Глава 31. Очаг
Глубокая ночь. Холодные нити дождя непрестанно падали с бескрайнего ночного неба.
Гу Жань был без зонта, но в руках он его держал. Черный зонт был сложен; он сжимал его поперек, словно длинный шест. Его нога придавливала к земле спину того человека, а в глазах застыла такая ледяная свирепость, будто в следующую секунду он собирался пронзить его тело этим самым зонтом.
Было слишком темно, и Гу Хай не мог ничего разобрать, видя лишь смутный силуэт высокого мужчины.
— Кто это? — он сплюнул и выругался: — Не лезь, блядь, не в свое дело!
Мужчина не ответил. Он лишь прижал кончик зонта к его шее, поднял голову и произнес ровным, спокойным голосом: — Сяо Синь. Иди в дом.
Стоило ему заговорить, как Гу Хай мгновенно его узнал. — Гу Жань! — он задергался, пытаясь вырваться; его жалкий вид напоминал бездомного пса из соседнего дома. — Отпусти меня!
Гу Жань холодно усмехнулся, но сила, с которой он давил ногой, не ослабла, а только увеличилась. Гу Хай: — Гу Жань, если ты мужик, отпусти меня! Давай лицом к лицу, что за нападение со спины!
И Гу Жань действительно его отпустил. Дождавшись, пока тот медленно поднимется, он внезапно нанес мощный удар кулаком ему в живот. Не успев занять устойчивое положение, Гу Хай снова скорчился и присел, мучительно обхватив живот руками.
Дождевые струи хлестали по лицу, причиняя боль, и стекали в рот, отдавая горечью. — Я еще не видел человека, который бы с таким удовольствием носил рога, — Гу Хай понимал, что в драке ему не победить, и перешел к словесным издевательствам. — Ты же наверняка знаешь, что ребенок в животе Ли Синя — мой? Зная, что это мой ребенок, ты всё равно спишь с моим человеком и воруешь мои вещи.
Он не успел договорить и фразы, как Гу Жань подошел вплотную. Кожаная туфля, перепачканная грязью, безжалостно ударила его в плечо. Гу Жань спросил: — Повтори еще раз?
От боли лицо Гу Хая исказилось в гримасе. — Ли Синь — мой! Ребенок — тоже мой! Ты, блядь, спишь с моим человеком, еще и...
В то же самое место, тем же самым движением — его снова с силой впечатали в землю, не давая даже шанса подняться. Гу Жань подошел ближе, обхватил его горло, заставляя поднять голову. В его глазах не скрывалась яростная злоба, но на губах играла улыбка, таящая в себе леденящий душу ужас.
Гу Хай невольно вздрогнул. — Ты думаешь, раз сейчас правовое общество, а ты из семьи Гу, то я не посмею ничего с тобой сделать? — рука, сжимающая его горло, резко напряглась. Гу Хай мгновенно перестал дышать и начал бесконтрольно извиваться.
Гу Жань: — Если язык тебе не нужен, пожертвуй его нуждающимся организмам.
Гу Жань: — Скажешь еще слово, и я отрежу тебе язык и скормлю собакам. Как тебе такая идея?
Ли Синь не хотел доставлять Гу Жаню проблем. Сейчас его тело было не в лучшей форме, помочь он ничем не мог, поэтому ему оставалось только послушаться и ждать в доме. Однако, оказавшись внутри, он не мог найти себе места. Он прилип к окну, вглядываясь в густую ночную тьму в надежде увидеть силуэт Гу Жаня.
Примерно через полчаса раздался звонок. Ли Синь схватил заранее приготовленное полотенце и пулей бросился открывать. В дверях стоял мужчина, промокший до нитки. У Ли Синя от жалости защипало в носу, но он не мог вымолвить ни слова — только сдерживая слезы в глазах, потащил его за собой, вытирая ему лицо полотенцем.
Гу Жань не ожидал такой реакции. Он замер на месте, позволяя юноше беспорядочно тереть полотенцем свое лицо. Ли Синь свирепо произнес: — Я его запомнил.
— А? — Гу Жань еще не пришел в себя.
— Кого запомнил?
— Твоего кузена. — Ли Синь тщательно вытер его лицо, сорвал с него пиджак и, не прекращая череду движений, подтолкнул к двери ванной: — Иди прими горячий душ, а то сейчас лихорадка начнется.
Только тогда до Гу Жаня начало что-то доходить. Он ухватился за косяк, не желая заходить, и с улыбкой спросил: — Ты за меня переживаешь?
— Проваливай, — Ли Синь зыркнул на него. — Я боюсь, что ты меня заразишь.
Услышав это, Гу Жань лишь хмыкнул «о», и его настроение, казалось, поползло вниз. Ли Синь усмехнулся от злости и выругался: — Ну ты и дурак.
«Дурак» ушел в ванную, а Ли Синь уселся в гостиной листать Weibo в ожидании. В этот момент позвонил Ван Цань. Давно он не видел своего менеджера. Ли Синь ответил: — Цань-г еще помнит, что я артист под его началом?
Ван Цань: — Это я должен тебя спросить. Ты еще помнишь, что я твой менеджер?
Ли Синь почувствовал, что тот не в духе. — Что случилось? Ван Цань: — Ты знаешь о проекте «Любовное письмо»?
Листая интернет в эти дни, Ли Синь видел кое-какую информацию об этом сериале. Он помнил: в оригинальном сюжете, после того как первоначальный владелец тела сошел с ума, Ли Чжэнь снялся в новой работе — городской романтической драме под названием «Любовное письмо». Но в отличие от его предыдущих ролей, это была история об отношениях между мужчинами. Именно после съемок в этом сериале Ли Чжэнь внезапно передумал, принял Гу Хая и заодно отобрал ребенка у оригинального героя.
Ли Синь сказал: — Я слышал об этом сериале. И что?
— Сценарист этой дорамы, он же автор оригинального романа — старый одноклассник Гу Хая и Ли Чжэня.
Ли Синь: — Я знаю.
— И у тебя нет никаких мыслей? Съемки начнутся еще не скоро, сейчас все бьются за роли. Я тебе говорю, этот сериал не чета тому фильму про военачальников. Если ты возьмешь главную роль, ты сможешь полностью...
Ли Синь прервал его: — Ты чего так суетишься?
— Боже мой, ты что, не в курсе? Твой братец уже успешно «отбелился», разыгрывая жертву! — Ван Цань принялся просвещать его: — Некоторое время назад в сети стоял шум: говорили, что Ли Чжэнь и вены резал, и таблетки пил, у него депрессия и аутизм, а теперь еще и потеря памяти.
— Ни хрена себе. — Ли Синь как раз пил молоко; услышав такое, он дернул рукой и не заметил, как пролил половину стакана на пол.
Про вены, таблетки и депрессию он слышал, но вот про потерю памяти — это правда новость. Мощно. Пользователи сети нынче такие наивные, верят всему подряд, даже такому избитому клише из романов.
Ван Цань, видимо, угадал его мысли и вовремя добавил: — Есть справка из больницы, но кто знает, настоящая она или нет. Я считаю, что с большой вероятностью это фальшивка, но обычные люди этого не видят. К тому же он действует напористо, вызвал волну сочувствия, так что никто не лезет проверять, правда это или нет. Ли Синь с любопытством спросил: — А он не забыл, что я его враг?
Ван Цань: — Скорее всего, забыл.
— Отлично, — сказал Ли Синь. — Зато я не забыл. Я пойду и напомню ему, а заодно расскажу обо всех тех дебильных поступках, что он совершил. Посоветую ему покончить с собой поскорее, а то рано или поздно станет стыдно людям в глаза смотреть.
Ван Цань: — ...
Неужели этот парень не видит главного? Его посыл был в том, что Ли Чжэнь, скорее всего, воспользуется этим сериалом как шансом триумфально вернуться в шоу-бизнес. В этой индустрии нет четкого деления на черное и белое, прав ты или виноват — кто популярен, тот и правит миром. Даже если у Ли Чжэня было полно темного прошлого, пока он использует амнезию как повод начать всё с чистого листа и выстроит правильный образ, он вполне может снова взобраться на вершину. Ван Цань не боялся успеха Ли Чжэня, он боялся, что тот, поднявшись, снова ударит по Ли Синю. Видя, как Ли Синь вырос до нынешних высот, Ван Цаню было бы его искренне жаль.
Ли Синь, на самом деле, понимал чувства своего менеджера. Пошутив, он перестал смеяться и серьезно ответил: — Я понял. Если время позволит, я постараюсь побороться за роль главного героя. От нечего делать я читал тот роман недавно. Честно говоря, автор прописал героя очень жеманным. Но если заплатят достаточно, я подумаю.
Ван Цань слегка улыбнулся, привыкнув к манере своего артиста говорить о делах свысока и непринужденно. Ничего не поделаешь — у Ли Синя действительно есть все основания так себя вести.
Пока они болтали, Ли Синь глянул в сети на список самых ожидаемых кандидатов на роль главного героя. К его удивлению, первое место занимал Ли Чжэнь — бог знает, накрутили это или люди правда так думают. Вторым шел Сун Чэнпу. Увидев имя своего «сына», Ли Синь даже немного обрадовался, вспомнив, что тот задолжал ребенку в его животе обращение «брат» (哥哥 — гегe). Надо будет при случае напомнить ему об этом.
Он сам был лишь на третьем месте. И не потому, что ему не хватало популярности или таланта. Большинство пользователей считали, что из-за беременности он не в форме. «Даже если он успеет, после родов у женщин фигура портится, у Ли Синя, возможно, будет так же».
«Похоже, актерской карьере Ли Синя действительно пришел конец. Впрочем, не беда — он подцепил богача, так что до конца жизни на хлеб с маслом хватит. /голова собаки»
Он мельком просмотрел комментарии, не принимая их близко к сердцу. Закончив читать, Ли Синь вдруг кое-что вспомнил и спросил: — Кандидаты на премию «Золотая лошадь» (金馬影帝 — лучший актер «Золотой лошади») уже объявлены? — Еще нет, но в сети идет голосование, — сказал Ван Цань. — Ты там тоже есть, но голосов пока немного.
Ли Синь: — О.
Ли Синь: — Мне кажется, этим лауреатом могу стать я. Что думаешь?
Ван Цань: — ... (Побоялся отвечать).
Находясь в ванной, Гу Жань слышал, как Ли Синь разговаривал по телефону в гостиной. Он мылся медленно, около получаса. Когда вышел, Ли Синь всё еще говорил. Гу Жань был не очень доволен, но промолчал, прошаркал к дивану рядом с Ли Синем и сел.
— Ну, тогда на этом всё. — Заметив его приход, Ли Синь тут же повесил трубку. Гу Жань спросил: — Кто звонил? Всего три слова, но в них отчетливо слышалась ревность. Ли Синь посмотрел на него; в душе он посмеивался и не удержался от желания подразнить его. — С одним «папочкой-спонсором» разговаривал. — Он надул губы, намеренно изображая безысходность: — Ничего не поделаешь, у спонсоров всегда слишком много требований.
Аура вокруг Гу Жаня мгновенно похолодела. Он с трудом пытался это скрыть, хотя попытка была явно неудачной. Гу Жань: — Кто это?
Ли Синь: — Ты его всё равно не знаешь, зачем тебе это?
Гу Жань: — Ты мой законный супруг, почему я не могу интересоваться?
— Вот и не можешь. У нас разве не фиктивный брак? Ты же сам пару дней назад говорил, что наши отношения — это лишь видимость для фанатов и они не в счет. — Ли Синь захлопал ресницами, глядя на него с невинным видом: — Господин Гу слишком несправедлив.
Гу Жань: — ...
Он был в ярости, но мог только натянуто улыбаться. Хмыкнув, он с ледяным лицом ушел в спальню, явно обидевшись и игнорируя Ли Синя. Увидев это, Ли Синь начал гадать, не переборщил ли он.
Вечером он, как обычно, под предлогом кошмаров постучал в дверь спальни Гу Жаня с одеялом в руках. Он думал, что тот не откроет, но Гу Жань распахнул дверь почти сразу. Ли Синь радостно протиснулся мимо него в комнату, но, оказавшись внутри, не знал, смеяться ему или плакать.
На кровати шириной в два метра места с лихвой хватило бы им обоим. Но сегодня Гу Жань специально разложил по кругу толстые одеяла, которые заняли больше половины всей постели. Ли Синь: — Это еще что значит?
— Мне холодно, мне нужны эти одеяла. — Гу Жань даже не смотрел на него, боясь, что один взгляд растопит его сердце. Голос его был резким:
— Извини, сегодня ты не можешь спать со мной, на кровати нет места.
Ли Синь: — Но в доме же есть отопление и кондиционер. Или я могу сделать тебе грелку, у меня еще согревающие пластыри есть.
— Нет, — отрезал Гу Жань. — Я к такому не привык.
Ли Синь смотрел на него, едва сдерживая смех. «Надо же, какой неженка, раньше я и не знал, что вы такой благородный и хрупкий». Он уставился на Гу Жаня с притворным сочувствием: — Тогда господин Гу действительно очень несчастный.
Гу Жань сохранял каменное лицо: — Угу.
На самом деле он очень хотел, чтобы Ли Синь сердито раскидал одеяла и упрямо завалился на кровать. Тогда бы у него не было выбора, и Ли Синь законно остался бы с ним. Да что там, ему даже не нужно было убирать их самому — стоило Ли Синю хотя бы намекнуть, он бы сам всё расчистил за секунду. Гу Жань уже хотел сказать: «Если скажешь, с каким спонсором ты говорил, я уберу одеяла», но не успел произнести и звука.
Боковым зрением он заметил, как в его объятия внезапно нырнул силуэт. Руки юноши обвили его талию, крепко, но бережно прижимаясь. При этом он намеренно уперся в него своим слегка округлившимся животом. Даже через одежду тепло его тела ощущалось отчетливо. Гу Жаню и так не было холодно, а теперь он и вовсе вспыхнул весь, с головы до ног.
Словно обнял настоящий очаг.
Ли Синь: — Так ведь гораздо теплее? Я плюс мой сын — температуры двоих человек неужели не хватит, чтобы согреть господина Гу? — Ли Синь сам ответил на свой вопрос: — Проблем вообще нет!
Гу Жань: — ...
Ли Синь: — Мы будем спать так. Я щедро жертвую свое тело, чтобы господин Гу мог спать спокойно.