Глава восемьдесят вторая. Брат
Мать Ли Сяня ещё долго и путано всё объясняла.
Только тогда присутствующие наконец-то во всём разобрались.
Ведущая, которая только что настойчиво вела расспросы, гневно покраснела.
В чём же Ли Сянь перегнул палку?!
Ни капли не перегнул!
Выслушав подробную историю случившегося, она даже посчитала, что Ли Чжэнь получил недостаточно суровое возмездие.
Ли Сянь действительно отдал Ли Чжэню рекламный контракт с парком развлечений, но Ли Чжэнь заполучил его с помощью шантажа.
Включая и то, как Ли Чжэнь позже связался с Ляо Шэном и пошёл с ним на сделку, пытаясь объединить усилия, чтобы со свету сжить Ли Сяня.
Всё это было раскрыто до мельчайших деталей.
В то же время в сети распространилась аудиозапись.
Услышав эту запись, зеваки, которые изначально сохраняли скептический настрой, тоже изменили своё отношение.
Жалеть этого урода?! Что жалеть это существо, которое и человеком-то назвать нельзя?
Ли Сянь не принял извинений матери Ли Сяня.
На том конце провода повисло недолгое молчание.
Когда Ли Сянь уже собирался повесить трубку, оттуда снова донёсся звук. Это был на редкость знакомый мужской голос:
— Тебе стало хоть немного лучше?
Как только раздался этот голос, в студии мгновенно поднялся невероятный шум.
Поворот сюжета!!!
Почему господин Гу на том конце провода?
От этого нежного и балующего тона господина Гу можно просто умереть от восторга!
Ли Сянь тоже этого не ожидал. Он в изумлении держал мобильный телефон и какое-то время не знал, что сказать.
Гу Жань снова спросил: — Всё ещё не стало лучше?
Сказав это, он снова передал кому-то трубку.
С противоположной стороны опять донеслись звуки плача матери Ли Сяня, которая изо всех сил пыталась сдержать рыдания.
— Извиняйся, — холодно бросил Гу Жань. — Когда он примет извинения, тогда я отпущу.
Мать Ли Сяня вспылила от депрессии и злости: — Ты, как-никак, занимаешь такое высокое положение, как ты можешь говорить такие детские вещи?
— Детские? — с интересом переспросил Гу Жань.
Похоже, он снова предпринял какое-то действие, из-за чего мать Ли Сяня в испуге дико завопила.
— Сянь-сянь!! Прошу тебя, прости нас, — плакала она. — Ты хороший ребёнок, ты всегда был очень послушным. Если ты согласишься простить нас, мы готовы исчезнуть навсегда! И больше никогда не появляться!
И тут Ли Сянь рассмеялся.
Вовсе не из-за матери Ли Сяня, его рассмешил Гу Жань.
— Ребёнок Гу? — поддразнил Ли Сянь. — И где ты только набрался этих штучек? Да ещё и разыграл так неумело.
На том конце провода на несколько секунд воцарилась тишина.
— Конечно же, научился у тебя, — притворно серьёзно ответил Гу Жань. — Не помнишь?
Ли Сянь: — А?
— Что-то вроде: «Если ты меня не поцелуешь, я улягусь на тебя и не слезу», — небрежно произнес Гу Жань. — Неужели не ты говорил эти слова?
Ли Сянь: — ...
Ли Сянь: — ??? — Когда это он говорил подобные вещи?
Главное, неужели Гу Жань умудрился так пошутить при всех в такой обстановке?!
Ли Сянь занервничал и только тогда вспомнил, что Гу Жань не знает о том, что он сейчас даёт интервью в прямом эфире.
Но когда он вспомнил, было уже слишком поздно.
Эти слова через громкую связь телефона уже чётко и ясно услышали все присутствующие.
Ли Сянь отчаянно хотел объясниться, однако, подняв голову, увидел, как режиссёр взволнованно держит белую маркерную доску, на которой было написано несколько слов:
«Отлично! Замечательно! Не надо объясняться! Пусть господин Гу и дальше заблуждается!»
Ли Сянь: — ???
Этот режиссёр что, с ума сошёл от желания хайпануть?
Опрометчиво отказывать режиссёру прямо в лицо было неудобно, поэтому Ли Сянь попытался намекнуть: — Господин Гу, я сейчас очень занят, может, поговорим, когда вернёмся домой?
Гу Жань: — После возвращения домой у нас найдутся другие дела.
Ли Сянь: — Какие?
Когда Гу Жань говорил это, его тон был явно двусмысленным, и он ещё и посмеивался.
Сразу было понятно, что слова не предвещали ничего приличного.
— Я сегодня специально поехал в больницу, неужели ты вечером хорошенько меня не отблагодаришь? — совершенно не собираясь останавливаться, Гу Жань медленно изводил его намёками.
Ли Сянь от этих намёков весь покраснел до ушей. Он украдкой взглянул на стоящую рядом ведущую.
Увидев, что ведущая едва сдерживает смех, он почувствовал, как лицо запылало ещё сильнее.
В суматохе повесив трубку, он наконец-то временно положил конец этому непредвиденному инциденту.
///
У него-то инцидент завершился, но в интернете всё поднялось на уши так, что уже невозможно было остановить.
Сначала поездка Гу Жаня в больницу за доказательствами, затем интервью Ли Сяня в прямом эфире...
Даже самый слепой уже разглядел бы, в чём тут дело.
Это же чистой воды грандиозное зрелище: «Господин Гу лично явился защитить свою жёнушку»!
Получив файл с аудиозаписью из телефона Ли Чжэня, Гу Жань выложил его в соцсеть Вейбо. Количество просмотров очень быстро перевалило за миллион.
В то же время Гу Жань совершил нечто из ряда вон выходящее для себя — впервые за сто лет сам опубликовал пост в Вейбо.
Просто и понятно, всего два слова: — Извиняйся.
Пользователи сети почувствовали, что пахнет жареным, но спрашивать не осмеливались.
Хоть Ли Чжэнь и сошёл с ума, отец и мать Ли Сяня уже вместо своего сына произнесли слова «прости меня» если не тысячу, то десять тысяч раз точно. Пусть даже в самом конце Ли Сянь так и не принял извинений этих двоих, но Ли Чжэнь со своей стороны точно принёс извинения.
Тогда, помимо Ли Чжэня, кому ещё нужно было извиняться?
У некоторых хейтеров появилось нехорошее предчувствие.
И действительно.
Вскоре после этого один крупный блогер с более чем сотней тысяч подписчиков вдруг по собственной инициативе предложил заблокировать свой аккаунт в Вейбо.
«Сперва приношу глубокие извинения Сянь-сяню! @Ли Сянь. Раньше, не зная точных деталей дела, я самовольно открыл рот, чем доставил Сянь-сяню огромные неприятности. Тогда я был на взводе и наговорил кучу гадостей, переходя на личности и оскорбляя Сянь-сяня, это моя вина. Теперь, узнав правду о случившемся, я глубоко осознал свои ошибки и готов добровольно заблокировать свой аккаунт в Вейбо в знак твёрдого намерения извиниться!»
«И ещё! Хочу заявить, что моя блокировка и извинения не имеют к господину Гу никакого отношения!»
«Ни! Ка! Ко! Го! От! Но! Ше! Ни! Я!»
Широкая публика пользователей сети закатила глаза.
Только дурак поверит, что это дело не связано с Гу Жанем.
Впрочем, репутация у этого блогера и правда была скверной. И он не только в этот раз намеренно целился в Ли Сяня. Ещё задолго до этого данный блогер постоянно публиковал необоснованные высказывания, очерняющие Ли Сяня. Ли Сяню было лень с ним связываться, да и фанаты Ли Сяня не хотели доставлять проблемы своему кумиру, поэтому всегда предпочитали смотреть на это сквозь пальцы.
В этот раз наконец-то удалось свалить этого блогера, чьи моральные ориентиры улетели бог весть куда!
Фанаты Ли Сяня взрывали петарды в фан-клубе, и даже закрепили в шапке фразу: «Господин Гу защищает жёнушку! Непобедимо крут!».
Поначалу Ли Сянь, обнаружив, что в его личном фан-клубе сменили закреплённое сообщение, из любопытства сам зашёл посмотреть.
Увидев эту фразу, он мгновенно прыснул от смеха.
А ещё раздел его личных сообщений.
Из-за того поста Гу Жаня из двух слов, можно сказать, всё было окончательно разгромлено наплывом сообщений.
«Мамочки мои, я была слепа, раз сочувствовала Ли Чжэню! Я ошиблась, ошиблась, я правда была слепой! (Папочка Ли, посмотри на меня!!)»
«Всё, что я раньше говорила про жестокость, коварство, расчётливость и интриганство — это я всё про себя говорила!!! Папочка Ли, я тебе говорю, в этом мире нет никого более жестокого, чем я, то, что сделал ты — это вообще ничто, будь я на твоем месте, я бы собственными руками взял нож и прикончил Ли Чжэня!»
«Папочка Ли, прости меня!!! Умоляю на коленях о прощении!»
Будь то крупные или мелкие блогеры, обладатели вип-аккаунтов или обычные пользователи — абсолютно все присылали скриншоты со своими ошибками, совершёнными когда-то по неведению, и с полной искренностью бежали к нему в личку, прикрепляя идущие от чистого сердца покаянные письма длиной от нескольких сотен до тысяч слов.
Ли Сянь сам не ожидал, что ситуация разовьётся до такой степени.
Чтобы в его Вейбо наконец наступил покой, вдоволь насмотревшись на это зрелище, Ли Сянь опубликовал пост с общим ответом:
«Твой брат Ли крут в обществе, слов на ветер не бросает».
«Так что, завязывайте с извинениями».
В разделе личных сообщений вмиг стало тихо, как в танке.
— Твой старший папа такой способный, я и сам не знал, что в телефоне Ли Чжэня есть аудиозапись, — Ли Сянь теребил крошечную ручку сына, лежащего у него на коленях, и щекотал его ладошку. — Вот вернётся скоро твой старший папа, ты у него и спроси.
А-Ван ворочал своими чёрными, как смоль, глазками, глядя на него, пару раз причмокнул маленьким ротиком и помотал головой.
Тётушка Сун, глядя на это взаимодействие большого и маленького, уютно устроившихся на диване, не удержалась от улыбки.
— Сянь-сянь, ты тоже прекращай постоянно говорить А-Ваню всё это, А-Ван ведь ничего не понимает, — с этими словами тётушка Сун вытерла руки досуха и достала из шкафа стопку книг. — А-Ваню пора учиться разговаривать.
Ли Сянь взял книги из её рук с прискорбным выражением лица.
— Растить сына — такая морока, — Ли Сянь скорчил горькую гримасу. — Я за всю свою жизнь, пока рос, не держал в руках столько книг.
Хотя всё это были детские обучающие пособия.
Он открыл книгу, перелистнул на случайную страницу и, тыча пальцем в картинки, начал по одной обучать А-Ваня.
А-Ван тоже гулил и лепетал вслед за ним.
Как раз во время этого занятия вернулся Гу Жань.
Ли Сянь мимоходом накрыл книжкой, что была у него в руках, маленькую головку собственного сына.
Даже не позаботившись обуться, он прямо с дивана подпрыгнул и в два-три шага запрыгнул на Гу Жаня.
— Старик Гу! — позвал он.
Гу Жань подхватил его обеими руками. Услышав, как тот его назвал, он мгновенно рассмеялся и попутно не слишком сильно, но ощутимо ущипнул его.
Ли Сянь от его щипка весь натянулся как струна и чисто машинально крепче обнял Гу Жаня за шею.
Гу Жань вскинул брови, глядя на него: — «Старик Гу» — это то, как тебе дозволено меня называть?
Ли Сянь от его щипков совсем обмяк, и его голос стал гораздо глуше: — Господин Гу.
Сам не зная почему, Гу Жань просто обожал слушать, как этот молодой парень послушно и кротко звал его «господин Гу».
Особенно в ночное время.
Когда человек, который в обычные дни бывал вспыльчивым и капризным, с сильной гнусавостью в голосе звал его «господин Гу», это сводило его с ума до потери пульса.
Почувствовав, что Гу Жань возбудился, Ли Сянь весьма благоразумно решил поберечь свою жизнь.
Он ловко сполз с Гу Жаня и со всех ног бросился к собственному сыну в поисках убежища.
А-Ван сидел на прежнем месте, на голове у него всё ещё красовалось учебное пособие, которое тот только что небрежно на него наложил. Лицо малыша было полным обиды и слегка выражало пренебрежение.
Он надул губки, а в глазах стояли слёзы.
Гу Жань тоже подошёл туда, присел рядом с ним и стал смотреть, как тот открыл книгу и с важным видом учит сына.
Ли Сянь указал на свинью и сказал: — Это корова.
Гу Жань: — ?
Затем он указал на корову: — Это овечка.
Гу Жань: — ...
К счастью, хоть учил он и ненадёжно, А-Ван его совершенно не слушал.
Ли Сянь указал на пару картинок и бросил это дело, весьма удручённо признав: — Что за чертовщина тут нарисована.
Он отбросил в сторону детскую книжку с картинками, где животные были ни то ни сё, взял собственного сына обеими руками и принялся учить лично, чётко артикулируя губами: — Па-па.
А-Ван грыз зубами простыню, моргая глазками, уставился на него и, выказывая уважение, скопировал его, открыв рот: — Па-па.
Ли Сянь снова стал учить: — Бра-тик.
То ли у него язык не поворачивался, то ли ещё что, но слово «братик» вылетело из его рта, вчистую превратившись в «кэ-кэ» (братец).
Гу Жань с полуулыбкой посмотрел на него: — Ты так неправильно учишь.
Ли Сянь тут же заупрямился: — Это почему неправильно?
— Я учу из уст в уста! — Ли Сянь уставился на него. — С чего бы неправильно?!
Гу Жань вдруг подался телом вперёд, приближаясь к нему: — Я научу тебя.
Он воспользовался моментом и впился в губы Ли Сяня. И пока тот, широко распахнув глаза, ещё не успел прийти в себя, ловкий кончик его языка раздвинул зубы.
Он прижал его мягкий и влажный язык.
Ли Сянь в спешке снова накрыл книгой голову А-Ваня, который сидел рядом и преданно хлопал глазами. Страницы книги опустились, точнехонько прикрыв глаза А-Ваню.
Сам Ли Сянь покраснел до корней волос.
Дыхание, силой навязанное противоположной стороной, капризно давило на него, не давая вздохнуть, и он инстинктивно попытался оттолкнуть его.
Гу Жань не стал больше к нему приставать и позволил себя оттолкнуть.
И ещё так подло тихонечко рассмеялся.
— Чушь собачья, разве я могу так учить сына? — во весь голос закричал он с пунцовым лицом, немного злясь.
Из-за того, что его поцеловали слишком крепко, в глазах всё ещё стояла лёгкая туманная дымка, поднявшаяся от того, что он только что едва сдерживался.
— Ты меня дуришь? Пользуешься мной?
Гу Жань одной рукой обнял его за плечо, не имея ни малейшего желания отвечать ему. Он лишь чувствовал, что того поцелуя только что было совершенно недостаточно.
— Послушай, — ласково уговаривал он. — Давай ещё разок?
Ли Сянь машинально немного отпрянул назад: — Нет.
Посчитав, что его отказ прозвучал слишком уж решительно, Ли Сянь поспешно добавил: — Мне уже лучше, я сейчас говорю очень членораздельно.
— Я прочитаю тебе, — спасая А-Ваня из-под учебного пособия, Ли Сянь указал на иероглифы в книге. — Братик.
Он снова поднял голову и с угодливой улыбкой уставился на Гу Жаня: — Братик.
— Ну как? Разве это не стандарт первоклассного произношения на путунхуа?
Возможно, боясь, что тот разозлится, глаза молодого человека сияли, и в них явно сквозил угодливый огонёк.
У Ли Сяня вообще не было никаких других мыслей, он просто-напросто хотел доказать, что его язык уже в полном порядке, и слова он выговаривает чётко, так что Гу Жаню больше не нужно целовать его под надуманными предлогами.
Однако Гу Жань думал совсем не так.
Эти его два обращения «братик» были донельзя послушными, они подчинили его себе без остатка.
С какой стати ему теперь отпускать его?
Гу Жань поднялся, взял на руки сына, который растерянно хлопал своими большими глазками, и передал его тётушке Сун: — Пора укладывать его спать.
— Который сейчас час? Какое спать? — Ли Сянь был немного ошарашен. Обычно в это время А-Ван ещё ползал по всему полу и баловался.
Тётушка Сун поначалу тоже слегка опешила, но затем до неё что-то дошло, и с выражением лица «я всё понимаю» она прыснула от смеха.
Так рассмеялась, что аж глаз не стало видно.
После того как сына унесли, Ли Сянь в одно мгновение лишился всякого чувства безопасности.
Гу Жань ещё более бесцеремонно обнял его, приблизившись к самому его уху: — Как ты меня только что назвал?
Ли Сянь: — Старик Гу?
— ... — Гу Жань в качестве наказания слегка прикусил его за мочку уха. — Всё ещё балуешься?
Чувствительная мочка уха подверглась его укусу, да вдобавок по ней прошёлся горячий и влажный кончик языка. Ли Сянь весь разом напрягся в ту же секунду.
Гу Жань: — Последний шанс. Будь посерьёзнее, иначе сегодня ночью и не думай поспать как следует.
Он уже тоже не смел больше дурачиться, если продолжать в том же духе, можно и правда промучиться целую ночь. Ли Сянь затаил дыхание, потакая его желаниям: — Братик. — Как только слово сорвалось, он осмелел: — Старший брат, не мог бы ты сначала отпустить меня? Ты обхватил мою талию, а я не смею сесть к тебе на...
Прежде чем слова были досказаны, Гу Жань стащил Ли Сяня со своих колен и разом прижал к дивану.
Ли Сянь уставился на него: — Гу Жань! Ты что, свои слова на ветер бросаешь?! Разве ты только что не говорил, что если я буду серьёзным, то ты дашь мне хорошенько поспать?
— Ну да, — Гу Жань смотрел на него сверху вниз, приподняв брови. — Разве это не означает «хорошенько поспать»?
В душе Ли Сяня пронеслось «офигеть», это был первый раз, когда он видел, чтобы Гу Жань так нагло шёл на попятную.
— Братик ляжет вместе с тобой хорошенько поспать, идёт? — Гу Жань расстегнул пуговицу на его пижаме, его смех звучал хрипло: — Младший братишка, тебе нужно быть послушным.