Обреченные

Трек — Melanie Martinez — Cake

Дни в больничной палате тянулись бесконечно долго. Николь могла не задумываясь назвать количество трещин на потолке, с закрытыми глазами отыскать оттенок прикроватных шкафчиков среди тысячи похожих и перечислить всю коллекцию сережек ее медсестры. Последние казались ей особенно красивыми. Видимо, из прошлой жизни — таких больше не делали.

На этой неудобной койке со все той же бесформенной подушкой почему-то хорошо думалось. Все чаще вспоминался былой Нью-Йорк, который всегда виделся ей чрезмерно ярким, вычурно пестрым. Сейчас же она смеялась в лицо своим наивным подростковым мыслям.

И пускай на первый взгляд жизнь обычных горожан казалась прежней: работа, дом, семья — это оставалось лишь сладкой иллюзией, которую так талантливо продвигал в массы Марк Уэстерн. Вот только работа была вынужденной, дома — чужими, а большинство семей — неполными.

Если бы не Макс, регулярно навещавший девушку, она бы уже давно сошла с ума и, вооружившись одной вилкой, оставшейся с обеда, в одиночку пересекла границу для встречи с Маргарет. Во всяком случае, именно так Николь заверяла своего нового друга. Хейз видел, как та рвется в зал, нетерпеливо сжимая многострадальную ткань пододеяльника, поэтому облегченно выдохнул, когда время ее вынужденной изоляции истекло.

Финальная проверка состояния здоровья заняла чуть больше времени, чем рассчитывала Николь, поэтому, когда она поднялась в зал, Клиффорд уже давал установку.

— Сегодня будете бороться друг с другом. Ничего сложного — обычная отработка приемов. Джереми не тренируется с оружием, так что у каждого будет пара. Способности использовать запрещается, исключительно техника боя.

Вокруг вроде бы ничего не изменилось: все те же стеллажи с реквизитом, те же серебристые пуфы, на которых по привычке развалился Лукас. Но для Николь все ощущалось по-новому — она вдохнула полной грудью и в предвкушении потерла ладони.

Макс подошел к девушке и ободрительно хлопнул ее по плечу. На его лице растянулась ленивая улыбка.

— С возвращением.

Оставшаяся группа не обратила на нее никакого внимания, продолжая заниматься своими делами. Только Джереми приветливо помахал рукой с другого конца зала. Николь нахмурилась — братья снова разминались порознь. Младший забился куда-то в угол, украдкой кидая мимолетные взгляды, а старший слишком уж торопливо утянул ее в центр, поближе к Клиффорду.

Капитан осмотрел вновь прибывшую девушку и одобрительно кивнул. В искусственном свете многочисленных ламп его лицо выглядело осунувшимся: щеки втянулись, на коже появилась двухдневная щетина, а глаза заволокло безжизненной дымкой.

— Сегодня Николь возвращается в строй, но за это время ее организм отвык от постоянных нагрузок, поэтому попрошу полегче, — заметив, что за ним уж через чур внимательно наблюдают, он расправил плечи и подобрался.

Девушка уже было открыла рот, чтобы возразить, но ее прервали. — Мальтизерс, — окликнул капитан стоящего в стороне парня. Тот едва лишь повел плечом.

— В прошлый раз ты показал неплохие результаты, так что сегодня у тебя облегченная тренировка — берешь Николь на себя, — выбора Клиффорд не давал, да Кристофер и не спорил.

Николь переодевалась в отдельной кабинке, параллельно слушая Гарета — тот в очередной раз напоминал о правилах безопасности и технике ведения боя.

«Облегченная тренировка, ну-ну» — усмехнулась девушка, застегивая защитный комбинезон. Зеркало дружелюбно подсказывало, что за время больничного испариться успела не только усталость, но и парочка футов. Подмигнув собственному отражению, Николь захлопнула дверцу и поспешила к остальным.

— Бороться будете на этом, — Клиффорд протянул ученикам реквизит, — клинки не настоящие, это муляж. Не хватало только, чтобы вы друг друга здесь покалечили. Порезов от них не останется, да и костюмы на вас прочные, но болезненные ощущения гарантирую. Если все понятно, то расходитесь по разным углам и приступайте, — скомандовал капитан. — А ты, Дэвис, проходи за мной, покажу тебе основы.

— Не стоит, — ответила та, разминая затекшие мышцы.

Одного взгляда на клинки хватило, чтобы в районе сердца что-то жалобно заныло. Хотелось прикоснуться, провести пальцем по острому лезвию... И плевать, что это муляж — фантазия дорисовывала все сама.

Гарет вскинул бровь.

— Имеешь опыт обращения с оружием?
Николь неопределенно покрутила рукой в воздухе. Мальтизерс, стоявший в стороне, бесстыдно подслушивал, а свои маленькие секреты она предпочитала оставлять на десерт. Однако увидев недоверчивое лицо Клиффорда, девушка все же кивнула.

— Хорошо. Но, если что — я здесь, можешь обращаться.

Капитан даже не выглядел удивленным, и Николь в очередной раз поразилась чужой интуиции.

Закончив нехитрую разминку, девушка уверенно шагнула к Кристоферу. Тот смерил ее подозрительным взглядом — слишком уж возбужденной она выглядела для человека, с неделю пролежавшего в санитарном блоке. Парень протянул тренировочный клинок рукояткой вперед: тот был намного длиннее ножа, но значительно уступал в размерах настоящему мечу. Рука Николь остановилась в паре сантиметров от оружия, пальцы зависли в воздухе. Отчего-то захотелось продлить момент, навсегда запечатать его в памяти. А может, она стыдилась признаться себе, что страшно. Беспричинно иррационально страшно.

Совладав с эмоциями, Николь ощутила, как привычная сталь приятной тяжестью упала в раскрытую ладонь. По спине пробежали мурашки. Картинка перед глазами начала стремительно меняться.

Темные кирпичные стены растворялись во времени, а вместо них появлялся просторный светлый зал. Стеллажи с тренировочным реквизитом куда-то исчезли, а ни их месте возникли застекленные секции с мечами и штагами, рапирами и саблями.

— Дэвис, резче!

Девушка смотрела себя со стороны и видела другого человека — далекого и совершенно чужого. Она размахивала мечом, словно тот был продолжением руки.

Глаза тренера загорались при каждом ее ударе. — Уходи в разворот! И помни про опору в ногах!

Семнадцатилетняя Николь боролась с парнем из соседней школы. Она до сих пор помнила его — сильный соперник. Это была обычная тренировка по приглашению, но, кажется, юная Дэвис так не считала. Каждый взмах— мощный всплеск энергии.

Девушка на площадке совершила ряд шагов, отточенный годами, развернулась и мощным ударом выбила оружие из рук оппонента. Сталь звякнула о паркет, объявляя о завершении боя.

Наблюдая за собой со стороны, Николь поджала губы и смяла рукава костюма. Она всматривалась в каждое движение юного тела, хотя прекрасно знала, что будет дальше — сейчас она улыбнется во все тридцать два и с легким налетом самолюбования поклонится проигравшему парню — не так, как диктуют правила.

Но девушка на площадке вдруг развернулась в ее сторону и замерла в неестественной позе. Прекрасное лицо исказилось гримасой боли.

— Почему? — прошептала она одними губами. — Ты обещала, что добьешься чего-то стоящего.

Николь сглотнула — что за черт. Такого не было и быть не могло! Ее больная фантазия играла с ней злую шутку. Не зная, что ответить и нужно ли вообще говорить, она так и продолжала стоять и смотреть в глаза самой себе.

— Лгунья! Предательница и лгунья, — крикнуло ее отражение. Николь вдруг кинулась вперед, выставляя ладони.

— Нет! Мне было всего 19. Я влюбилась, просто влюбилась, и ты это знаешь, — хотелось остановить, переубедить, перемотать, вернуть назад — что угодно, лишь бы не чувствовать, как внутри что-то раскалывается, покрываясь тонкой корочкой льда.

Девушка напротив замотала головой, вытирая подступившие слезы. «Не верю» — шептали ее губы, — «Я тебе не верю».

Забытый образ начал растворяться, на языке возник стойкий привкус железа, и Николь ринулась вперед, пытаясь ухватить исчезающий облик.

— Я... я сделаю что-то стоящее, я еще сделаю. Обязательно, я обещаю, — бормотала она, уже стоя посреди зала Военной Академии.

Вокруг повисла тишина. Николь огляделась по сторонам и заметила несколько пар глаз, разглядывающих ее с нескрываемым удивлением. Отогнав отголоски воспоминания, Николь расправила плечи и стиснула клинок.

— Все в порядке. Тренируйтесь.

Адам хмыкнул себе что-то под нос — вряд ли то были комплименты — но сейчас это почему-то не имело значения. Хотелось доказать той маленькой самоуверенной девчонке из воспоминания, что она чего-то стоит. И неважно, что она и есть та самая самоуверенная девчонка, умело размахивающая мечом.

— Хэй, ты здесь? — Кристофер глянул на нее исподлобья. Голос слегка дрогнул, но парень поднес кулак к губам, неловко откашлявшись. Николь коротко кивнула.

Как бы она ни старалась — собственный образ не выходил из головы. Хотелось сбросить вину, избавиться от ответственности за свое малодушие, но винить было некого. Даже Адам, усердно отбивающий удары старшего Хейза, оставался в стороне.

Прошагав на исходную позицию, Николь встала напротив Кристофера — парень без интереса подбрасывал клинок на ладони.
«Левша», — с досадой отметила девушка. Это немного затрудняло задачу.

— Помнишь, что сказал Клиффорд? — темные глаза привычно блеснули.

— Быть с тобой поаккуратнее?

— Именно,— хищно улыбнулась Николь. — Забудь! Кристофер довольно хмыкнул, принимая вызов.

Правил боя никто не оглашал, поэтому нападать первой она не спешила — хотелось посмотреть, на что способен парень, которого
так расхваливал капитан. Уловив чужой настрой, Мальтизерс показательно потянулся, разминая плечи, и сделал ленивый выпад вперед, разрезая воздух на уровне груди. Николь c легкостью увернулась вправо, тут же накрывая клинок парня своим — звон импровизированной стали эхом откликнулся в ушах. Кристофер расплылся в кошачьей улыбке и вернулся в исходную позицию. Бой обещал быть интересным.

Следующий удар он нанес значительно ниже, в районе пояса, но девушка выгнулась назад так, что оружие лишь слегка зацепило ткань ее костюма, даже не сделав надрез. Глухой стон утонул во всеобщей шумихе. Николь чувствовала, как в венах забурлила раскаленная кровь — глаза цеплялись за каждый недочет: вот парень перенес вес в левую сторону, здесь не доработал корпусом, а тут и вовсе чуть не лишился клинка, ослабив хватку... Но несмотря на бесчисленные ошибки, тело будто вело его, подсказывало нужное направление. Та пластика, с которой он уходил от чужого оружия, больше походила на гибкость акробата, вечность проведшего в цирковом шатре.

— Твоя очередь, — парень откинул челку со лба — в глазах вспыхнул азарт.

Не дав себе ни секунды на раздумья, Николь взмахнула клинком по диагонали, и он тут же встретился с оружием соперника. Девушка скрипнула зубами — слишком уж шустрый. Шаг назад — и она разрезала воздух в районе коленей. Короткий вдох — и она обернулась вокруг себя, готовая выставить клинок к ребрам соперника, но тут ее талии коснулась холодная ладонь. Невесомо пробежав пальцами по изгибу, Кристофер на мгновение задержал руку — мурашки прошлись вдоль ее позвоночника. Николь успела лишь прикрыть глаза, но этих драгоценных секунд хватило, чтобы Кристофер отскочил назад.

Насмешливые голубые глаза внимательно изучали карие — смущенные и раздраженные. Николь потерла пальцами, пытаясь сосредоточиться — в голове еще вертелось собственное обещание. Плюнув на здравый смысл, она взмахнула рукой, с силой ударяя по чужому клинку, но тот лишь издал жалобный визг, оставшись в крепкой хватке Мальтизерса. Николь тут же прошлась лезвием ниже, слегка задевая правую ногу парня, но тот ушел вбок, выставляя оружие вперед. Доля секунды — и девушка потерпела бы поражение, но, повинуясь былой сноровке, она откинула голову назад, копируя позицию противника. В таком положении проиграли бы оба. Николь стиснула зубы — пришлось начинать заново.

На этот раз атаковал парень: сделав обманный маневр, он замахнулся для решающего удара, но Николь повторила предыдущий переворот, вновь почувствовав на себе свободную руку Мальтизерса.
«Какого черта!».

Подушечки пальцев казались холоднее льда, но место касания словно обожгло огнем. Стараясь поскорее уйти от соприкосновения, она плашмя ударила по клинку Кристофера. Оружие отлетело в сторону, но, запутавшись в собственных ногах, девушка споткнулась, теряя равновесие. Свободные руки поймали ее в дюйме от паркета, аккуратно удерживая на весу. Глаза Кристофера блеснули, отражая искусственный свет помещения, и радужки снова заиграли фиолетовыми бликами. Наклонив голову вбок, парень с довольным видом разглядывал потерявшуюся на миг девушку. Лукавая улыбка молодого лиса и бесстыдный взгляд, как у кота, обожравшегося сметаны.

«Чудесное зрелище».

Опомнившись, Николь тихо выругалась: ее клинок лежал по соседству с чужим. Мысленно проклиная инстинкт самосохранения, лишивший ее долгожданной победы, девушка неловко выпуталась из импровизированных объятий и подняла оружие. Снова ничья. Николь вытерла струйку пота, стекавшую по лбу, — этот бой затянулся. Касания больше не казались случайными, но упрекнуть Кристофера в этой маленькой хитрости — означало лишь одно — признать его негласную победу.

Продолжая улыбаться и смотреть девушке в глаза, Мальтизерс вытянул правую руку вперед, затейливо поманив пальцем. Николь моментально вспыхнула: сердце забилось, как бешеное, а по ногам прошла мелкая дрожь. Она набрала в грудь побольше воздуха и, собравшись с духом, нанесла резкий удар, от которого парень ловко отшагнул вправо, тут же блокируя клинок. Нервы били молотком по затылку: не останавливаясь ни на секунду, девушка снова и снова разрезала воздух буквально в паре дюймов от груди Кристофера, но его тело словно приобретало жидкую форму, беспрепятственно перетекающую по воздуху. Парень, сделав неожиданный выпад , в мгновение ока очутился за спиной Николь. Дыхание сбилось у обоих. Одно движение — и его клинок мог с легкостью оказаться между ее лопаток, но уже занеся оружие для последнего удара, он напоследок провел рукой по плотной ткани чужого костюма, дублируя изгиб талии. И этой секундной заминки оказалось достаточно — Николь, не глядя, с разворота отбила удар. Клинки встретились, и будь это оружие настоящим — металл бы противно заскрежетал. В финальный удар Николь вложила все эмоции, которые скопились за этот бой: от разрывающей злости до болезненного удовольствия. Сдаваясь под запредельным напором энергии, клинок выскользнул из рук Мальтизерса, с глухим звоном ударяясь о напольное покрытие. Недоуменный взгляд парня тут же метнулся к Николь, но та уже выставила клинок острием прямо ему в сердце. Черти в глазах плясали победный танец, а с губ не сходила торжествующая улыбка. Мимолетная слабость стоила парню победы.

Неохотно опустив оружие, Николь оглядела соперника: уставший и растерянный, он продолжал смотреть на нее в упор. Фиолетовый блеск померк. Маска напускного равнодушия отлетела в сторону вместе с его клинком, разбиваясь вдребезги. Девушка склонила голову и довольно хмыкнула.

«Так вот ты какой, когда настоящий, Кристофер Мальтизерс».

Николь отошла в сторону, давая возможность им обоим прийти в себя. В боку кололо, спина промокла от пота, а горло саднило от каждого вдоха... но внутренний голос наконец померк. Он не исчез насовсем и вряд ли когда-то исчезнет, но Николь выдохнула с облегчением, хоть ненадолго избавившись от истеричных упреков своего детского эго.
Спокойный, чуть охрипший голос заставил девушку обернуться.

— Мои поздравления — победа твоя. Похоже, я не все рассчитал, — пожал плечами парень. — Приятно удивлен.

Николь распахнула глаза — не каждый раз услышишь подобное от противника. Кончики ее ушей предательски покраснели, а пальцы сами сжали края комбинезона.

Откашлявшись, она сцепила руки за спиной и вздернула нос.

— Ты тоже неплох. А по поводу твоих расчетов... — Николь замолчала, слегка прищурив глаза. — Может быть, ты не на то сделал ставку?

Изогнув губы в подобии улыбки и кинув последний взгляд на соперника, она гордо прошествовала к пуфам. Мальтизерс, оставшийся стоять посреди зала, покачал головой.

— А вот это навряд ли, — прошептал он еле слышно, в очередной раз усмехнувшись.

***

Тренировка окончилась, и вымотанная до предела группа начала медленно разбредаться по своим комнатам. Николь стояла около кулера, жадно осушая уже второй стакан воды.

— Неплохой бой, Дэвис, такого не ожидал, — Макс вырос за спиной и хлопнул по ее плечу широкой ладонью.

— Понравилось? Особенно финальный раунд был горячим, да?

Хейз глянул на перевозбужденную девушку — та едва ли не расплескала очередной стаканчик.

— Ага. Осталось вам только засосаться посреди зала, тогда можно было бы и на бой года номинировать.

Девушка недовольно фыркнула.

— Все вопросы к Мальтизерсу. Но я его не виню: тяжело бороться, когда напротив такой шедевр. Будь я на его месте, признаю, — тоже бы не удержалась.

Хейз сдержанно хмыкнул, украдкой разглядывая подругу. Распущенные обычно волосы сейчас были затянуты в тугой высокий хвост — точеное личико едва ли ни трескалось от важности. Девушка заправила за ухо выбившиеся пряди, и на самом кончике блеснули несколько серебристых колечек. Щеки, раскрасневшиеся после боя, делали ее хоть немного похожей на живого человека. Девушка сдула с носа каплю воды — Макс уже давно заметил, что она банально не умеет пить: всегда что-нибудь да прольется. Теперь от ее привычного вида не осталось и следа, но обычно дерзкая улыбка, упрямый взгляд и странная привычка смотреть людям в глаза навсегда отпечатаются у парня в памяти. Он нисколько не сомневался. А еще эти длинные стрелки... Как они вообще не смываются за время тренировки? Это точно какая-то магия.

— Лучше скажи, откуда такая техника? — сменил тему парень.

Николь допила последний стаканчик воды и выкинула пластик в мусорное ведро.

— Меня всегда привлекало оружие, — загадочно улыбнулась она, — видел полицейский участок на улице Рэнольдса? До трагедии на его месте была школа фехтования. Я записалась туда, когда мне было восемнадцать. Рапиры и шпаги меня мало интересовали, но вот секция борьбы на мечах... В общем, я занималась ровно три года, и, как видишь, этих навыков мне хватило — руки все помнят.

— Почему ушла?

— Не знаю, — пожала плечами девушка, — я могла бы соврать, сказав, что все из-за Адама, но какой смысл винить других в своих слабостях? — она облокотилась спиной о стену, пробежавшись взглядом по безлюдному коридору. — Сначала он отказывался приходить на соревнования: внезапные вызовы на работу, долги по учебе, встречи с друзьями и любые другие наиглупейшие отмазки. Я старалась не обращать внимания, убеждая себя, что верю во всю эту чушь. Но потом он начал закатывать скандалы: его крики — мои слезы, и так по кругу. «Борьба на мечах — совсем не женское занятие», — это все, что я слышала за последний год. Вернуться бы назад и отвесить себе хороший подзатыльник за то, что дала слабину, прогнувшись под этим стереотипным козлом.

Макс скрестил руки на груди и искоса глянул на подругу.

— Кто-то смог тебя в чем-то переубедить? Тяжело поверить.

Николь едва заметно поморщилась.

— Не переубедить. Скорее, я просто уступила, не желая портить отношения. Хотя уже тогда стоило понять, что их срок давно истек.

— Или же ты изначально купила просрочку, — хмыкнул Макс.

Николь слегка улыбнулась, отгоняя внезапное желание перебрать в голове весь список своих оплошностей и тотальных провалов. Хейз был прав: не самый приятный опыт, но кто из нас не ошибался? Такие моменты делают трещину в человеческой скорлупе раз за разом, пока та окончательно не лопнет и на свет не появится новая личность. И, как правило, она во многом превосходит предыдущую: в разы меньше детской наивности и непосредственности, чуть больше цинизма и огромная горсть уверенности и уважения к себе.

— Я, конечно, мало что смыслю в этой вашей романтике и отношениях, но твоя история про обычную зависть. Он понимал, что ты во многом его превосходишь и старался оградиться всеми возможными способами. Не все могут жить спокойно, зная, что их место всегда будет лишь вторым. Думаю, он боится тебя, Дэвис. До сих пор, — Макс смотрел на нее слишком серьезно, словно это касалось его самого.

«Возможно. Но какой смысл ворошить прошлое, если не можешь изменить в нем толком ничего».

— И где ты был четыре года назад? — запоздало отшутилась девушка.

Она отлипла от стены, медленным шагом направляясь к лестнице. Парень покачал головой двинулся следом.

— Ты бы все равно меня не послушала.
Николь ничего не ответила, окончательно соскакивая с темы. Слишком уж это было похоже на правду.

— Хочу немного потренировать силовое поле, — вновь заговорил парень, останавливаясь возле лестницы. — Оказалось, им можно не только блокировать, но и отбивать. Что-то наподобие рикошета. Так что, если ты не сильно утомилась от эротических боев с Мальтизерсом, то могла бы мне помочь.
В ответ девушка по-детски скорчила рожицу и молча развернулась обратно, гордо прошествовав к залу.

— Что от меня требуется? — Николь разминала поясницу, стараясь не думать, что где-то там недавно побывали наглые руки Мальтизерса.

— Бери любые неострые предметы и бросай прямо в меня. Остальное — уже моя забота, — Хейз встал напротив нее, — вон те бейсбольные мячи подойдут.

Николь достала из шкафа огромный контейнер с реквизитом.

— Готов? — спросила она, вставая в исходную позицию. — Всегда.

В Хейза полетел первый мяч и, ударившись об вовремя выставленный защитный барьер, отлетел в сторону. Траектория полета значительно отличалась от изначальной, и парень потребовал следующий бросок.

— Почему попросил меня, а не брата? — крикнула девушка, швыряя мяч.
Макс успешно отбил подачу, но снова не так, как нужно.

— Мы не разговариваем несколько дней. Поссорились. Не знаю, — на выдохе ответил он.

Занося руку для очередного броска, Николь удивленно вскинула брови:

— Так подойди и помирись, в чем проблема?

— Бросай! — раздраженно крикнул Макс, излишне сосредоточенно готовясь к удару.
Вопрос повис в воздухе c горьким послевкусием. Девушка нахмурилась: «Нет, так не пойдет». Казалось, сердитое сопение Хейза можно было услышать с улицы, но интерес уже взял верх над совестью, не оставляя той ни единого шанса.

— За что ты так с ним, а, Макс? — в голосе промелькнули ехидные нотки.

Ответа не последовало — лишь глухой стук резинового мяча, ударившегося об стену. Молчание начинало злить, и девушка, взяв в руки сразу несколько предметов, с замахом кинула в Хейза. Тот уже было отшатнулся, но натренированные руки среагировали быстрее, и реквизит разлетелся в стороны. Не медля ни секунды, Николь продолжала закидывать парня мячами, стараясь приложить к этому всю имеющуюся у нее силу. Вид запыхавшегося и изрядно уставшего друга забавлял. Но, стоит отдать должное, тот не пропустил ни единого удара, выставляя барьер резче с каждым разом. На лбу проступили капельки пота, а его эмоциональный фон зашкаливал: тесно сжатые челюсти, делающие скулы еще острее, и побелевшие губы, сомкнутые в еле заметную полоску. Финальный мяч с характерным стуком отлетел ровно по той же траектории, по которой и был запущен. Николь пришлось отскочить с сторону, чтобы не повторить былой опыт пребывания в медицинском блоке.

В зале резко стало тихо. Макс шумно выдохнул и опустился на пол. Николь невольно задержала дыхание. Вытерев ладонью вспотевший лоб, Хейз молча уставился в стену. Девушка продолжала стоять на месте и сверлить его взглядом.

— Я не знаю, как мне общаться с ним, — поникший голос донесся лишь спустя пару минут.

Что-то в его выражении лица настораживало, пугало. Николь осторожно, словно дикая кошка, пробирающаяся на территорию врага, подошла ближе, бесшумно присаживаясь рядом. Макс сидел с опущенной головой, устало облокотившись на ноги.

— Я не смогу это объяснить, Ник, но он хрупкий. Он такой хрупкий... Я боюсь сказать что-то не так, боюсь надавить. Он говорит, что все уже позади, но я же не дурак. Его эти постоянные приступы паники... А как он реагирует на любой неосторожный взмах руки? — Макс почти что шептал, но каждое сказанное им слово заставляло девушку непроизвольно вздрогнуть. — Он столько всего пережил, Ник, это тяжело описать словами. Меня в детском доме не трогали, потому что знали, что получат в ответ не меньше, но Джер изо дня в день возвращался в комнату с новыми побоями. Я вступался за него, делал все, что мог, но быть рядом каждую минуту просто невозможно. В нашем детском доме была одна компания, — на этих словах он запнулся, поднимая глаза на девушку, — их главного звали Том. Как сейчас помню день, когда думал, что потерял брата. Я нашел его в лесу, рядом с нашей территорией. Он почти не дышал. Думал, после этого они успокоятся, перестанут трогать, но через пару недель все продолжилось с новой силой. Я до последнего надеялся, что нас заберут. Плевать, кто, лишь бы он не оставался там, среди этих ублюдков... И знаешь, приходили разные, но желающих было много ровно до того момента, когда они видели Джера. Никто не хотел брать ответственность за изможденного, полуживого подростка с гематомами по всему телу. Фостерные семьи? Лучший в мире государственный механизм защиты детей? Херня собачья. Всем было плевать.
Николь сглотнула подступивший к горлу ком, сумев выдавить из себя лишь два слова.

— За что?

— За то, что он есть.

Слишком резко. До боли правдиво.

Не зная, что ответить, девушка аккуратно положила голову на плечо друга, прислушиваясь к прерывистому дыханию.

— Я люблю его, Ник. Очень люблю. Он буквально все, что у меня осталось. И мне кажется, будто я теряю его. Мы сильно отдалились после того, как покинули приют. Я сразу нашел подработку, кое-как оплачивал хостел для двоих, но Джер... мне стало сложнее понимать его, он как будто закрылся. Я хочу быть рядом, хочу помогать, хочу показывать, насколько он важен для меня, но не могу.

Николь слушала друга, прикрыв глаза. Фантазия рисовала отвратительные картины. Думать о том, что реальность была гораздо хуже, просто не хотелось.

— И самое ужасное, что я могу сказать это тебе, но не ему, — горько усмехнулся парень. — Почему? Не знаю. Наверное, это чувство вины за то, что не смог уберечь его от всего этого дерьма. И страх. Страх сделать еще больнее.

— Думаю, если ты скажешь ему все то, что сейчас рассказал мне, он поймет. И, возможно, ему станет немного легче, — тихо произнесла Николь, — просто попробуй.

— Да, наверное. Но сказать легче, чем... чем сказать.

Они просидели в молчании еще несколько долгих минут. По окнам размеренно барабанили крупные капли дождя, который, казалось, лил только над стенами Академии. В голове у девушки не осталось ни единой мысли — чужие эмоции выжали ее как лимон.

— Так, все, сеанс психотерапии окончен, — парень поднялся на ноги. — Пора отдыхать, — он словно по щелчку пальцев переключился на привычный режим, возвращая маску вальяжности на законное место.

Николь захотелось сказать, что он может положиться на нее и прийти в любой момент, чтобы просто выговориться, но она знала — Максу это не нужно. Если понадобиться — он сам найдет ее без лишних обещаний и клятв о дружбе.

Николь направилась к выходу, а Хейз брел позади, думая о своем.

— Умеешь ты, конечно, на эмоции выводить. Даже такого сухаря, как я, раскусила, — с иронией подметил парень.

Девушка непринужденно рассмеялась, радуясь перемене в настроении друга:

— Это врожденный талант. И ты не сухарь, просто сдержанный. — Что? — послышалось сзади.

— Ну я про эмоции, ты же сам сказал.

— Я ничего не говорил, Ник.

Девушка замерла посреди зала. После сотрясения мозга бывают слуховые галлюцинации? Она обернулась на парня, сверлившего ее нечитаемым взглядом.

— Нет. Ты только что сказал, что я хорошо умею выводить людей на эмоции. Я это слышала, Макс, и сомневаться в себе не стану!

— Я не говорил этого, — повторил парень.
Николь набрала в грудь побольше воздуха, уже собираясь зачитать Максу лекцию о неуместных подколах и его отвратительном чувстве юмора, как услышала тихое:

— Но я об этом подумал.