Глава восьмидесятая. Большая драма
Разглядев, что это было на самом деле, режиссер прикрыл рукой половину лица и беззвучно затрясся от смеха.
Оставалось только гадать, над чем именно он так потешался.
Ли Синь полностью залился пунцовой краской.
К счастью, режиссер обладал превосходной способностью ориентироваться в экстремальных ситуациях.
— Брат Ли и впрямь сильно поцарапался, — с самым серьезным видом принялся нести он несусветную чушь, после чего подозвал стоявшую неподалеку девушку: — Живее иди и обработай брату Ли рану.
Ли Синь пару раз натужно кашлянул, притворяясь, будто действительно пострадал, взял пластырь и наклеил его прямо поверх злополучного следа.
Было жутковато и стыдно.
После этого инцидента у него совершенно пропало желание продолжать съемки в шоу. Когда чуть позже У Ле и Инь Чжэ спустились к нему с верхних этажей, он абсолютно добровольно и послушно сдал им свою карточку с ролью.
У Ле от радости едва не запрыгал на месте.
Ему еще ни разу не удавалось победить дважды в рамках одного выпуска.
Гу Жань тоже прекрасно понимал, что объявился весьма не вовремя. Как только съемки передачи завершились, он на протяжении всего пути молча и покорно следовал позади Ли Синя.
Надвинув на самые глаза бейсболку, надев защитную маску и солнцезащитные очки, он укутался так плотно, что не осталось ни единого просвета.
Так продолжалось до тех пор, пока они не сели в машину.
Ли Синь протянул руку и бесцеремонно стянул с него очки: — Что ты за секретность тут развел?
— Ты разве не уехал в другой город? Как так быстро вернулся?
Гу Жань ответил: — Я действительно уезжал.
Ли Синь спросил: — И что потом?
— А потом я отменил совещание и решил вернуться пораньше, — Гу Жань стянул маску и внезапно скомандовал сидевшему за рулем водителю: — Поверни направо.
Водитель немного растерялся: — Господин Гу, если ехать направо, нам придется делать большой крюк.
— Ничего страшного.
Взгляд Гу Жаня оставался холодным, выражение лица не предвещало ничего хорошего, и он с явным раздражением то и дело косился в зеркало заднего вида.
Ли Синь проследил за направлением его взгляда и тоже обнаружил странность.
Позади них неотступно следовал какой-то автомобиль.
Стекла той машины были наглухо тонированы, так что разглядеть происходящее внутри не представлялось возможным.
Гу Жань бросил еще пару взглядов в зеркало и перевел взор, заговорив чуть более прохладным тоном: — Мне сообщили, что Ляо Шэна видели неподалеку от компании.
Ли Синь моргнул: — Так ты вернулся из-за Ляо Шэна?
Гу Жань пристально посмотрел на него: — Я вернулся ради тебя.
— Чего ради обо мне так переживать? — фыркнул Ли Синь. — Неужели я с ним не справлюсь?
С этими словами он победоносно похлопал себя по пояснице и гордо вскинул брови, без слов демонстрируя, что подготовился к этой встрече заранее.
Несмотря на то, что настроение у Гу Жаня было далеко не радужным, при виде этой картины он все же не смог сдержать улыбки.
Ну как на лице этого мальчишки умудряется не отражаться ни капли тревоги?
Сам Гу Жань из-за сильного беспокойства не мог заставить себя даже в документы вчитаться.
Местонахождение Ляо Шэна оставалось крайне неопределенным, и даже полиция не могла точно зафиксировать его координаты.
Однако ни у кого не вызывало сомнений, что его следующей мишенью определенно станет Ли Синь.
И хотя в обществе вовсю циркулировали слухи в духе: «Ли Синя оберегает семья Гу, с ним ничего не случится» и «У Ляо Шэна кишка тонка связываться с кланом Гу», люди, знавшие характер Ляо Шэна, прекрасно понимали — когда человека загоняют в угол, ему терять нечего.
Точно так же, как и в те годы, когда он подвергался издевательствам, — в конечном счете он ведь просто взял в руки нож и в порыве безумия попытался убить абсолютно всех.
Когда Гу Жань находился в командировке, доверенные лица сообщили ему, что Ляо Шэн крутился возле здания корпорации.
А сегодняшние съемки развлекательного шоу Ли Синя как раз проходили на территории его компании.
Поэтому он без малейших колебаний отменил висевшее на нем совещание и в спешном порядке примчался обратно из другого города.
Именно благодаря этому он и пересекся с Ли Синем в лифте.
— У тебя ведь в ближайшее время нет никаких важных дел? Из работы осталось только это развлекательное шоу? — У Гу Жаня непрерывно подергивалась бровь; он поднял руку, потер переносицу и постарался выровнять дыхание: — Синь-эр, может, побудешь в эти дни дома и как следует отдохнешь?
Ли Синь вытащил мобильный телефон, полистал заметки и ответил: — Через пару дней мне нужно поехать на съемки рекламы. Недавно ведь построили новый парк развлечений.
Услышав это, Гу Жань на мгновение замолчал: — Мы можем немного подождать?
Ли Синь с недоумением воззрился на него: — Почему?
— Давай дождемся, пока Ляо Шэна поймают, — Гу Жань глубоко вздохнул и убаюкивающим жестом пару раз провел ладонью по его спине. — Как только его схватят, сможешь ехать куда твоей душе угодно.
Ли Синь широко распахнул глаза и нахмурился, на его лице отразилось явное недовольство.
Решив, что тот категорически не согласен, Гу Жань открыл было рот, собираясь сказать пару ласковых слов, чтобы успокоить его, но...
— Ну ты и зануда, — принялся ворчать Ли Синь. — Поимка Ляо Шэна — это же такое веселое приключение, а ты не хочешь взять меня с собой?
Гу Жань: — ???
Ли Синь добавил: — Я тоже хочу участвовать.
Если поначалу его тон казался шутливым, то ближе к концу Ли Синь заговорил на полном серьезе.
Даже если дело выеденного яйца не стоило, он все равно хотел встретить его лицом к лицу вместе с Гу Жанем.
Да кто такой вообще этот Ляо Шэн?
Придет один — завалим одного, придет парочка — уложим обоих.
Ли Синь еще раз тщательно все проанализировал.
Судя по характеру Ляо Шэна, тот определенно спешил поскорее привести свой план в исполнение. Раз сегодня он крутился возле компании, значит, у него уже подгорало от нетерпения. В ближайшие дни у самого Ли Синя действительно не намечалось никаких выездных мероприятий, и единственным подходящим случаем для нападения оставались послезавтрашние съемки рекламы в парке развлечений.
Согласно сценарию рекламного ролика, в съемках должно было принять участие огромное количество массовки.
После этого Ли Синь заехал в больницу.
Он разузнал у Ван Цаня номер палаты, в которой лежал Ли Чжэнь.
Ляо Шэн нанес удар с особой жестокостью, все было далеко не так просто, как писали в новостях — мол, отделался парой ножевых ранений.
Ван Цань по секрету поведал ему, что Ли Чжэню сильно порезали лицо, из-за чего тот повредился рассудком и теперь содержался в закрытом отделении больницы.
В то, что ему изуродовали лицо, Ли Синь еще мог поверить.
Но вот в душевное расстройство верилось с трудом.
Он прихватил с собой корзину с фруктами и направился туда. Ведя себя как при визите к самому обычному больному, он перед входом вежливо постучал три раза, и лишь когда изнутри донеслось невнятное разрешение Ли Чжэня, толкнул дверь и вошел.
Он ожидал, что при виде него Ли Чжэнь впадет в крайнюю степень буйства.
Однако, вопреки всем ожиданиям, Ли Чжэнь не только проявил абсолютное спокойствие, но даже выказал бурную радость.
— Режиссер! Вы ведь пришли, чтобы обсудить со мной съемки в фильме? — Вся его голова была плотно замотана бинтами, оставались открытыми только глаза. Ли Чжэнь с надеждой смотрел на него, и в его взгляде не прослеживалось ни капли прежней ненависти.
Ли Синь не стал раскрывать свою истинную личность.
Он поставил корзину на стол и молча, опустив голову, какое-то время пристально разглядывал его.
Его взор встретился с бессмысленным, застывшим взглядом собеседника.
Спустя полминуты Ли Синь внезапно рассмеялся.
— Актерские способности у тебя и впрямь недурные, — Ли Синь резко поднял руку, намереваясь потрогать бинты на его лице. — Не жарко под этой повязкой?
Ли Чжэнь резко отпрянул в сторону, уворачиваясь от его ладони.
Ли Синь слегка приподнял бровь и спокойно убрал руку назад.
— Что именно наговорил тебе Ляо Шэн?
Стоило этому имени прозвучать, как глаза Ли Чжэня внезапно округлились, он словно впал в неистовство — принялся истошно вопить и изо всей силы рвать ногтями бинты на своем лице.
На этот шум очень быстро прибежали дежурные медсестры и лечащий врач.
Врач выказал явное недовольство: — Господин Ли, я знаю, что между вами и пациентом есть определенные счеты, но сейчас его состояние крайне тяжелое. Пожалуйста, имейте совесть и не пользуйтесь беспомощностью человека.
Ли Синь как раз подхватил свою куртку и приготовился уходить, проходя мимо него.
Услышав эту фразу, он не удержался, остановился и коротко, с издевкой усмехнулся: — Пользуюсь беспомощностью?
Он повернул голову, и в его слегка прищуренных глазах-миндалинах промелькнула ледяная усмешка. Он прямо и открыто заглянул доктору в самые зрачки.
Врач мгновенно осекся и в замешательстве отвел взгляд.
///
Покинув палату, Ли Синь не стал сразу уходить из больницы.
Он немного покрутился возле главного входа, пару минут позалипал на плывущие в небе облака и, рассчитав, что времени прошло достаточно, двинулся обратно в сторону палаты.
Врач и медсестры к тому моменту уже ушли, и в комнате снова воцарилась тишина.
Ли Синь остановился у двери, но не спешил толкать ее.
Постояв совсем недолго, он наконец дождался того, ради чего вернулся.
Из палаты внезапно донеслись звуки разговора.
Голос определенно принадлежал Ли Чжэню. Вот только в отличие от недавней сцены, сейчас его манера речи и интонации были абсолютно нормальными — он ни капли не походил на сумасшедшего, лишившегося рассудка из-за потери красоты. Его голос звучал на редкость хладнокровно.
Он с кем-то беседовал по телефону.
— Я же говорю, ты постоянно мне угрожаешь, тебе самому от этого не скучно? Те несколько ножевых ранений, что ты мне исподтишка нанес, вполне потянут на то, чтобы ты присел в тюрьму на приличный срок.
— ...Ладно, ты не боишься, зато я боюсь, идет?
— Ты хочешь уничтожить Ли Синя, и я уже сказал, что помогу тебе в этом! Но ты тоже не должен загонять меня в угол! С какой стати Ли Синь вообще должен мне поверить?!
После этих нескольких фраз в палате снова все затихло.
Ли Синь протянул руку и открыл дверь.
Он спокойно вошел внутрь, чем не на шутку напугал Ли Чжэня, который еще не успел перестроиться и вернуть на лицо маску безумия. Ли Чжэнь сорвался с больничной койки, судорожно зажал глаза руками и снова попытался разыграть припадок.
Ли Синь презрительно хмыкнул, швырнул куртку на соседнюю свободную кровать и вольготно уселся на стул.
— Я все слышал, так что завязывай со своим театром.
Глаза Ли Чжэня налились кровью: — Ты зачем опять приперся?!
— Вернулся посмотреть, как ты докладываешь обстановку Ляо Шэну, — Ли Синь вскинул веки. — Другие, может, и не знают твою истинную натуру, но от меня-то ее не скрыть.
Неужели Ли Чжэнь относится к тем людям, которые так легко ломаются и сходят с ума?
Еще тогда, когда он услышал эту историю от Ван Цаня, Ли Синю это показалось дико смешным.
— Если бы тебе действительно изуродовали лицо, ты бы ни за что больше не появился на публике и уж точно не позволил бы мне узнать об этом, — Ли Синь принялся безжалостно глумиться над ним. — У тебя что, вместо мозгов каша?
Ли Чжэнь: — ...
Ли Синь продолжил: — Сейчас ты для Ляо Шэна стал абсолютно бесполезен. Как думаешь, если этот псих узнает, что ты прокололся, что он с тобой сделает?
Ли Чжэнь, само собой, прекрасно понимал, на что способен этот душевнобольной.
Он стиснул зубы и вынужден был пойти на попятную: — Каковы твои условия?
Ли Синь ответил: — Расскажи мне, где прячется Ляо Шэн.
— Такая ценная зацепка несопоставима с твоими условиями, — Ли Чжэнь прищурился. — Я хочу получить контракт на самый лакомый и востребованный проект из тех, что у тебя сейчас есть. Согласишься — и только тогда я тебе все выложу.
Ли Синь пожал плечами: — Идет.
Пораженный тем, что тот оказался настолько сговорчивым, Ли Чжэнь сначала застыл в глубоком шоке, но в следующее мгновение его захлестнул бурный восторг.
Он выпалил: — Тогда договорились! Ловлю на слове!
— Договорились, — Ли Синь не стал задерживаться ни единой лишней минуты, подхватил вещи, развернулся и ушел.
Позади него Ли Чжэнь с лихорадочным блеском в глазах поспешно набрал номер Ляо Шэна.
Из трубки раздался хриплый, прерывистый мужской голос: — Тебе удалось его провести?
Ли Чжэнь затараторил: — Удалось! Он выпытал у меня твое точное местонахождение, так что в назначенное время обязательно придет искать тебя!
Он намеренно проявил осторожность и не стал распространяться о том, что сам с потрохами выдал себя, а также умолчал о сделке с Ли Синем.
Ляо Шэн ничего не ответил и просто бросил трубку.
Ли Чжэнь даже не подумал обижаться; в его душе крепло ощущение, что ему наконец-то удалось переломить ход игры в свою пользу. Ляо Шэн ни за что не оставит Ли Синя в живых, они устроят кровавую баню и уничтожат друг друга, а он останется в чистом выигрыше!
Спустя совсем немного времени Ли Синь действительно скинул ему информацию о том самом «самом лакомом» рекламном контракте.
///
В день съемок рекламы в парке развлечений Гу Жань изначально планировал поехать вместе с Ли Синем.
Однако перед самым выходом Ли Синь внезапно заявил, что никуда не поедет.
Он увлек Гу Жаня за собой на диван и с крайне загадочным видом объявил, что сейчас покажет ему грандиозное зрелище.
— Это фильм? — поинтересовался Гу Жань.
— Нет, — Ли Синь кликнул на диалоговое окно и запустил трансляцию.
На экране отображалась съемочная площадка в парке развлечений, где вовсю шла подготовка к записи рекламы.
Он таинственно улыбнулся и ткнул пальцем в экран, указывая на человека, которому в данный момент наносили грим, после чего коротко резюмировал:
— Это эпическая драма под названием «Борьба слабоумного с умалишенным».
Разумеется, он не собирался просто так отдавать такой роскошный контракт в руки Ли Чжэня.
Сегодняшние съемки рекламы в парке развлечений были всего лишь инсценировкой, а все присутствующие на площадке люди — нанятыми им актерами массовки, которые с огромным удовольствием согласились принять участие в этом спектакле. Ли Чжэнь наивно полагал, будто Ли Синь действительно готов поступиться такой шикарной возможностью ради того, чтобы выудить из его уст координаты Ляо Шэна.
На самом же деле все это было ловушкой.
Тщательно и ювелирно спланированной им западней.
— Это прямая трансляция? — Гу Жань узнал интерфейс стриминговой платформы и бросил еще пару взглядов на силуэт, в который тыкал юноша.
Он примерно сообразил, к чему все клонится.
— Это Ли Чжэнь? — Он со значением приподнял бровь. — Ты хочешь использовать этот шанс, чтобы выманить Ляо Шэна на живую наживку?
— Именно, — Ли Синь притащил семечки, колу, а также детскую бутылочку с молоком. Посчитав, что смотреть трансляцию с экрана телефона не очень удобно, он переключился на планшет. Закрепив планшет на подставке на столе, он аккуратно засунул в рот малышу Ван соску. Левой рукой он придерживал сына, а правой зачерпнул горсть семечек.
— Ляо Шэн по своей натуре крайне подозрителен, склонен к паранойе и импульсивным поступкам. Как только до него дойдут слухи, что я начал активно копать под него и выяснять его точные координаты, он ни за что не станет смирно сидеть на месте и ждать у моря погоды. У него сто процентов сдадут нервы, и он решит нанести упреждающий удар, а эти съемки в парке развлечений покажутся ему идеальным моментом для атаки. — Ли Синь с умным видом принялся раскладывать все по полочкам: — Ли Чжэнь же, напротив, свято верит, будто мы с Ляо Шэном, послушно следуя его фантазиям, отправимся выяснять отношения в какое-то глухое место, пока сам он будет греть руки на чужом несчастье и собирать сливки, как тот хитрый рыбак из притчи про спор рыбака и моллюска. Подобное поведение можно емко охарактеризовать одним простым словом.
Гу Жань с улыбкой посмотрел на сидевшего рядом парня, который сейчас напоминал хитрого маленького лисенка: — Каким словом?
Ли Синь безжалостно вынес вердикт: — Идиот.
Договорив, он абсолютно естественно пересыпал горсть семечек из своей ладони в руку Гу Жаню и слегка покачал баюкаемого на руках младенца.
— Будьте добры, господин Гу, пощелкайте мне семечек, — Ли Синь невинно захлопал ресницами. — Я держу сына, руки заняты.
В одну секунду он был расчетливым и проницательным лисом, а в следующую — забавно покрутил головой и превратился в ласкового домашнего котенка.
У Гу Жаня перехватило дыхание.
Он подумал, что этот мальчишка умеет чертовски соблазнительно крутить им.
///
Тем временем на съемочной площадке Сун Чэнпу, отвечавший за ведение прямой трансляции, замаскировался по полной программе: прикинувшись обычным прохожим, он вел съемку со всех возможных ракурсов, не оставляя ни единой слепой зоны.
Сегодняшние съемки рекламы были чистой комедией, в которой один лишь Ли Чжэнь оставался в полном неведении относительно происходящего.
По всей видимости, решив, что победа уже у него в кармане и он вот-вот триумфально вернется на вершину, Ли Чжэнь вел себя вызывающе и высокомерно.
Перед началом записи режиссер подошел к нему, чтобы в общих чертах обрисовать структуру предстоящих съемок.
Ли Чжэнь слушал его вполуха, отвечая невпопад.
Видя такое отношение, режиссер в конце концов просто плюнул на это дело, отвернулся, покачал головой и коротко, со злорадством усмехнулся.
— Подумаешь, пара кадров, а развели тут демагогию на полчаса, — недовольно проворчал Ли Чжэнь, чем сразу привлек к себе волну косых и недоуменных взглядов от окружающих. Впрочем, чувства стыда он не испытывал; напротив, он высокомерно задрал подбородок, приказывая визажисту продолжать работу над лицом.
Хотя официально администрация парка развлечений еще не объявляла о смене лица рекламной кампании, у него на руках было обещание Ли Синя, так что он не боялся, что тот пойдет на попятную.
Ли Синь ведь очень любит баловаться диктофонными записями?
Что ж, он тоже перенял этот полезный навык.
В тот день, когда Ли Синь приходился к нему в больницу обсуждать условия сделки, он слово в слово записал весь их разговор на скрытый диктофон.
При этой мысли Ли Чжэнь невольно расправил плечи и выпрямил спину.
Гримерша закончила наносить косметику, но под конец съемок внезапно протянула ему карнавальную маску.
Ли Чжэнь опешил: — Это еще зачем?
— Реквизит, который потребуется для съемок чуть позже, — бросила ему девушка короткое, ничего не значащее объяснение и сразу же удалилась.
Ли Чжэнь с маской в руках направился прямиком к режиссеру.
Режиссер пояснил ему: — Это действительно прописано в сценарии. Кто бы ни снимался в этом ролике — ты, Ли Синь или любой другой человек, абсолютно все обязаны надеть эту маску. — Сказав это, он как-то двусмысленно и язвительно улыбнулся, добавив с ноткой иронии: — К тому же в обществе до сих пор ходят слухи, будто твое лицо безвозвратно изуродовано. Надев эту вещь, ты сможешь на какое-то время избежать лишней шумихи, разве я не прав?
Изначально Ли Чжэнь собирался устроить с режиссером скандал.
Но услышав этот аргумент, он был вынужден сглотнуть подступившее к горлу недовольство и крайне неохотно нацепил маску на лицо.
В конце концов, в титрах рекламного ролика все равно будет стоять его имя.
Не видно лица... ну и ладно, перебьется.
Первую сцену должны были снимать возле американских горок. Помимо него, в кадре присутствовало еще порядка пяти-шести актеров массовки.
Из-за того, что для съемок требовалось привлечь огромное количество людей, на площадке образовалась порядочная давка. Ли Чжэнь оказался зажат в самом центре, посреди колышущейся толпы.
Полуденное солнце нещадно палило прямо над головой.
От этой жары у Ли Чжэня начала слегка кружиться голова, но снимать маску ему строго-настрого запретили.
То ли из-за перегрева, то ли это было правдой, но ему то и дело казалось, будто из какого-то угла на него направлен чей-то пристальный взгляд.
Этот взгляд словно пытался прожечь в нем дыру — настолько он был злобным и леденящим, что, несмотря на удушающий зной, Ли Чжэня бросило в холодный пот.
Он резко развернулся, пытаясь отыскать источник этого ощущения, но вокруг не было ничего подозрительного.
Лишь плотные кучки людей, увлеченно обсуждающих что-то между собой.
Как только со сценой у американских горок было покончено, съемочная группа переместилась к карусели с лошадками.
Ли Чжэня в окружении толпы тоже отконвоировали туда.
— Залезай, сделаешь пару кругов, и на этом съемки закончены, — раздраженно командовал режиссер, похлопывая Ли Чжэня по плечу. — Садись на самую первую лошадь в ряду.
Ли Чжэнь послушно взобрался на карусель.
Остальные актеры массовки тоже заняли свои позиции.
Это был максимально простой кадр: от него требовалось лишь сидеть в маске верхом на деревянной лошадке и сохранять одну и ту же позу.
Однако режиссер почему-то раз за разом отказывался принимать дубль.
Карусель переливалась всеми цветами радуги, медленно двигаясь по кругу под доносившуюся из динамиков веселую детскую песенку про бубенцы.
Ли Чжэнь не выдержал, подался корпусом вперед, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота.
Он схватился за живот, из последних сил сдерживая рвотный позыв: — Скоро там еще?
Поначалу это не вызывало особых проблем — один круг, два круга он вполне мог перетерпеть.
Да и двигалась карусель не так уж быстро.
Однако чем дольше продолжались съемки, тем сильнее у него кружилась голова. Несмотря на то, что аттракцион вращался черепашьим шагом, перед его глазами все плыло и переворачивалось; казалось, стоит ему на секунду ослабить хватку и разжать пальцы, как он с грохотом полетит на землю.
Ли Чжэнь был уже на грани обморока.
А режиссер все медлил и никак не давал команду завершить съемку.
И лишь тогда, когда его действительно едва не вывернуло наизнанку, режиссер наконец без тени спешки скомандовал снять дубль.
Глядя на то, как Ли Чжэнь, словно лишившись чувств, кубарем скатился с карусели и замер в крайне жалкой позе, режиссер ощутил укол мимолетного удовлетворения.
Если говорить начистоту, он действительно намеренно создавал для Ли Чжэня дополнительные трудности.
Этот тип вызывал у него глубокое отвращение.
Эта часть съемочного процесса отняла уйму времени и сил, все присутствующие валились от усталости, и никому не было дела до Ли Чжэня, который сидел на корточках у дерева, изнывая от головокружения и не имея сил даже подняться на ноги.
Он в одиночестве стоял у ствола дерева, шумно и глубоко дыша, пытаясь прийти в себя.
Постепенно дурнота отступила, и к нему вернулась ясность мысли.
И в то же мгновение он вновь уловил тот самый, вызывающий крайний дискомфорт взгляд.
На этот раз ощущение было во сто крат мощнее предыдущего; Ли Чжэня затрясло от внезапного озноба. Он резко вскинул голову, вглядываясь в колышущееся море людей, но так ничего и не обнаружил.
Вот только на сей раз взгляд не исчез, как в прошлый раз, а стал лишь еще более осязаемым и тяжелым.
Ли Чжэнь с ужасом осознал, что абсолютно не понимает, где именно прячется этот тайный соглядатай!
Может, где-то поблизости затаился кто-то из его старых врагов, кто узнал его?
Но откуда здесь взяться врагам?
Об этих съемках ведь не было известно абсолютно никому!
Чем дольше он размышлял об этом, тем более жуткой казалась ситуация; со лба крупными каплями катился холодный пот.
Этот неуловимый, липкий страх просачивался сквозь каждую пору его тела, проникал в кровь и въедался в самые кости, медленно, но верно затягивая его на самое дно бездонной пропасти.
Испытывая дикий ужас, Ли Чжэнь отчаянно нуждался в том, чтобы кто-то находился рядом с ним.
Он наугад ухватил за рукав стоявшего неподалеку парня примерно его возраста.
— Ты не мог бы пройтись со мной? — Из-за дикого перенапряжения его речь стала прерывистой, а в глазах, скрытых за прорезями маски, читалась крайняя степень паранойи.
Парень прекрасно знал, кто перед ним стоит, и был наслышан о его гнилой репутации.
На его лице отразилось глубокое омерзение.
Не дождавшись ответа, Ли Чжэнь перефразировал свою просьбу:
— Ты не мог бы просто постоять со мной рядышком? — спросил он.
На сей раз парень повернул голову, смерил его яростным взглядом и наконец соизволил ответить:
— Отвали от меня!
От этого резкого окрика Ли Чжэнь опешил, под маской его лицо стало мертвенно-бледным.
Тот зловещий взгляд подобрался еще ближе; у него зашевелились волосы на голове, он был уже в шаге от безумия.
Не став дальше навязываться этому парню, Ли Чжэнь поспешно развернулся и ухватил за одежду какого-то мужчину.
Он озвучил точно такую же просьбу.
И в ответ получил абсолютно аналогичный отказ.
Короткий перерыв подошел к концу, и режиссер принялся зычным голосом созывать всех, требуя как можно скорее переместиться на следующую съемочную локацию.
Толпа зашевелилась и пришла в движение.
— Подождите, да подождите же вы меня! — Ли Чжэнь, измученный этим невидимым преследованием, находился на грани психологического срыва.
Видя, как люди подхватывают реквизит и аппаратуру и устремляются прочь, и понимая, что никто не собирается его ждать, Ли Чжэнь бросился догонять уходящую толпу.
И тут краем глаза он внезапно уловил силуэт в черном.
Этот человек стремительно вынырнул из гущи массовки и, пряча правую руку за спиной, двинулся наперерез уходящему потоку людей прямо к нему.
Он шел, низко опустив голову и скрывая лицо под повязкой, укутанный с ног до головы так, что не оставалось ни единого просвета.
Но даже несмотря на эту маскировку, Ли Чжэнь мгновенно узнал его.
Это был Ляо Шэн.
Ляо Шэн быстрыми шагами приближался к нему, а Ли Чжэнь замер, не понимая, что происходит.
Он застыл как вкопанный, в эту секунду абсолютно не соображая, как ему следует поступить.
Ляо Шэн поравнялся с ним, но не стал останавливаться. Проходя мимо, он издал тихий, леденящий душу смешок, в котором сквозило крайнее безумие.
В следующее мгновение перед глазами Ли Чжэня промелькнул смутный отблеск белого света, и маска на его лице без всяких видимых причин сорвалась и упала на землю.
Одновременно с этим в районе щеки возникло странное ощущение — словно туда вонзилось что-то острое, принеся с собой резкую, обжигающую боль.
Ли Чжэнь замер на месте, оцепенело поднял руку и коснулся того участка лица, где горела кожа.
Его пальцы мгновенно окрасились во что-то мокрое и липкое, а в нос ударил резкий запах крови.
Он с дрожью поднес руку к глазам; ему казалось, что это простое движение длилось целую вечность.
Когда он увидел свои ладони, сплошь покрытые багровой кровью, из его глаз неудержимым потоком хлынули слезы.
Ли Чжэнь в ужасе и боли зажал лицо руками, он хотел закричать, но из горла доносился лишь хрип. В полном отчаянии он опустился на корточки прямо на землю, беспомощно наблюдая, как капли крови сочатся сквозь его пальцы и падают на асфальт. Этот алый цвет резал глаза так сильно, словно ему под веки вонзили острую иглу.
Очень скоро окружающие заметили неладное; раздались испуганные крики, призывающие шедших впереди людей срочно вернуться.
И без того шумная толпа окончательно погрузилась в хаос: люди с криками бросились назад, но никто не решался подойти вплотную и посмотреть, что произошло.
Следом за этим несколько человек бросились в погоню за виновником этого происшествия и вскоре притащили его назад, намертво скрутив ему руки за спиной.
Ляо Шэн точным движением сорвал с себя защитную маску. Глядя на скорчившегося на земле человека, который судорожно сжимал лицо руками и заходился в беззвучном плаче, готовый вот-вот потерять сознание, он не выдержал и расхохотался.
Этот безумный, дикий хохот заставил всех присутствующих содрогнуться от ужаса.
— Ха-ха-ха-ха! Ли Синь! Не ожидал, да? Не ожидал, что я приду за тобой сегодня?! — Он мертвой хваткой вцепился в волосы лежащего человека, силой пытаясь заставить его поднять голову. — Ну как тебе? Каково это — чувствовать, как твоя жизнь катится к чертям? Скажи, здорово ведь, правда?!
— Что же ты прячешь морду? А ну подними рыло! Пусть все посмотрят, во что ты превратился! Ха-ха-ха-ха!
Человек, которого он изо всей силы тянул за волосы, отчаянно сопротивлялся и не желал открывать лицо.
Ляо Шэн со злостью стиснул зубы и рванул еще сильнее, вынуждая его поднять голову.
Однако, когда он наконец разглядел лицо своей жертвы, безумная улыбка на его губах медленно окаменела. В его глазах отразилось глубокое недоумение и шок.
А в следующую секунду на смену им пришло дикое отвращение.
На левой половине лица Ли Чжэня красовался длинный и глубокий свежий разрез, полностью изуродовавший его внешность.
Эта рана напоминала уродливого багрового червя, сочащегося свежей кровью при малейшем движении мышц.
— Ли Чжэнь! Ах ты ж тварь, безмозглый кусок идиота, способный только портить чужие планы!
Выплюнув это оскорбление, Ляо Шэн окончательно потерял рассудок от ярости.
Он замахнулся, намереваясь забить этого тупицу до смерти.
Однако в то же мгновение на него навалилась целая толпа людей, намертво прижав его к земле и лишив возможности сделать хоть малейшее движение.