Глава семьдесят девятая. Засос
Прошла ночь.
Утренние лучи солнца пробивались сквозь щели в шторах и падали прямо на веки юноши.
Ли Синь недовольно нахмурился и поднял руку, чтобы прикрыть глаза и продолжить спать.
Но в следующий момент его окончательно разбудил чей-то громкий крик.
Ли Синь с трудом открыл воспаленные глаза. Его воспоминания обрывались на том моменте, когда он вчера вечером сильно напился.
Что же произошло потом?
Он абсолютно ничего не помнил, кроме смутного ощущения, что вел себя ужасно шумно и капризно.
Ли Синь подсознательно повернул голову, надеясь найти Гу Жаня, но обнаружил, что тот, по всей видимости, ушел очень рано — постель рядом с ним уже остыла.
— Гу... — Он открыл рот, собираясь позвать его, но почувствовал, что его голос осип до такой степени, что стал неузнаваем.
Все тело ломило так, словно его разобрали по частям.
Это жалкое состояние служило неопровержимым доказательством того, что между ним и Гу Жанем определенно кое-что произошло.
Ли Синь не мог говорить, поэтому ему оставалось только через силу подняться, чтобы пойти помыться. Супруга Сун к этому времени тоже проснулась и вовсю разводила сухое молоко, чтобы покормить громко пищащего малыша Ван. Только когда Ли Синь вышел на поздний завтрак, супруга Сун сообщила ему, что у Гу Жаня появились неотложные дела и ему пришлось уехать на сутки.
— А Жань специально просил меня передать тебе, — супруга Сун протянула ему стакан молока и ласково предупредила: — В последнее время не разгуливай где попало.
Ли Синь откусил кусочек хлеба и, не слишком слушаясь, покачал головой: — Он уже не в первый раз уезжает в командировку, почему именно теперь мне нельзя нигде ходить?
Супруга Сун шутливо и беззлобно ущипнула его за нос и улыбнулась: — Просто будь послушным! В последнее время небезопасно.
Ли Синь тоже улыбнулся.
Он только что мельком заглянул в социальную сеть Вейбо и уже знал о том, что Ли Чжэня пырнул ножом Ляо Шэн. Все вокруг гадали, что это была месть со стороны Ляо Шэна, и следующей целью для нападения вполне мог стать Ли Синь. Фанаты в комментариях тоже сильно переживали и просили его быть осторожнее в эти дни.
Поэтому он на всякий случай тоже вооружился ножом — причем весьма удобным, выкидным.
— Не волнуйтесь, я не буду разгуливать где попало. Но работу, которую нужно сделать, я все равно обязан выполнить. — Наспех запихнув в рот еще пару кусков хлеба, Ли Синь поспешно схватил маску с очками, накинул куртку и на прощание очень тепло и крепко обнял супругу Сун: — Супруга Сун, не беспокойтесь обо мне, я один стою двоих!
Она знала, что сегодня у него действительно были запланированы съемки в одном развлекательном шоу, к тому же рядом с ним всегда находились телохранители, так что на глазах у публики все должно быть в полной безопасности.
Супруга Сун рассмеялась от его шутливых слов и только после этого выпустила его за дверь.
Раз уж у Гу Жаня появились срочные дела и он уехал в командировку, то сегодня он, скорее всего, не сможет принять участие в съемках развлекательного шоу.
Ли Синь прибыл на съемочную площадку и увидел У Ле, которому как раз наносили макияж.
Там же находился и его личный гример.
Гримерша с крайне озадаченным видом держала в руках тональный крем и, словно не считая денег, изо всех сил втирала его в шею У Ле.
Ли Синю стало любопытно, и он подошел поближе, чтобы посмотреть.
— Брат У, я работаю с вами уже столько лет, наши отношения стали такими близкими, что мы как братья. Так что скажу вам прямо, как есть.
Она пудрила его уже довольно долго, но процессу не было видно конца. Казалось, решив оставить тщетные попытки, гримерша прекратила свои манипуляции и с обидой посмотрела на У Ле: — Если вы хотите меня уволить, так и скажите прямо, зачем так над собой издеваться?
У Ле и сам не понимал, что происходит; его лицо полностью залила краска, взгляд испуганно метался из стороны в сторону, и он добрых полминуты не мог проронить ни слова.
— За все эти годы вы всегда были чистым и невинным, как белый кролик, и никогда не ввязывались в любовные скандалы. — Гримерша снова осмотрела его шею со всех сторон и, заметив, что следы все еще видны, поспешно взяла тональный крем, чтобы продолжить маскировку: — Где это вы вчера так развлеклись, что довели себя до такого состояния?
Ли Синь вытянул шею и только тогда разглядел, что ниже шеи У Ле, прямо возле ключиц, живого места не осталось от красных и даже местами синеющих следов.
Среди них также отчетливо виднелись несколько отпечатков зубов.
Он не сдержался и прямо на месте прыснул со смеху.
Стоило ему рассмеяться, как У Ле резко обернулся и уставился на него так, словно увидел заклятого врага.
— Ли Синь! — обиженно процедил он сквозь зубы. — Это все из-за тебя!
Гримерша к этому моменту уже закончила работу и, почуяв неладное, поспешно опустила голову и выскользнула из комнаты.
Заметив, что этот человек от злости даже сменил привычное обращение, Ли Синь немного затупил: — Что случилось-то?
— Тебя это... кто так погрыз? — Ли Синь изначально хотел посмеяться, но, вспомнив о своем собственном плачевном состоянии этим утром, смеяться перехотелось, и вместо этого он почувствовал к нему некоторую жалость.
У Ле: — Да кто еще это мог быть?!
— Режиссер Инь? — Ли Синь моргнул и пододвинулся ближе, чтобы присесть на соседний стул. — Но разве это не хорошая новость?
Слова Ли Синя, по-видимому, попали в самую точку: У Ле в панике отвел взгляд, а кончики его ушей едва заметно дернулись.
— Это никак не связано с тем, хорошая это новость или нет! Брат Ли, я ведь считал тебя своим братом, как ты мог меня так обмануть? — С этими словами У Ле с ненавистью вытащил что-то из кармана и запихнул ему прямо в ладонь: — Разве ты не говорил, что эта штука — жевательная резинка?!
Ли Синь в растерянности опустил голову, чтобы посмотреть, какую именно вещь тот ему подсунул.
И стоило ему взглянуть, как он окончательно потерял самообладание и расхохотался.
Он смеялся так сильно, что на глаза навернулись слезы.
В его ладони лежал не кто иной, как презерватив, который У Ле из любопытства утащил вчера из его дома.
Вот только сейчас в его руке осталась лишь пустая внешняя упаковка от презерватива, а самого содержимого внутри уже не было.
— Я, я скажу тебе так, глупое ты дитя. — Он с трудом перевел дыхание и похлопал У Ле по плечу: — В тот день я вовсе не говорил тебе, что это жевательная резинка. Я с самым серьезным и даже строгим видом предупредил тебя, что эту вещь нельзя есть, и, само собой, она никак не может быть жевательной резинкой.
Глаза У Ле слегка округлились, казалось, он был не в силах принять этот факт.
Ли Синь с материнской нежностью погладил глупого ребенка по голове и спросил: — А что было после? Режиссер Инь что-нибудь сказал?
У Ле в то же мгновение опустил голову, и его голос стал совсем тихим:
— Он сказал, что я ему нравлюсь.
— Ну вот, отлично, — одобрил Ли Синь. — Эффект просто супер, можно считать, что я случайно помог вам.
У Ле: — ...
— Мне тоже пора наносить грим. — Ли Синь повернул голову, чтобы позвать своего гримера.
В этот момент в дверях как раз показалась его гримерша вместе с девушкой, которая красила У Ле. По всей видимости, они только что что-то бурно обсуждали; стоило его гримерше увидеть У Ле, как она принялась хихикать, но ничего не сказала, а лишь молча подошла к Ли Синю, чтобы начать работу.
Ли Синю стало любопытно, и он невзначай спросил: — Чего смеешься?
Девушка понизила голос: — Мне только что все рассказала гримерша брата У. Мне так жалко ту сестрицу, да и брата У тоже жалко. Вот посмотрите: я работаю с вами уже столько времени, и даже когда вы женились, я ни разу не сталкивалась с такой запущенной ситуацией.
Ли Синь: — ...
Он не посмел вставить ни слова и лишь слегка сконфуженно коснулся своей шеи, пытаясь что-то скрыть.
Гримерша слегка хмыкнула: — Я ей так и сказала, а та сестрица не поверила и обязательно захотела со мной поспорить, заявив, что рано или поздно я тоже столкнусь с подобной ситуацией на теле брата Ли. — Она повернулась, чтобы взять косметичку: — Наш брат Ли такой консервативный, да и господин Гу знает меру.
Договорив, она развернулась, держа в руке кисть для макияжа: — И чего ты все время закрываешь шею? Опусти руку, так мне неудобно тебя красить.
Ли Синь: — ...
Он со смущенной, но вежливой улыбкой опустил руку, обнажая скрывающиеся под ней многочисленные пятна.
Гримерша: — ...
Она плотно сжала губы и, больше не проронив ни слова, тут же опустила голову и принялась изо всех сил замазывать следы.
Перед началом съемок шоу никто не знал, кто именно станет гостями этого выпуска.
Ли Синь стоял в сторонке, и вид у него был не самый веселый.
— Эй, брат Ли, взбодрись, — У Ле слегка толкнул его плечом. — Хотя господина Гу сегодня нет, нам все равно нужно хорошо провести съемки.
Ли Синь скосился на него: — Да неужели?
Что-то я смотрю, ты и сам не особо счастлив.
У Ле и впрямь выглядел не слишком воодушевленным; он слегка приподнял уголки губ: — Угадаешь, кто гость этого выпуска?
Ли Синь пожал плечами: — В любом случае это точно не Инь Чжэ.
Словно это имя укололо его, У Ле хмыкнул: — И слава богу, что не он!
Да неужели?
Ли Синь, глядя на его упрямый вид, не удержался от тяжелого вздоха про себя.
Вот оно, глупое дитя, которое только-только вступило на путь любви.
Едва они закончили обсуждение, как съемочная группа пригласила особого гостя этого выпуска.
Ли Синь перевел взгляд на входную зону и неожиданно заметил в толпе знакомый силуэт.
— Ого, какое совпадение, — хмыкнул Ли Синь пару раз, подталкивая локтем стоящего рядом У Ле: — Посмотри-ка, У Сяоле, посмотри, кто гость этого выпуска?
У Ле подумал про себя: «Это ведь все равно не Инь Чжэ, чего он так взбудораженно меня зовет?»
Едва эта мысль промелькнула в его голове, как он поднял глаза и увидел идущего навстречу Инь Чжэ.
В отличие от У Ле, режиссер Инь выглядел очень посвежевшим.
Он по-прежнему сохранял свой утонченный и джентльменский вид, со всеми держался подчеркнуто вежливо, однако, когда он подошел к У Ле, в его глазах отчетливо промелькнуло собственническое чувство.
Он без лишних церемоний подошел ближе и вклинился точно между Ли Синем и У Ле.
Ли Синь тактично отступил на пару шагов в сторону, думая про себя: «Я такой яркий, не хочу работать третьим лишним».
В этом выпуске шоу из-за отсутствия Гу Жаня было трудно разбиться на пары, поэтому состязания проходили в формате одиночного зачета.
Хотя со стороны это все равно выглядело так, будто все разбились по группам.
Ли Синь хоть и был знаком с Нин Синьэр и остальными девушками, но все же общался с ними мало. Опасаясь неловкой атмосферы, он предпочел держаться поближе к Инь Чжэ и У Ле.
К счастью, Инь Чжэ и У Ле не проявляли на людях излишней нежности.
Они вели себя примерно так же, как и раньше, и со стороны казалось, что они даже стали чуточку холоднее друг к другу.
Ли Синь шел рядом с ними и на протяжении всего пути не знал, о чем заговорить.
Ему даже стало немного досадно за них.
Уже до такого дошло! Почему вы оба не можете проявить хоть каплю инициативы?!
В конце концов даже съемочная группа не выдержала этого зрелища.
— Брат У, я смотрю, вы выглядите не очень бодрым. Вчера допоздна не спали? — шедший рядом сотрудник съемочной группы наугад вставил фразу, пытаясь разрядить неловкую обстановку. — И вы, брат Ли, тоже выглядите уставшим. Неужели вы двое вчера всю ночь напролет резались в видеоигры?
Ли Синь на автомате ответил: — Да когда бы я стал играть в игры.
— Если кто и играл, так это режиссер Инь с братом У, а у моего благоверного вчера был день рождения, и я праздновал его вместе с ним. — Говоря это, Ли Синь мимоходом пошутил: — Что-то мне эта дорога кажется смутно знакомой, мы сейчас случайно не в компанию Гу Жаня направляемся?
Съемочная группа: — ...
Затянувшееся молчание красноречиво намекало на ответ.
Ли Синь опешил: — Неужели угадал?
Его язык сегодня что, заговорили на пророчества?
— Ну, впрочем, ничего страшного, все равно Гу Жань сегодня уехал в командировку и в компании его нет, — победоносно заявил Ли Синь. — Раз его нет, я могу отрываться как душеньке угодно.
Договорив, он с воодушевлением хлопнул У Ле по плечу: — Мелкий, сегодня старший брат берет тебя с собой отрываться!
Стоило его словам прозвучать, как молчавший всю дорогу Инь Чжэ вдруг негромко рассмеялся.
— Сяо Синь, у тебя самого голос осип до такой степени. — Он заговорил неторопливым тоном и с улыбкой спросил в ответ: — И ты еще собираешься отрываться?
Ли Синь: — ???
Надо же, любовь действительно способна изменить человека.
Режиссер Инь, раньше ты не был таким язвительным и ехидным!
Как назло, съемочная группа тут же подхватила тему: — Вот именно, брат Ли, что у тебя с голосом? Ты сегодня весь день говоришь очень тихо.
— ... — Ли Синь с покрасневшими ушами принялся искать отговорку: — Я вчера в караоке пел.
— Пели? Какая песня у брата Ли самая любимая? Давайте мы ее включим, чтобы брат Ли исполнил ее прямо сейчас вживую, как вам идея?
Брат Ли намертво захлопнул рот, не смея проронить ни слова.
Да когда это он умел петь песни?
И уж тем более никакой любимой песни у него не было.
А голос пришел в такое состояние исключительно по вине Гу Жаня.
Не говорить же им, что он всю ночь напролет «пел песни» для Гу Жаня?
Ли Синь прикинулся немым и проигнорировал вопросы съемочной группы.
///
Сегодня организаторы шоу подготовили игру, напоминающую «Королевскую битву»: среди пяти участников было двое злодеев и трое мирных жителей. На данный момент никто не знал ролей друг друга, игра еще не началась, поэтому все прощупывали почву.
И только Ли Синь в гордом одиночестве уселся на диване возле лифта на третьем этаже, держа в руках сладости, купленные по дороге на съемки.
— Брат Ли, может, нам стоит держаться ближе к основной группе? Так в выпуске будет больше кадров с твоим участием, — добродушно посоветовал снимавший его оператор.
В этом месте и впрямь почти никого не было.
— Ну и пусть не будет кадров. Даже если они появятся, я буду выглядеть в них лишь самым ярким третьим лишним. — Ли Синь отправил в рот очередную порцию вкусностей и принялся жевать с набитыми щеками: — То, что здесь никого нет — это нормально, было бы странно, если бы кто-то пришел. В это время все сотрудники компании уже ушли с работы, да и для съемок шоу здание должны были освободить от посторонних, откуда здесь взяться людям.
Стоило его словам прозвучать, как он краем глаза заметил, что сидевший рядом на корточках оператор покачнулся и едва не рухнул на пол.
Ли Синь не на шутку испугался за него.
Решив, что тот просто сильно утомился от работы, Ли Синь поспешно освободил место рядом с собой и жестом пригласил оператора присесть и отдохнуть.
— Ты в порядке? — Он даже протянул ему свои сладости.
— Все нормально. — Оператор выглядел бледным. — Брат Ли, здесь сейчас действительно не может быть посторонних?
— Ну да, — подтвердил Ли Синь. — Даже если кто-то и есть, это наверняка люди из съемочной группы. Но они сейчас все на первом этаже, на этом этаже должны быть только мы.
Голос оператора слегка задрожал: — Но я только что видел, как в кадре мелькнул чей-то силуэт.
Ли Синь замер, и его рука со сладостями остановилась на полпути к рту: — А?
— Ни... ничего страшного, наверное, мне просто показалось, — оператор попытался перевести тему.
Но в этот момент из коридора справа от лифта донеслись едва различимые шаги. Хотя звуки были очень тихими, они явно свидетельствовали о том, что там кто-то ходит. Ли Синь тоже услышал их и подсознательно бросил беглый взгляд в сторону источника шума.
Этот взгляд выхватил лишь смутный отблеск белого света, который на секунду ослепил глаза, но стоило ему присмотреться внимательнее, как свет исчез.
Звук шагов после этого тоже затих.
Ли Синь почувствовал неладное, поднялся с места и приготовился уходить.
Едва он собрался сделать шаг, как со стороны лестницы слева послышались голоса.
Это были голоса У Ле и режиссера Иня.
— Я только что видел, как брат Ли один пошел на третий этаж, он должен быть там. — Этот звонкий голос определенно принадлежал У Ле. Парень, судя по всему, очень сочувствовал ему: — Сегодня господина Гу нет, брат Ли остался совсем один, бедняжка, мне его так жалко.
Ли Синь от таких слов едва не прослезился от умиления: «Какой заботливый ребенок, не зря я приложил столько усилий, чтобы свести их».
У Ле: — Ему сегодня в любом случае придется работать третьим лишним, бегством от проблем ничего не решишь.
Ли Синь: — ...
Он забирает свои предыдущие мысли обратно.
У Ле первым вышел со стороны лестницы и, увидев, что Ли Синь действительно сидит возле лифта, тут же замолчал и с радостным видом подбежал, чтобы обнять его за плечи: — Брат Ли!
Ли Синь с абсолютно холодным выражением лица ответил: — Не зови меня братом, я тебе не брат.
— Брат Ли, ты мирный житель или злодей? — спросил У Ле.
Ли Синь лишь хмыкнул и ничего ему не ответил.
— Сегодня господина Гу нет, ты один точно не продержишься до конца игры. Если ты раскроешь мне свою роль, мы с режиссером Инем, возможно, сможем тебя защитить. — Лицо У Ле лучилось искренностью: — Ну скажи мне.
Ли Синь с подозрением уставился на него: — Правда?
У Ле уверенно кивнул: — Чистая правда!
— Ну ладно. — Ли Синь опустил веки и вытащил из кармана карточку с персонажем, которую ему выдали организаторы: — Я покажу вам свою, но вы тоже должны показать мне свои.
У Ле согласился и тоже вытащил из кармана две карточки — свою и Инь Чжэ.
Они вместе отсчитали три секунды и одновременно раскрыли свои роли.
Разглядев надпись на карточке соперника, Ли Синь не сдержался: — Ах ты ж мелкий.
Решил развести меня?
— И кто только говорил, что у тебя плохие актерские способности? — Ли Синь аж рассмеялся от злости: — У Сяоле, я для тебя все еще кумир или как?
— Ты вот так разводишь своего кумира? С такой актерской игрой тебе только Оскар получать!
Среди пяти участников шоу было всего двое злодеев — как раз У Ле и Инь Чжэ.
У Ле не мог не знать своей роли.
Все эти прежние разговоры о том, что при взаимном обмене информацией они будут безоговорочно защищать его, оказались банальной ловушкой — на самом деле они просто хотели заставить его честно раскрыть карты, чтобы потом убрать его как мирного жителя.
У Ле смущенно улыбнулся: — Брат, прости, я потом угощу тебя обедом за свой счет.
— Ну уж нет, обойдусь без твоих обедов. — У Ли Синя мгновенно включился мощный инстинкт самосохранения, и он поспешно добавил: — Ты сначала спроси у режиссера Иня, согласен ли он на это.
У Ле и Инь Чжэ зажали его с двух сторон.
Хотя у Ли Синя не было особого желания победить, проигрывать так быстро ему тоже не хотелось.
Как раз в этот момент лифт приближался к их этажу, и он подумал, не стоит ли ему тайком ускользнуть, чтобы попытаться дотянуть до самого финала.
Ли Синь незаметно развернулся корпусом и придвинулся ближе к лифту, намереваясь шмыгнуть внутрь, как только двери откроются.
— Брат Ли, ну куда ты бежишь? Ты сможешь убежать сейчас, но не сможешь бегать весь выпуск. Господина Гу нет, один ты против нас двоих не потянешь, так что лучше сдавайся сразу, и мы сможем спокойно отдыхать и сниматься вместе, как братья. — У Ле снова нацепил свой невероятно искренний вид и озвучил душевное приглашение.
Ли Синь: — Да пошел ты!
— Если Гу Жаня нет, с чего бы мне не победить? Неужели он настолько важен? — Ли Синь облокотился на двери лифта и дважды хмыкнул: — Вот увидите! Сегодня я и без Гу Жаня стану королем съемочной площадки!
Пока он говорил, лифт как раз доехал до третьего этажа.
Раздался мелодичный звонок, и двери лифта начали медленно расходиться в стороны.
Ли Синь был полностью сосредоточен на У Ле и остальных, поэтому даже не догадался обернуться и начал пятиться спиной прямо внутрь кабины.
Глаза У Ле слегка округлились, он открыл рот, собираясь что-то сказать, но стоявший рядом Инь Чжэ поспешно зажал ему рот ладонью.
Инь Чжэ сделал ему знак глазами, У Ле тут же все понял и загадочно улыбнулся.
За секунду до того, как зайти в лифт, Ли Синь видел именно эту картину.
Он лишь фыркнул, мысленно швыряя эту порцию нежностей на пол.
— Ладно, мы больше не будем за тобой гнаться! — У Ле замер перед лифтом и действительно не сделал больше ни шагу вперед. Он подмигнул правым глазом: — Я верю, что брат Ли и без господина Гу сможет легко победить. — При этом он намеренно сделал акцент на словах: — Неужели господин Гу настолько важен!
От этих слов у Ли Синя внутри все сжалось от нехорошего предчувствия.
Хотя эту фразу действительно произнес он сам, на самом деле он просто хотел набить себе цену ради авторитета.
Ли Синь не стал развивать мысль о странном чувстве внутри и приготовился закрыть двери лифта, но заметил, что оператор так и остался стоять снаружи, наотрез отказываясь заходить.
— Да заходи ты! — Он с подозрением помахал ему рукой: — В лифте призраков нет, чего ты боишься?
Оператор замахал головой так активно, словно та готова была отвалиться: — Нет-нет-нет, брат Ли, я лучше по лестнице пойду, я найду тебя чуть позже.
Ли Синь: — ???
Он абсолютно не понимал, что за муха укусила его оператора.
С догадками в голове он нажал на кнопку закрытия дверей, продолжая прокручивать в мыслях реакцию стоявших снаружи людей.
Чем больше он думал, тем более странным все казалось.
Когда двери лифта закрылись, Ли Синь повернул голову и лишь с сильным опозданием заметил, что в кабине был кто-то еще.
Этот человек был одет в черную рубашку, а на лице и голове у него были черная маска и головной убор.
Ли Синь невзначай спросил: — Помочь нажать на этаж?
— Да.
— Какой этаж?
— Сто первый.
— Э-э... — Его взгляд быстро пробежался по кнопкам всех этажей, и, обнаружив, что самый верхний — сотый, Ли Синь почувствовал прилив злости от того, что над ним издеваются.
Он склонил голову набок и с недоумением уставился на закутанного с ног до головы мужчину: — Друг, ты вообще здесь работаешь? Даже не знаешь, сколько всего этажей в этом здании?
Пока он говорил с ним, в его голове мгновенно промелькнула пугающая догадка. А вдруг это Ляо Шэн?
Он тайком завел правую руку за пояс и крепко сжал рукоять заранее приготовленного ножа.
Мужчина, услышав его слова, снял очки и поднял голову, чтобы посмотреть на него; его черные, как ночь, глаза встретились с его взглядом, и в них читалась бесконечная, до боли знакомая нежность.
Ли Синь обомлел: — Гу Жань?
Гу Жань стянул маску чуть ниже, открывая лицо.
— Ты как здесь оказался? Ты разве не уехал в другой город? — На смену удивлению мгновенно пришел бурный восторг, и Ли Синь подошел ближе, намереваясь ущипнуть его, чтобы проверить, настоящий он или нет.
Но стоило ему поднять руку, как его запястье тут же перехватили и аккуратно прижали к стене лифта.
— А ты у меня, оказывается, такой крутой. — Гу Жань придвинулся к нему почти вплотную, глядя прямо в глаза, а на его губах играла двусмысленная улыбка: — Я в лифте все твои слова очень четко слышал.
Под его пристальным взглядом Ли Синь поначалу немного затупил, но затем, вспомнив, что именно он только что наговорил, начал сильно малодушничать.
Он с натянутой улыбкой принялся оправдываться: — Я ведь просто набивал себе цену ради авторитета.
— Набивал цену ради авторитета? — Гу Жань опустил веки, и его взгляд зафиксировался на ослепительно белой шее юноши. Он поднял руку и большим пальцем потер определенное место, о котором помнил, и из-под слоя пудры тут же проступил небольшой темно-красный след.
Он тихо рассмеялся: — Ты и впрямь очень любишь набивать себе цену.
Ли Синь: — Что?
— Вчера вечером ты тоже вовсю набивал себе цену. — Гу Жань со значением посмотрел на его кадык: — Иначе разве довел бы себя до такого состояния?
Ли Синь замер на секунду, после чего до него мгновенно дошел смысл этих слов.
— И что теперь? Ты этим прямо-таки гордишься, да? — Ли Синь свирепо зыркнул на него, хотя кончики его ушей при этом полностью залила краска. Он процедил сквозь зубы, нарочно понизив голос до едва различимого шепота: — Из-за тебя я теперь весь в этих следах, хочешь, я в ответ тебя покусаю?
Чтобы придать этой фразе больше веса и авторитета, Ли Синь намеренно придвинулся к нему очень близко.
Вот только он не подрасчитал траекторию: он был немного ниже Гу Жаня, и чтобы прошептать эти слова ему на ухо, ему пришлось наполовину навалиться всем телом на Гу Жаня и закинуть руку ему на плечо — только так удалось добиться нужного эффекта.
Едва он договорил, как лифт резко остановился; Ли Синь никак не ожидал этого, потерял равновесие и под действием инерции подался корпусом вперед.
Двери лифта распахнулись.
И на глазах у всей честной публики они с Гу Жанем предстали перед остальными участниками съемочной группы именно в такой позе.
Оператор, как и обещал, остался ждать возле дверей лифта. Изначально, когда он увидел, что господин Гу тоже находится в кабине, он проявил чуткость и не стал заходить внутрь, решив, что времени поездки на лифте этим двоим вполне хватит, чтобы вдоволь намиловаться.
Но он никак не ожидал, что едва двери откроются, как он сразу же наткнется на такую взрывоопасную картину.
— Господин Гу... господин Гу — это наш секретный сюрприз для этого выпуска, мы его специально для брата Ли пригласили. — Режиссер от этой внезапно разыгравшейся сцены уже начал запинаться: — У господина Гу и брата Ли такие прекрасные отношения.
Говоря это, глазастый режиссер вдруг заметил, что на шее Ли Синя как будто что-то есть, и поспешно подозвал гримера: — Иди сотри брату Ли это пятно, что там у него на шее? Он случайно не поранился на третьем этаже?
Ли Синь почувствовал, как его лицо горит от стыда, и принялся судорожно махать руками: — Не надо, не надо.
И в этот момент он увидел, что оператор навел на него камеру крупным планом.
Разглядев, что это было на самом деле, все присутствующие в очередной раз погрузились в глубокое молчание.
Это что еще за травма такая?
Его что, зацеловали до полусмерти???