней назад. И ты ведь знаешь, режиссер Инь мне немало помог, к тому же он твой друг. У Ле хоть и не имеет ко мне большого отношения, но на проекте тоже очень заботился обо мне, — он опустил глаза, его дыхание во время разговора было тихим и мягким. Он, словно котенок, добровольно придвинулся ближе и потерся о его щеку. — Я не мог не помочь в этом деле.
Он приник к нему, уткнувшись головой в выемку на плече Гу Жаня.
Гу Жань изначально хотел держать марку и игнорировать его, но в конце концов не сдержался, чуть приобнял и опустил голову, вдыхая едва уловимый запах, исходящий от его тела.
Возможно, из-за того, что тот долгое время проводил с малышом Ваном, даже его тело пропиталось густым ароматом детского молока, однако сквозь него слегка сквозил чистый и свежий аромат, присущий исключительно молодому человеку. Это делало молочный запах менее приторным и добавляло ему сладости.
Ли Синь не заметил мелких движений Гу Жаня и продолжил:
— Вот так все и было. То, что я пропустил сегодняшнюю премьеру фильма — действительно моя вина.
— Однако у меня есть еще один вопрос, — Ли Синь внезапно выпрямился и поднял на него глаза.
Заметив, что во взгляде Гу Жаня, кажется, еще оставались крупицы неохотного расставания и даже немного обиды, Ли Синь покосился на телефон в детской кроватке. На экране смартфона все еще отображался игровой интерфейс.
Он спросил:
— Ты играешь в игру?
Гу Жань на секунду замер и покачал головой.
— Тогда кто играет в игру? — не ставя его сразу в неловкое положение, Ли Синь с живым интересом спросил: — Неужели тетушка Сун?
Гу Жань с весьма серьезным видом подумал какое-то время:
— Возможно.
Ли Синь: — Но тетушка Сун никогда не притрагивается к играм, она даже не знает, как их скачивать.
Гу Жань: «...»
Он сделал паузу и снова заговорил:
— Тогда, возможно, это сын.
Услышав этот ответ, Ли Синь окончательно не выдержал и прыснул со смеху.
Гу Жань бросил на него быстрый взгляд:
— Чего смеешься?
Ли Синь сквозь смех пытался выровнять дыхание и ответил ему:
— Ничего.
Ему с трудом удалось с помощью своего многолетнего актерского мастерства сдержать смех, после чего он снова подхватил разговор:
— Если это сын играл, тогда мне придется хорошенько его проучить. Ему еще и года нет, а он уже сам умеет в игры играть.
Должно быть, уловив в его словах нотки шутки, Гу Жань холодно хмыкнул и промолчал.
Ли Синь тоже перестал смеяться и послушно произнес:
— Я виноват.
Гу Жань резко поднял голову и посмотрел на него.
— В качестве компенсации я обещаю тебе родить еще и дочурку, идет? — Ли Синь склонил голову набок, с улыбкой глядя на него. — Дочка будет очень послушной, она не станет тайком играть в игры, когда ей еще и года не исполнится.
Явно не ожидав, что тот внезапно заведет об этом речь, Гу Жань слегка опешил и застыл, наблюдая, как тот подходит ближе.
Ли Синь всем телом повалился на кровать и, словно фокусник, выудил из кармана пижамы веревку. Зажав ее зубами, он связал собственные запястья.
— Перед твоим возвращением я уже искупался, и вещи тоже приготовлены, они на прикроватной тумбочке, — парень скользнул взглядом, попутно затягивая узел на запястьях. — Так я, пожалуй, буду потише и не столкну сталкивать тебя под кровать.
Договорив, он, кажется, сильно занервничал и сделал короткий выдох.
Перевернувшись всем телом, он улегся ничком на кровать.
— Давай, — Ли Синь стиснул зубы. — Давай покончим с этим быстро.
На словах-то он говорил «быстро», но когда Гу Жань действительно навалился на него сверху, Ли Синь все равно не смог совладать с собой и начал дрожать.
Дрожа, он в душе мысленно ругал себя.
Взрослый мужик, чего ты боишься боли?! Чего ты трясешься, как ничтожество.
Гу Жань опустил глаза и, увидев его слегка побледневшее лицо, не стал делать резких движений. Приглушенным голосом он спросил:
— Что там за история с бывшей игровой пассией?
— Давай перевернем эту страницу, ладно? — Ли Синь отвернулся, уткнувшись лицом в подушку. — Я ведь сделал это ради того, чтобы режиссер Инь поверил, будто акция со спутником жизни при регистрации в игре — чистая правда, это была вынужденная мера. И к тому же, разве ты потом сам не вернулся?
Чем дальше он говорил, тем больше обиды сквозило в его голосе:
— А я ведь до сих пор торчу на вершине башни и не спустился.
Гу Жань: — Пфу-ха.
— Мало того что ты бросил меня на верхушке башни, так перед моим никнеймом еще и красуется статус сына. Не ровен час, когда я вернусь, вся серверная зона в игре будет знать, что какой-то сынок остался брошенным собственным папашей на башне без присмотра и висит там уже несколько часов, — чем больше он говорил, тем более несчастным себя чувствовал. Выговорившись, Ли Синь мотнул головой и издал короткое «эй». — Я уже позволил тебе так со мной поиграть, так что прекращай злиться.
Гу Жань: — Хорошо, я больше не злюсь.
— Но тебе нельзя так сильно напрягаться. Говорят, приносит ли близость удовольствие, напрямую влияет на легкость зачатия, — Гу Жань поцеловал покрасневшее до такой степени, что вот-вот потечет кровь, ушко парня. Его правая рука скользнула по его спине. — Расслабься.
Ли Синь от его поцелуя натянулся всем телом, словно струна в голове тоже была натянута до предела. Все еще даже не началось, а ему уже казалось, что он вот-вот сдастся — такое чувство, когда хочется плакать, но слезы не идут. Он взмолился:
— Да как тут расслабишься, может, ты будешь описывать все чуточку детальнее?
Гу Жань не ответил ему, вместо этого хриплым голосом спросил:
— Если родится дочь, как думаешь, на кого она будет больше похожа?
Ли Синь на секунду задумался и серьезно ответил:
— Наверное, больше на меня. В конце концов, это же девочка, ей нельзя быть слишком похожей на тебя, у тебя слишком свирепый вид. По сравнению с тобой мне кажется, что я, по крайней мере, выгляжу довольно миловидно, — договорив, он еще и самодовольно улыбнулся. — Да и сам я тоже весьма послушный.
Гу Жань снова был рассмешен им — этот ребенок, который в любое время и в любом месте балансировал на грани того, чтобы выпустить когти, умудрялся утверждать, что он очень послушный.
Впрочем, то, как он сам только что связал себе запястья и смирно улегся на кровать, действительно выглядело очень послушно.
Стоило Гу Жаню начать эту тему, как Ли Синь уже не мог остановиться, его голова была забита мыслями о резвящемся маленьком карапузе.
— Сестренка — она ведь девочка, с ней нельзя обращаться так же, как с малышом Ваном. Нужно купить сестренке много платьев, а еще маленький рюкзачок, маленькие браслетики, — он уткнулся половиной лица в подушку, втайне радуясь. — Мы еще можем купить сестренке кровать принцессы, отдать малыша Вана и сестренку в один детский сад, и если сестренку будут обижать...
Не успел он договорить фразу, как почувствовал резкую боль в одном не поддающемся описанию месте.
Ли Синь: «Блин!»
У него больше не осталось сил разговаривать, и вся голова, только что забитая карапузами, в мгновение ока заполнилась летающими звездочками.
///
Проведя так целую ночь, Ли Синь глубоко осознал, что понятие «быстро» в голове Гу Жаня совершенно не имело под собой никаких границ.
Вместо того чтобы говорить ему «давай побыстрее», лучше было сразу сделать ноги — так можно было хотя бы сохранить свою собачью жизнь.
На следующий день, едва открыв глаза, Ли Синь получил звонок от Ван Цаня, который сообщил, что вчерашний эффект от премьеры фильма оказался превосходным, а горящие запросы в сети касательно финала уже взорвали тренды.
Ли Синь ничуть не удивился. С абсолютно невозмутимым видом он зашел со своего твинка на Вэйбо, чтобы полистать горячие темы.
— «Что это за божественная любовь! Я просто в восторге от этого финала! Все вы, кто говорил, будто не верит в хэппи-энд, и ни в какую не хотел покупать билеты — кусайте локти, ха-ха-ха-ха-ха-ха!»
— «Говорю вам, ни в коем случае не покупайте билеты, этот финал невероятно трагичен, после просмотра у меня слезы от смеха текли. /голова собаки»
— «Я! Никак! Не ожидала! Оказывается, финальное счастье главных героев заключалось именно в этом смысле! Господин Гу — мегакрут!»
Господин Гу???
Огромная масса пользователей сети, не видевшая премьеры, пребывала в полном ступоре: какое вообще отношение этот фильм имеет к Гу Жаню??
Но видя, насколько бурно реагируют фанаты, неужели финал этого фильма действительно таит в себе сюрприз? Вот только эта толпа людей один за другим напускала таинственность, наотрез отказываясь говорить, каков же на самом деле финальный исход картины, и на удивление никто даже не слил короткие фрагменты фильма.
Ли Синь под своей маской вовсю лавировал среди многочисленных комментариев.
— «Господин Гу суперкрасавчик!!!»
— «Прошу моего господина Гу занять центральное место и дебютировать! Работать вместе с парочкой Сяо Синя и вместе двигаться к вершине шоу-бизнеса!»
— «Говорю вам, господин Гу в кадре вообще без макияжа, к тому же день съемок финала пришелся как раз на День святого Валентина, это просто невероятно романтично!»
Он на одном дыхании настрочил три комментария подряд, и эти три ветки спустя короткое время выбились в топ популярных отзывов.
Ли Синь остался чрезвычайно доволен своими результатами: именно такими и должны быть комментарии и эффект после завершения премьеры фильма.
Помимо безумного восхваления финала картины, вполне ожидаемо в сети также появились высказывания о том, что сюжет фильма сталкивается с некоторыми сценами из сериала Ляо Шэна. Кое-кто из заинтересованных лиц даже проявил инициативу и смонтировал эти фрагменты вместе.
С тех пор как в прошлый раз «Любовное письмо» намеренно спиратствовало оригинальную музыку без лицензии, рейтинги этого сериала падали все ниже и ниже. У всех уже окончательно лопнуло терпение по отношению к этой съемочной группе, так что стоило подобным новостям распространиться, как люди тут же заподозрили, что это очередная режиссура самой команды «Любовного письма».
Ли Синь изначально думал точно так же, но после того как он провел проверку, обнаружил, что на этот раз они, возможно, действительно напрасно обвинили Ляо Шэна.
Ляо Шэн тоже изо всех сил пытался подавить подобные высказывания.
— «Пожалуйста, предоставьте доказательства, иначе это будет считаться клеветой».
— «Все знают, что источником моего романа послужил мой личный реальный жизненный опыт, с какой стати вы заявляете, что я занимаюсь плагиатом?»
Должно быть, он тоже боялся, что факт его плагиата выплывет наружу, поэтому прилагал к подавлению слухов недюжинные усилия.
— Господин Гу, господин Гу! Скорее сообщи режиссеру Иню! — Ли Синь, шаркая тапочками, запрыгнул на спину Гу Жаня, который кашеварил на кухне, и сунул ему под нос телефон. — Погляди, это ни в какие ворота не лезет, про нашу премьеру фильма говорят, будто это плагиат!
Гу Жань попутно засунул ему в рот кусок моркови со стола:
— Ли Сяобай, эту новость как раз ваш режиссер Инь и нанял людей распространить.
Ли Синь лежал у него на спине и в знак негодования крепко обхватил его ногами:
— Кого это ты назвал Сяобаем?
Гу Жань: — А ты разве не Сяобай? Даже этого догадаться не смог?
Ли Синь: — Я — свирепый дракон!
Гу Жань потрепал его по голове: — Маленький молочный дракончик.
— Фигня, какой еще молочный дракончик, — Ли Синь сгрыз пару кусочков моркови и с грозным видом выдавил: — Я свирепый дракон!
Гу Жань: — Свирепый маленький молочный дракончик?
В конце концов, свирепый маленький молочный дракончик оставил попытки оправдаться и крайне неохотно позволил своему дорогому господину Гу стянуть себя со спины и усадить за обеденный стол завтракать.
Стоило известию о плагиате просочиться наружу, как оно подобно искрам степного пожара стремительно распространилось повсюду.
В обычные дни режиссер Инь выглядел человеком мягким и далеким от мирских распрей, но кто бы мог подумать, что он окажется скрытным и расчетливым стратегом. Каждый шаг в его плане явно прошел через тщательное планирование, включая поиск людей для вброса информации, методы контратаки после того, как Ляо Шэн применил давление, и, наконец, выпуск железных аудиодоказательств в момент самого жесткого спора обеих сторон.
Ляо Шэн все еще бился в предсмертных судорогах, заявляя, что аудиозапись — это фальшивка.
Инь Чжэ: «Оригинальное произведение „Любовное письмо" в общей сложности позаимствовало идеи из пяти оригинальных романов. Подробная сравнительная таблица уже составлена. Мне как раз довелось иметь некоторые связи с двумя авторами из этого списка. После того как мы связались и провели тщательное сравнение, было установлено, что сюжетное наполнение этих двух книг действительно совпадает в большей своей части».
Аудиозаписи, сравнительные таблицы, коллективные иски от множества авторов.
Когда обрушилось столько железных доказательств, сколько бы Ляо Шэн ни продолжал упрямиться как дохлая утка, его слова больше не имели абсолютно никакого кредита доверия.
По сравнению с реакцией обычных прохожих пользователей сети, реакция преданных фанатов Ляо Шэна оказалась куда более бурной.
Это можно было сравнить со взрывом вулкана или концом света.
— «Я, блин, целых пять лет верила в эту историю любви, а в итоге теперь мне говорят, что на самом деле это была солянка из пяти романов на одну тематику, куда к тому же примешали мерзкий опыт некоторых авторов, о котором они и вспоминать не хотят? Ляо Шэн, скажи, как же я так ослепла, что фанатела от такого ничтожества, как ты?»
— «Изначально, как бы сильно ни ругали „Любовное письмо", каких бы отстойных актеров туда ни приглашали, и даже когда они спиратствовали чужую оригинальную музыку без лицензии — я все это терпела, думая, что это все-таки моя юность, и нужно досмотреть до конца. В итоге теперь я чувствую себя круглой дурой. /улыбка»
— «Друзья, все-таки мы когда-то были фанатами, давайте перед уходом плюнем еще пару раз, а заодно хорошенько потопчемся ногами!»
В ответ на это Ляо Шэн больше не предпринимал никаких попыток отмыть свое имя.
Он оставил лишь одну такую строчку в Вэйбо:
«Тебе конец».
После чего окончательно испарился из просторов интернета.
///
По сравнению с такой не вызывающей удивления вещью, как плагиат Ляо Шэна, Ли Синю все-таки больше хотелось узнать, приготовил ли сегодня Гу Жань яичницу.
Когда Гу Жань вынес тарелку с яичницей, его глаза загорелись. Но стоило ему потянуться за палочками для еды, как он внезапно вспомнил об одном обстоятельстве.
Его игровой персонаж до сих пор висел на вершине башни с золотистым, ярко сияющим титулом сына.
За целую ночь, поди, уже все игроки выучили его игровой ID.
Ли Синь сглотнул слюну, тайком нащупал телефон и сделал еще пару глотков информации.
И обнаружил, что дело обстоит куда серьезнее, чем он себе воображал.
— Господин Гу, меня вывесили в супертему на Вэйбо, — Ли Синь скорчил горькую мину. — Теперь весь мир знает, что я первый человек во всей игре, который добровольно согласился стать сыном. С самого открытия серверов этой игры еще никто не вызывался добровольно связывать себя узами отца и сына.
Гу Жань прыснул со смеху и тут же взял в руки телефон:
— Я сейчас же разорву узы.
Ли Синь: — Поздно.
Ли Синь: — Но есть еще кое-что, о чем я тебе не рассказал.
Гу Жань: — Что?
Прежде чем произнести следующие слова, Ли Синь первым делом отложил палочки, подбежал к Гу Жаню, чмокнул его, затем налил ему напиток, намазал джем на хлеб, проявив услужливость до такой степени, что это выглядело чересчур подозрительно.
— Я изначально тоже не думал, что такое случится, ведь все просто играют, никто не воспринимает всерьез, — Ли Синь говорил обиняками, описывая огромный круг, но так и не переходя к сути дела.
Гу Жань: — Выкладывай.
Ли Синь стиснул зубы и зажмурился:
— В моем личном статусе написано твое имя.
Гу Жань: «...»
Он отложил палочки, взял телефон, зашел в игру и внимательно изучил страницу профиля игрового персонажа Ли Синя.
Увидев, что в графе личной подписи действительно красуется его имя.
Текст подписи гласил следующее:
«Я — Гу Жань! Я мегакрут!»
Увидев это, Гу Жань сам не знал, плакать ему или смеяться. К тому же виновник происшествия сидел перед ним с таким несчастным видом, не сводя с него глаз.
Гу Жань приподнял бровь и швырнул ему телефон:
— Ты заварил кашу, тебе и думать, как исправлять ситуацию.
Заметив, что тот не собирается устраивать ему разнос, Ли Синь с облегчением выдохнул, посчитав, что ему, пожалуй, удалось избежать кары.
Однако репутацию своего господина Гу он абсолютно точно не мог позволить себе растоптать!
Ли Синь залез на общую платформу, пробегаясь глазами по реакции публики.
— «Слышали, вчера вечером на нашем сервере „Святого рыцаря" родились первые отношения отца и сына? Причем этого сына из новоиспеченного дуэта отец с помощью техники легкости затащил на самый пик башни? И этот папаша в конце концов сам улетел вниз, оставив не умеющего летать сына в полном одиночестве торчать на башне? Ха-ха-ха-ха-ха-ха, я сейчас умру».
— «Братья выше, это чистая правда, я сам там был в тот момент, даже скриншоты сделал».
— «Что еще убойнее, в статусе этого сынка было написано, что он Гу Жань... Господин Гу реально получил пулю, даже просто лежа на боку, ха-ха-ха».
Смотреть на это Ли Синю было невыносимо, и он не осмелился листать дальше.
Он долго размышлял, но так и не придумал никакого компромиссного выхода. В конце концов ему оставалось только набраться наглости и, зайдя под игровым аккаунтом, написать:
«Я не Гу Жань».
Сказал — и сразу сделал ноги, ведь внизу посыпалась целая куча расспросов с требованием раскрыть его настоящую личность.
Сцена выглядела так, будто они не успокоятся, пока не выведают правду.
Ли Синь уже совершенно не справлялся с натиском, поэтому захотел найти режиссера Иня и У Ле, чтобы те спасли положение и запустили какую-нибудь другую тему, дабы переключить внимание этих друзей.
Режиссер Инь оказался человеком надежным и очень быстро вбросил новую тему, успешно перетянув на нее внимание большинства людей.
Обнаружив, что никто больше не допытывается до его настоящего имени, Ли Синь утер пот со лба.
Как раз когда он собирался облегченно выдохнуть, его взгляд случайно скользнул по экрану и наткнулся на свежую тему от режиссера Иня.
Стало еще хуже.
«Проверено лично: при регистрации нового аккаунта в этой игре дарят спутника жизни. Милого и послушного спутника жизни — вы уже получили своего?»