Глава 63. Битва мемов
Получив отказ, малышка, похоже, немного растерялась. Она оглянулась на уже подошедших родителей, а затем снова повернулась к Ли Синю и умоляюще протянула: — Ну правда, совсем-совсем нельзя?
Ли Синь прищурился и мягко улыбнулся: — Это твои папа с мамой попросили тебя разузнать?
Судя по всему, он попал в самую точку: девочка принялась смущенно теребить пальчиками подол своего платьица и стыдливо опустила голову. Немного потоптавшись на месте, она развернулась и бросилась в объятия подошедших супругов.
Мама девочки, разумеется, сразу узнала Ли Синя и сильно удивилась. Она о чем-то тихо расспросила дочку, после чего выпрямилась и вежливо объяснила Ли Синю: — Мы заметили вас еще у кассы, когда покупали попкорн. Тогда мы лишь строили догадки и до последнего не могли поверить глазам. Но когда вышли после сеанса и снова столкнулись здесь, Сяо Жуй как раз призналась, что ей безумно понравился этот малыш. Вот мы и подговорили ее подойти к вам и спросить заодно.
Она сделала небольшую паузу и с надеждой уточнила: — Скажите, мы могли бы сделать с вами совместное фото?
В итоге две семьи очень тепло и дружелюбно сфотографировались на память. После этого мама девочки еще несколько раз рассыпалась в благодарностях и увела дочку с собой.
Ли Синь проводил их взглядом и не удержался от вопроса: — Я что, выгляжу очень грозным?
Гу Жань ответил абсолютно ровным тоном: — А разве нет?
— Гу Жань?! И у тебя еще поворачивается язык называть грозным меня?! — Ли Синь вытаращил на него глаза от такого возмущения. — Да во мне нет и одной десятитысячной доли твоей суровости!
Гу Жань отрезал: — Есть.
А затем добавил: — Ты действительно бываешь очень грозным.
Он своими глазами видел, как Ли Синь смешно раздул щеки от злости, а его волосы на макушке, казалось, готовы были встать дыбом. Этот воинственный, но безумно милый вид парня в очередной раз до глубины души зацепил мужчину. Не став больше ничего говорить, Гу Жань мягко увлек его за собой, они сели в машину и тронулись в сторону дома.
Ли Синь и сам прекрасно знал, что характер у него далеко не сахарный, но услышать такое от Гу Жаня ему почему-то было чертовски обидно. Внутри все кипело от невысказанного раздражения, и, не имея возможности выплеснуть эту эмоцию на мужа, Ли Синь решил перенаправить свой гнев на Ли Чжэня, открыв Weibo (социальная сеть).
Часть пользователей интернета по-прежнему строчила гневные комментарии, обвиняя его в том, что он довел собственных престарелых родителей до ручки. Парень искренне не понимал, как вообще можно сочувствовать этим двум старикам. Неужели это тот самый случай, когда у заслуживающего презрения человека обязательно находится какая-то жалкая черта? И когда их низость доходит до предела, это начинает вызывать у людей жалость? Ему не особо хотелось копаться в чужой психологии.
Вспыхнувшая злость привела к тому, что он прямо со своего официального верифицированного аккаунта зашел в топ-тему горячих обсуждений и принялся жестко отчитывать сердобольных комментаторов. Хотя это было даже не нравоучение, а скорее очень резкий, агрессивный отпор.
Он буквально разносил их в пух и прах.
«Наше тело, плоть и кровь дарованы нам родителями (身体发肤，受之父母 — китайская идиома). Ли Синь что, вообще в школе не учился? Как у него только сердце не перевернулось оставить собственных родителей замерзать на улице под ледяным ветром?! /ну-ну/»
Этот комментарий набрал больше всего лайков и репостов, сильнее остальных мозоля глаза. Ли Синь первым делом прикрепил к своему ответу мем с надписью «Какого черта это вообще тебя колышет?», а затем четко вбил текст:
«А ты сам-то в школе учился? Знаешь вообще, как пишутся слова "правда" и "факты"? Дружище, ты каким местом увидел, что я оставил родителей замерзать на улице под ледяным ветром (喝西北风 — китайская идиома, означающая "голодать, мерзнуть, остаться без гроша")? Моя мать умерла много лет назад, а отца у меня никогда не было. О каких таких родителях ты тут распинаешься?»
Выдав эту тираду на одном дыхании, Ли Синь решительно нажал кнопку «Отправить». И не успело пройти и минуты, как он своими глазами увидел, что его ответ получил первый лайк.
От Гу Жаня.
Парень сделал вид, будто ничего не заметил, и продолжил листать ленту ко второму и третьему популярному комментарию.
«Я считаю, что Ли Синь обязан взять на себя ответственность по содержанию родителей. Как минимум, он должен ежемесячно переводить им фиксированную сумму на жизнь».
Ли Синь прикрепил мем с надписью «Я твой папочка» и ответил:
«Я сам на мели. Может, ты мне тоже будешь каждый месяц подкидывать деньжат на жизнь?»
«Пусть этот неблагодарный ублюдок катится к черту из шоу-бизнеса!»
Увидев этот выпад, Ли Синь едва сдержал дикий хохот — настолько его это позабавило. Покопавшись в галерее смартфона, он выудил мем со смешной собакой, у которой от удивления отвисла челюсть, подписал картинку «Ошалеть, ну и ну» и добавил текст:
«Может, это диванным клавиатурным воинам пора свалить к черту из Weibo?»
Сам Ли Синь из последних сил сдерживал смех, а вот сидевший на переднем сиденье Гу Жань сдерживаться не стал и откровенно рассмеялся. Он смеялся так искренне, что водитель чуть было не подумал, будто свернул не туда по навигатору, и в панике принялся коситься на экран с маршрутом.
Ли Синь, глядя на то, как Гу Жань мгновенно пролайкал все три его ответа, недоуменно спросил: — И над чем ты ржешь?
Гу Жань ничего не ответил, но принялся стремительно набирать какой-то пост на своем телефоне. При этом в уголках его глаз и губ играла невероятно довольная улыбка. Водитель то и дело испуганно поглядывал на своего обычно сурового босса через зеркало заднего вида, всерьез сомневаясь, не спит ли он еще после утреннего дежурства.
Тем временем на вкладке «Горячие темы» пулей взлетел новый хэштег: #ДерзкийОтветЛиСиня.
Его три ответа за считанные минуты разлетелись по сети, собрав тысячи репостов, лайков и комментариев. Хейтеры сразу же попытались вывернуть эти резкие сообщения наизнанку, выставив парня капризным скандалистом, который устраивает сцены на пустом месте. Однако внимание большинства нормальных пользователей привлекли вовсе не текстовые аргументы Ли Синя. Стоило людям открыть ветку комментариев, как их взгляд намертво приковывали три прикрепленные картинки.
Что это еще за невероятно милый, очаровательный маленький пухляш?!
Преданные фанаты Ли Синя провели детальный анализ изображений и быстро пришли к единогласному выводу: этот забавный пухлый малыш на кадрах — абсолютно точно родной сын Ли Синя, без вариантов! Ли Синь превратил собственного ребенка в стикерпак для мемов и с ходу выкатил целых три штуки?!
Эти три картинки в одно мгновение стали главным оружием пользователей сети. Фанаты начали активно использовать их, чтобы затыкать рты придирчивым хейтерам в комментариях.
«Те, кто кукарекает про неблагодарность Ли Синя, вы вообще видели, как он относится к старому главе семейства Гу? Дедушка родного внука так сильно не балует, как его! Вспомните кадры с банкета: Ли Синь заботился о пожилом человеке буквально каждую секунду, окружая его невероятным вниманием! Картинка_Какого_черта_это_тебя_колышет.jpg»
«Синь-синь уже тысячу раз говорил, что полностью разорвал все связи с семьей Ли... Более того, официальное заявление об отказе от сына в свое время выпустили именно сами Ли. Сначала выкинули человека как ненужный мусор, а теперь прибегаете с жалобами, что он не хочет признавать в вас родителей?! Картинка_Ну_и_ну_собака_в_шоке.jpg»
«Даже говорить ничего не хочется в этой ветке, просто оставлю этот шедевр здесь. Картинка_Я_твой_папочка.jpg»
Поняв, что раскачать тему семейной морали и сыновнего долга не получится, хейтеры моментально переобулись и попытались зайти с другой стороны — ударить по репутации и личным качествам актера. Они уже приготовились обвинить его во лжи: мол, раз уж ты во всеуслышание разорвал все отношения с семьей Ли, то не имел права нагло забирать их имущество.
Но Гу Жань, словно просчитав их жалкие мысли наперед, именно в этот момент опубликовал официальный пост на своей странице:
«Дом забрал я, и на данный момент эта недвижимость официально принадлежит мне. Ли Синь не имеет к этой истории абсолютно никакого отношения. Семья Ли ради получения легких денег решила продать жилье и влезть в долги к черным кредиторам. Ростовщики впоследствии просто переуступили мне эти долговые обязательства, вот и вся история. Кроме того, думаю, все присутствующие здесь без труда смогут догадаться, ради чьих именно нужд чета Ли так отчаянно пыталась раздобыть эти деньги?»
А в самом низу поста красовался прикрепленный мем: Попытка_построить_из_себя_милашку.jpg.
Стоило Ли Синю увидеть эту картинку, как у него внутри буквально все взорвалось от возмущения — он подскочил так резко, что даже спящий у него на руках А-Ван вздрогнул от неожиданности.
— Гу Жань! — парень со всей силы пнул водительское сиденье сзади. — А ну живо удали этот пост, твою мать!
Гу Жань с абсолютно невозмутимым видом убрал смартфон в карман: — Не удалю.
— Ты когда вообще умудрился втихаря меня сфотографировать?! И почему ты выбрал самый дурацкий кадр, где я выгляжу как полный идиот?! — Ли Синь балансировал на грани нервного срыва. Он со слезами на глазах гипнозировал экран телефона, где красовался мем с его собственным лицом. — Я же, черт возьми, публичная личность, звезда кино!
Гу Жань парировал: — А мой сын — ребенок этой самой звезды.
Ли Синь взмолился: — Тогда я удалю мемы с сыном, а ты удали мем со мной! И мы в расчете!
Гу Жань, не раздумывая ни секунды, выдал короткое и емкое: — Нет.
Ему безумно нравилась эта картинка. На ней сонный парень только-только открыл глаза, смешно тер кулаком веки и капризно поджимал уголки губ, явно не желая выбираться из теплой постели.
Обычные пользователи интернета толком не понимали, что происходит и к чему вся эта суета. На их глазах масштабный семейный скандал и поливание грязью за считанные минуты превратились в грандиозную юмористическую битву мемов.
Сам Гу Жань — холодный, суровый генеральный директор, который обычно писал посты строго по делу, укладываясь в пару предложений без единого смайлика — сегодня мало того что выпустил разгромное официальное опровержение, так еще и впервые в жизни прикрепил к тексту картинку. Хотя, если присмотреться, этот мем был вовсе не аргументом в споре, а скорее изощренным способом Гу Чжоня публично похвастаться своей очаровательной половинкой.
«А-а-а-а-а, я протестую! Почему наш Синь-синь выглядит настолько сногсшибательно и мило, даже когда из него делают дурацкий мем?!»
«Это что, семейная б-битва картинок на троих? /смеющийся песик/»
«Погодите, а разве мы изначально не обсуждали то, как Ли Чжэнь использует своих полоумных стариков, чтобы нагло хайповать и клеветать на Ли Синя?»
Хотя Гу Жань не стал вдаваться в юридические тонкости и расписывать, о каких конкретно долгах шла речь, он прикрепил к посту официальные сканы договора. Мужчина предусмотрительно скрыл самые важные конфиденциальные данные черной цензурой, оставив на виду лишь ключевые моменты сделки.
Его финальная двусмысленная фраза, как и следовало ожидать, мгновенно разожгла нешуточное любопытство среди аудитории. Ради чего еще старики из семьи Ли могли пойти на такую крайность — продать последнюю крышу над головой и влезть в кабалу к мафии? Да кроме нужд их обожаемого старшего сыночка, других вариантов просто быть не могло.
В это же самое время Ли Чжэнь, который еще не успел заглянуть в соцсети, пребывал в на редкость прекрасном расположении духа. Он как раз принял душ и собирался лечь спать, когда на экране его телефона высветился входящий вызов от Ляо Шэна.
Редкое хорошее настроение улетучилось в ту же секунду. Ли Чжэнь нахмурился, в нерешительности замер на пару мгновений, но все же провел пальцем по экрану, принимая вызов.
Голос мужчины на том конце провода звучал на удивление мягко и дружелюбно, даже с легким смешком: — А-Чжэнь, ты сейчас свободен? Не хочешь прогуляться и встретиться? — несмотря на ласковые слова, от его тона веяло леденящим душу холодом. — У меня есть к тебе очень важный разговор. Или, может, мне самому приехать к тебе домой?
От этих пары коротких фраз у Ли Чжэня внутри все сжалось, словно чья-то безжалостная рука крепко сдавила его сердце. Ему стало физически трудно дышать.
Он с трудом выдавил из себя: — Нет... Не нужно, не стоит.
Ляо Шэн продолжил: — Ты уже видел, что творится в Weibo? Это ведь твоих рук дело?
— Да, это сделал я. Но я лишь констатировал факты, а не устраивал скандал на пустом месте! — Ли Чжэню было жутко не по себе, но он изо всех сил старался держать лицо и оправдываться.
Он намеренно утаил от Ляо Шэна, что дом на самом деле перешел в собственность Гу Жаня, и ни словом не обмолвился о том, что родители влезли в подпольные долги исключительно ради спонсирования его возвращения на сцену.
— Оу, так это действительно твоя работа... А я-то наивно полагал, что какой-то умственно отсталый дурачок просто украл твое имя и подставил тебя, — Ляо Шэн тяжело вздохнул, а затем вкрадчиво уточнил: — Ты вообще следишь за развитием событий? Ветер на просторах интернета сменил направление. Прямо сейчас пользователи не просто клеймят тебя наглым семейным паразитом и кровопийцей, который сосет деньги из стариков — под удар попала вся наша съемочная группа.
Чем дольше он говорил, тем тише становился его голос, а в каждом слове отчетливо проступала зловещая, пугающая усмешка.
Слушая его, Ли Чжэнь окончательно перестал что-либо понимать. Он ведь совсем ненадолго отвлекся от телефона, как общественное мнение успело повернуться к нему задом? Не решаясь прервать звонок, он дрожащими пальцами зашел со своего основного аккаунта в горящие тренды, бегло пробежался глазами по свежим комментариям пользователей и буквально обомлел.
— Это бред... Да даже если мои родители сами продали этот дом ради денег, Ли Синь все равно не имел морального права так жестко поступать с ними! Разве я в чем-то ошибся?! Я сказал чистую правду! — он искренне не мог переварить то, что писали люди. — Да что с этими комментаторами не так?! Неужели сейчас в обществе принято проявлять такую жестокость и черствость по отношению к собственным родителям?!
Ляо Шэн внезапно издал короткий смешок, полный глубокого презрения и брезгливости: — И у тебя еще хватает наглости заикаться о сыновнем долге и почтении к старшим? Ли Чжэнь, ты, часом, не призабыл, ради кого именно твои родители продали жилье и угодили в кабалу к Гу Жаню? Если бы ты, устраивая истерики, козлом не пер обратно в шоу-бизнес, требуя денег на свое триумфальное возвращение, стали бы они распродавать последнее семейное имущество? — человек на том конце провода откровенно глумился над ним, вонзая слова как острые иглы.
Высказав все это, он резко замолчал. Внезапно повисшая в трубке тишина напоминала ядовитую змею, которая затаилась в темноте и глухо шипела, заставляя кровь стынуть в жилах.
— Сделай так, чтобы съемочная группа осталась кристально чистой и никак не фигурировала в этом дерьме, — понизив голос до едва различимого шепота, скомандовал он прямо в трубку. — В противном случае... тебе лучше просто пойти и сдохнуть.