Глава 58. Тоска
Как только фотографии просочились в сеть, там мгновенно разгорелось бурное обсуждение.
— «Это стопроцентное железное доказательство, папарацци сняли это прямо в комнате Ли Синя, не мог же это быть кто-то другой».
— «А я, дура, раньше искренне верила, что у Ли Синя и Гу Жаня настоящая любовь. Ли Синю вообще нормально так играть чувствами фанатов? Мне вот просто интересно, знает ли об этом сам Гу Жань. Если господин Гу в курсе, что ему наставили рога, Ли Синю, похоже, конец».
— «Я не фанатка ни того, ни другого, и мне плевать на эти сплетни, но как прохожий скажу одно: у этой девчонки нереально красивые ноги!»
Неважно, были это антифанаты или преданные поклонники — все поверили в подлинность этой фотографии и единодушно приняли этот факт.
Фанатки их пары (шипперы) буквально заливали улицы слезами. Они наотрез отказывались верить в этот снимок, массово включив режим «я ослепла, я ничего не вижу».
Некоторые преданные фанаты от потрясения начали даже нести откровенную околесицу:
— «Девочки!!! А вам не кажется, что мужчина на фото больше похож на господина Гу? На Сяо Синя он как-то совсем не смахивает. Сяо Синь чуть постройнее этого человека, да и ростом пониже. Могу я смело предположить, что девчонка в платье — это и есть Сяо Синь?!!»
Однако этот единственный комментарий большинство фанатов списали на то, что автор слишком перечитал фанфиков по любимой паре, и никто не воспринял его всерьез.
По мере распространения снимка Ли Синя, фанаты других знаменитостей тоже стали вылезать, чтобы хайпануть на горячей теме и толкнуть высокопарные речи. Среди них оказались и фанаты Ли Чжэня.
Странное дело: у Ли Чжэня и так почти не осталось поклонников, к тому же в последнее время о нем ничего не было слышно — он надолго бесследно исчез из соцсети Вэйбо. И тут его внезапное появление сразу привлекло к себе всеобщее внимание.
— «Раньше эти двое так круто объединялись, чтобы ставить людей на место, а в итоге он так быстро изменил? Ха-ха».
— «Может, хватит устраивать цирк? Разве нельзя просто нормально сниматься в кино, как наш Чжэнь?»
Едва эти немногочисленные фанаты успели высунуть головы, фанаты Ли Синя даже не успели закатать рукава, чтобы ринуться в бой и размазать их.
Как вдруг Ли Синь лично опубликовал пост в Вэйбо.
Он сделал репост той самой бешено набиравшей популярность размытой фотографии и добавил к ней следующую фразу:
«Прошу прощения, что отвечаю немного поздно. Два человека на этом фото — это я и Гу Жань. Мы просто баловались пикантными играми, не думал, что нас тайно снимут. /рука-лицо»
Широкая публика: «???»
И снова оглушительный, шокирующий поворот сюжета.
Конечно, пока об этом заявлял он один, часть антифанатов упорно отказывалась верить. Однако следом сам Гу Жань сделал репост записи Ли Синя, подтвердив его слова, и добавил, что обязательно поймает и строго накажет того, кто вел скрытую съемку.
Пользователи сети ошалели.
У фанатов их пары наступил настоящий праздник.
— «А-а-а-а-а, это слишком горячо!! Готова подписаться кровью, лишь бы увидеть Сяо Синя в платье!»
— «Твою же мать, я был не прав! Вы все-таки идеальная пара, зря я в вас сомневался! Так эти потрясающие ноги реально принадлежат Сяо Синю??»
— «Господин Гу!!! Раз уж вы едите мясо, может, оставите нам хотя бы капельку мясного бульона? Крио (QAQ)»
Ли Синь посмотрел на раздел комментариев под своим постом, который уже трещал по швам, и у него зашевелились волосы на голове от масштаба происходящего. Впрочем, это не помешало ему ответить тем, кто пытался его очернить:
— «Мы не только раньше круто ставили на место, мы и сейчас отлично это делаем».
— «Хочешь попробовать? Это абсолютно бесплатно».
После его опровержения фанаты не только не успокоились, а наоборот, разошлись еще сильнее. Личные сообщения и комментарии были забиты поклонниками до такой степени, что живого места не осталось.
«Раз уж я один раз его надел, то от второго раза хуже не будет», — подумал Ли Синь. Но раз уж надевать, то не просто так. Он взял и выкатил новый пост, заявив, что если кассовые сборы фильма в итоге превысят два миллиона юаней, он проведет прямую трансляцию прямо в платье.
Фанаты с радостью согласились, тут же сделав скриншоты поста в качестве железного доказательства.
Как только эта буря утихла, фильм, в котором снимался Ли Синь, ожидаемо взлетел в тренды поиска, отхватив мощную волну популярности.
Ли Синь думал, что на этом история закончилась. Однако не успел он перевести дух, как в Вэйбо на него яростно и агрессивно набежала толпа фанатов другой актрисы, требуя объяснений.
Это были фанаты Сун Вань.
К этому моменту уже наступил вечер, съемочная группа вернулась в отель, и те, кому полагалось отдыхать, уже отдыхали. Ли Синь как раз сидел в номере и играл в карты с Цзинь Луанем и еще несколькими актерами из группы.
Они играли и параллельно болтали. Цзинь Луань заглянул в телефон и вдруг нахмурился: — Посмотрите в Вэйбо.
— Что там? — Ли Синь мимоходом взял свой телефон и, изучив ленту, понял, о чем говорит Цзинь Луань.
— Персонал в нашей группе очень честный, никто не стал бы записывать видео и сливать в сеть. Тут сто процентов дело нечисто, — Цзинь Луань еще пару раз пересмотрел видео из трендов поиска и фыркнул: — И почему я раньше не замечал, что Сун Вань такая расчетливая и интриганка?
Ли Синь даже не стал открывать видео, небрежно бросив в ответ: — Ты много чего не замечал.
— Сун Вань очень скоро выступит с заявлением, — он отложил телефон и продолжил игру. — Давай подождем.
Спустя всего пару минут Цзинь Луань снова подал голос: — Сун Вань выложила пост.
Раз уж фанаты Сун Вань пришли требовать справедливости, преданные поклонники Ли Синя тоже не собирались сидеть сложа руки и позволять вытирать об себя ноги — они бросились на защиту своего кумира. Из-за яростных разборок фанаты неизбежно скатывались до грубых оскорблений, и Сун Вань намеренно ухватилась за эти резкие фразы, используя их как компромат.
«На самом деле, это пустяк, я изначально не хотела раздувать скандал и собиралась замять дело ради всеобщего мира. Но раз Ли Синь так потакает своим фанатам, не выказывая ни малейшего намерения извиниться, что глубоко оскорбляет мое достоинство, то и мне незачем терпеть это молча. Ли Синь цепляется ко мне уже не в первый раз. Надеюсь, теперь все увидят, кто на самом деле не дает другому прохода».
А внизу была прикреплена аудиозапись.
Цзинь Луань зачитал пост слово в слово. Заметив внизу аудиодорожку, он на мгновение замер, сообразив, что к чему.
— Твою мать, — его глаза шокированно округлились. — Неужели я попал прямо в яблочко?
Ли Синь мазнул по нему взглядом, давая знак включить и послушать.
На записи отчетливо слышался тот самый неприятный инцидент, который произошел между ним и Сун Вань во время совместного ужина съемочной группы перед началом съемок.
Цзинь Луань: — Эта запись смонтирована.
— Быстрее, быстрее, бро! — Цзинь Луань бросил играть и с размаху швырнул свои карты на стол. — Выкладывай свою старую запись! Врежь этой дряни!
Ли Синь: — ......
Цзинь Луань: — Если ты утрешь ей нос, с этого дня ты мой старший брат!
Ли Синь: — ......
Поскольку Цзинь Луань говорил довольно громко, да еще и шумно швырнул карты, это мгновенно привлекло внимание остальных актеров, находившихся в комнате.
Ли Синь обвел взглядом присутствующих и тоже отложил карты: — Давайте сделаем так. Развлекаться в одиночку скучно, давайте сыграем по-крупному.
В комнате было всего четыре-пять человек, в основном актеры-мужчины. Они уже какое-то время тихонько прислушивались к разговору и в общих чертах понимали суть происходящего. Никто не хотел упускать возможность повеселиться, поэтому, услышав предложение Ли Синя, все тут же придвинулись ближе.
Ли Синь собрал карты и ловко разложил их на столе веером.
— Каждый вытягивает по одной карте. Тот, у кого окажется самая крупная карта черной масти, выкладывает в сеть оригинальную аудиозапись и тегает Сун Вань, — объявил Ли Синь. — А тот, у кого будет самая крупная карта красной масти, может задать мне любой вопрос или заставить меня что-то сделать. Если это в рамках разумного, я выполню.
Это было довольно азартно.
Из пяти человек один сразу струсил, побоявшись портить отношения с Сун Вань, но остальные возражать не стали и вытянули по карте. Включая самого Ли Синя.
Вытянув карты, все одновременно раскрылись.
У Ли Синя выпала карта среднего достоинства, оказавшись где-то посередине.
Самая крупная черная карта досталась довольно известному актеру, который по сюжету фильма как раз играл парня, безответно влюбленного в героиню Сун Вань. Актер оказался парнем не промах: отнекиваться не стал, а просто попросил Ли Синя переслать ему запись, чтобы он мог опубликовать ее в своем профиле.
А самая крупная красная карта досталась одной актрисе. Она была новичком в индустрии, выглядела совсем юной и играла очень неприметную второстепенную роль.
Переслав аудиозапись актеру, Ли Синь повернулся к девушке: — Ну выкладывай, какой у тебя вопрос или требование?
Девушка выглядела невероятно взбудораженной. Она крепко сжимала в руке карту, ее глаза хитро поблескивали, и она долго что-то прокручивала в голове.
Ли Синь: — Подойдет все, что в моих силах.
Девушка: — Даже «действие» из игры «Правда или действие»?
Ли Синь: — Да.
— Ой, ну я ведь тоже фанатка Сяо Синя, так что усложнять ему жизнь не буду, — улыбнулась девушка. — Пусть Сяо Синь постучится в дверь напротив, а когда ему откроют — потявкает как собака.
Ли Синь: — ......
«Ну спасибо, дорогуша, действительно "не усложнила" мне жизнь».
Впрочем, кроме легкого позора, в этом не было ничего страшного. Ли Синь не стал тратить время на лишние слова, встал и подошел к противоположной двери.
Окружившая его толпа любителей зрелищ уже вовсю держала наготове телефоны, снимая видео. Ли Синь проигнорировал их, поднял руку и постучал.
В этом отеле, помимо их съемочной группы, жили самые обычные постояльцы. Ли Синь изначально рассчитывал, что тот, кто откроет дверь, вряд ли его узнает. Он просто быстро полает, развернется и сразу сбежит. По идее, никаких проблем возникнуть не должно было.
Однако, просчитав все возможные варианты, он никак не ожидал, что дверь откроет его близкий знакомый.
Гу Жань распахнул дверь и, судя по всему, тоже знатно удивился, увидев Ли Синя на пороге, отчего на секунду замер. Ли Синь же просто остолбенел на месте.
— Ты как здесь оказался? Ты разве не ушел к себе спать? — Ли Синь, совершенно сбитый с толку, уставился на Гу Жаня, а затем оглянулся на ту самую девушку.
Девушка мгновенно стерла улыбку с лица и принялась увлеченно разглядывать потолок.
Гу Жань и сам не знал, как это объяснить. Он приоткрыл рот, но так и не издал ни звука. Не мог же он признаться, что никак не мог заснуть, постоянно думая о Ли Сине, но поскольку Ли Синь отдыхал со своими коллегами по группе, Гу Жань посчитал неуместным заявляться туда и мешать. Именно поэтому он решил снять номер прямо напротив: даже если он не мог его видеть, находиться поблизости уже было хорошо.
Пока Гу Жань молчал, стоявшая позади толпа начала терять терпение и принялась шумно подначивать: — Мы же договаривались, брат Ли, назад пути нет!
Ли Синю оставалось только взять себя в руки. Глядя прямо на Гу Жаня, он пересилил стыд и выдавил из себя: — Гав-ау.
Гу Жань: «???»
Он действительно не смог сдержаться и прыснул от смеха: — И что это значит?
— Э-э, это сейчас такой новый популярный способ признания в любви, — с самым серьезным видом понес околесицу Ли Синь. — «Гав-ау» означает «я люблю тебя».
Едва он договорил, как стоявшие позади люди взорвались дружным хохотом.
В глазах Гу Жаня тоже заплясали смешинки, а в глубине темных зрачков разлилась невероятная нежность: — Ты за дурака меня держишь?
Ли Синь уставился в пол и дважды слегка кашлянул: — Да нет.
Ребята уже вдоволь насмеялись и, едва придя в себя, собирались было снова подколоть Ли Синя, как вдруг мужчина перед ними подал голос.
— Гав-ау, — плавно произнес Гу Жань, в точности повторив этот звук. А затем, под шокированными взглядами присутствующих, внимательно уточнил у Ли Синя: — Вот так правильно?
Пока они здесь дурачились, тот самый актер, как и обещал, выложил аудиозапись в сеть, прикрепив тег Сун Вань:
«В тот день мы все вместе ужинали в ресторане. Реальная ситуация действительно несколько отличается от аудиозаписи сестры Сун. Настоящее положение дел отражено на той записи, что сейчас у меня на руках. Сестра Сун первая начала придираться к брату Ли, а поскольку у брата Ли прямой характер, он высказал пару вещей, которые со стороны могли прозвучать как неуважение к старшему коллеге».
Внизу была прикреплена аудиозапись, которую ему только что передал Ли Синь.
Хотя содержание двух записей частично совпадало, на дорожке Сун Вань многие критически важные детали были попросту вырезаны. В версии Сун Вань ее собственного голоса почти не было слышно, из-за чего казалось, будто Ли Синь со всех сторон цепляется к ней и ведет себя вызывающе. Однако в версии, опубликованной актером, голос Сун Вань занимал добрую половину хронометража, и на ее фоне Ли Синь вообще мало что сказал. К тому же, вторая запись звучала куда более естественно, связно и логично.
Фанаты Сун Вань, которые еще недавно шумно требовали ответа от Ли Синя, разом притихли. Сама Сун Вань тоже больше не смела издать ни звука.
После публикации этой записи как фанаты Сун Вань, так и фанаты Ли Синя неожиданно объединились. Вооружившись свежим компроматом, они массово пошли в личные сообщения к Сун Вань в Вэйбо, требуя объяснить, как все было на самом деле.
До самого конца Сун Вань так и не смогла дать ни одного прямого ответа. Это фактически приравнивалось к молчаливому признанию вины.
Всего за полдня репутация этой звезды, которая успела сняться в нескольких известных сериалах и имела сотни тысяч подписчиков, рухнула на самое дно. Число ее подписчиков резко сократилось на несколько десятков тысяч. Популярные блогеры-тысячники, пока тема оставалась горячей, тоже поспешили хайпануть и выпустить пару постов с критикой в адрес Сун Вань.
В конце концов, в дело пришлось вмешаться Инь Чжэ, чтобы хоть как-то поставить точку в этом балагане. К тому моменту репутация Сун Вань уже была полностью растоптана.
Пока Сун Вань поливали грязью так, что она не могла поднять головы от позора, в лагере Инь Чжэ атмосфера напоминала праздник. Ведущие актеры съемочной группы вовсю развлекались в Вэйбо, один за другим публикуя посты. И содержание этих постов крутилось вокруг одного короткого видеоролика:
«Народ, зацените! Я приехал сниматься в кино, а эта парочка прямо на площадке кормит меня собачьим кормом! (喂狗糧 — китайский сленг, означающий публичную демонстрацию романтических чувств на глазах у одиноких людей). Они умудрились превратить даже банальную игру "Правда или действие" в сопливую драму!»
«Я еще никогда не видел господина Гу таким любящим и заботливым, и никогда не видел брата Ли таким милым».
«К черту этот собачий корм, когда уже до меня дойдет очередь на сладкие отношения? (в скобочках)».
Фанаты тут же переключились на эти посты, с радостью побежав поглощать романтический контент своей любимой пары. Вскоре в трендах поиска Вэйбо появился новый хэштег:
#ЕслиЛюбишьМеняПотявкай#
Внутри хэштега не было никакого постороннего контента — лишь бесчисленные влюбленные парочки тегали друг друга и дважды делали «гав-ау».
Ли Синь, увидев этот тренд: — ......
На какое-то время он даже потерялся и не знал, что сказать. Подумав немного, он с чувством глубокой вины пробормотал: — Это все моя вина.
Гу Жань, сидевший рядом с ним и читавший книгу, услышав эту фразу, удивленно приподнял бровь.
— Это все из-за меня, не надо было нести чушь, — Ли Синь вздохнул, листая бесконечную ленту с лающими людьми. — Можно ли считать, что я породил нездоровую социальную тенденцию?
Гу Жаня это откровенно позабавило, и он протянул руку, чтобы потрепать парня по голове.
— Ты еще и смеешься! — Ли Синь сердито зыркнул на него. — Раз ты понял, что я несу чушь, зачем подыграл мне и тоже залаял?
Гу Жань: — А что такого? Я люблю тебя, мне что, уже и сказать об этом нельзя?
Ли Синь аж поперхнулся от такого ответа и не нашел слов — крыть было действительно нечем, правда была на стороне Гу Жаня.
Чем больше он листал тренды, тем сильнее становилось чувство вины, поэтому Ли Синь просто отложил телефон. Он устроился на диване, подогнув под себя ноги, лениво щелкая пультом от телевизора, как вдруг ему кое-что пришло в голову.
— А А-Вану (阿汪 — имя ребенка/питомца) ведь скоро исполняется сто дней? — Ли Синь моргнул. — Нам нужно устроить для него какую-нибудь церемонию?
Услышав этот вопрос, Гу Жань тоже отложил книгу: — Дедушка тоже говорил об этом. Старик хочет созвать людей из семей Ли и Гу, а также позвать близких друзей с обеих сторон, чтобы все вместе отпраздновали сто дней А-Вана.
Говоря об этом, Гу Жань слегка нахмурился. На самом деле ему не очень нравилось это предложение старика. В конце концов, что в семье Гу, что в семье Ли родственники не отличались добрыми намерениями. Но раз уж это была идея старого мастера, он был обязан передать ее Ли Синю. Конечно, если Сяо Синь будет против, Гу Жань пойдет наперекор дедушке, лишь бы угодить своему супругу.
Ли Синь, однако, долго сомневаться не стал и ответил: — Хорошо, давай сделаем так, как сказал дедушка. Но официальный банкет в честь ста дней — это одно, а наш личный праздник для А-Вана — совсем другое. — Ли Синь немного подумал. — Может, сходим в кино в этот день?
Гу Жань: — Пойдем в кино вместе с А-Ваном?
— Без него, конечно, — Ли Синь произнес это с такой естественной интонацией, будто это было единственно верным решением. — В кино пойдем только мы вдвоем.
Гу Жань с улыбкой ущипнул его за талию: — И как тогда это можно назвать "праздником для А-Вана"?
— Хватит занудствовать, — Ли Синю стало щекотно от его щипков, и он звонко рассмеялся. — Ты просто скажи: пойдешь или нет?
Гу Жань: — Пойду.
Банкет в честь ста дней А-Вана должен был состояться примерно через месяц. Ли Синь был полностью погружен в съемки, а Гу Жань разгребал дела по бизнесу. Но даже когда они оба были настолько заняты, что едва находили время на еду, они все равно использовали любую свободную минуту во время перерывов, чтобы созвониться по видеосвязи и обсудить оформление праздника.
Съемки фильма должны были занять около двух месяцев. После месяца работы в бешеном темпе Ли Синь специально выбил у Инь Чжэ двухдневный отпуск и вернулся домой.
Обычно из-за сильной занятости, даже если он вырывался домой раз в два-трех дня, ему удавалось посидеть там всего час-другой, чтобы проведать дедушку и А-Вана. Эти два дня отпуска он распределил четко: один день полностью посвятил А-Вану и дедушке, а второй — целиком и полностью своему господину Гу.
В день стодневного юбилея Ли Синь первым делом отправился в компанию Гу Жаня, планируя сначала встретиться с ним, а уже потом вместе поехать в ресторан. По дороге Ли Синь специально зашел во флористический магазин и купил букет нежно-фиолетовых цветов гипсофилы (星星花 — «цветы-звездочки», гипсофила), бережно обернув их в красивую прозрачную упаковочную бумагу.
Пряча букет за спиной, он тайком пробрался в кабинет Гу Жаня.
Гу Жань, разумеется, с самого начала знал о его приходе, но намеренно притворился неосведомленным, подыгрывая ему. Он позволил парню осторожно подойти ближе, принося с собой тонкий, чарующий цветочный аромат, и закрыть ладонями его глаза со спины.
— Господин Гу, — Ли Синь мгновенно вошел в роль актера. — Я ваш новый ассистент, и вы мне уже очень давно нравитесь.
Гу Жань с улыбкой подыграл ему: — В таком случае мне очень жаль, но я уже связан узами брака.
Ли Синь весело прыснул, убрал руки, обошел кресло и встал прямо перед ним. Затем он, словно заправский фокусник, вытащил из-за спины тот самый букетик нежно-фиолетовой гипсофилы: — Держи. Это тебе.
Гу Жань принял букет, внимательно осмотрел его несколько раз, а затем поднял глаза, устремив на Ли Синя такой же серьезный и глубокий взгляд.
Ли Синь спросил его: — Ты знаешь, что это за цветы?
Гу Жань ответил: — Гипсофила.
— А ты знаешь, какой язык цветов у гипсофилы?
Вот этого Гу Жань действительно не знал. Он немного подумал, но ничего не пришло в голову, поэтому он лишь с легким недоумением покачал головой, не сводя глаз с юноши.
За панорамным окном кабинета открывался вид почти на половину города. Яркий дневной свет беспрепятственно лился сквозь стекло, заливая всю комнату теплом. Юноша присел на край его рабочего стола, слегка наклонился вперед и, опустив ресницы, мягко улыбнулся. Целый букет цветов-звездочек в сочетании с солнечными лучами отражался в его глазах, словно в них вместилась целая вселенная.
— Даже этого не знаешь, — Ли Синь притворно поворчал, но на его лице цвела улыбка. Он понизил голос, будто собирался выдать величайшую тайну, и загадочно произнес: — Язык цветов у гипсофилы...
— Это мое сердце.