Четыре ночи

Джин вытащил из духовки сотейник, снял крышку и торжествующе улыбнулся - пахло божественно. У них на ужин будет coq аu vin,() рецепт приготовления он вычитал в потрепанной кулинарной книге, обнаруженной в глубине одного из кухонных шкафов.

Намджун, конечно, скажет, что это тушеная курица.

Намджун... Джин закрыл глаза. Пусть он потом будет сожалеть о собственной глупости, нещадно ругать себя, но сейчас Джин не мог не думать о нем каждую минуту.

Какие-то четыре дня назад он знать не знал о его существовании и прекрасно жил без него, затем встретился с ним и жалел о том, что встретился. А теперь... теперь... на губах Джина появилась мечтательная улыбка. Он до сих пор был ошеломлен той быстротой, с какой они влюбились друг в друга, - исключая, конечно, те минуты, когда он отчаянно и безуспешно пытался доказать себе, что это невозможно, и перечислял в уме многочисленные причины, почему он не должен вести себя так бездумно, подчиняясь минутному порыву, - и ощутил себя полностью и всецело во власти его чар.

Хотя это совершенно не соответствовало его взглядам на жизнь, он позволил Джуну убедить себя, что их чувства друг к другу слишком прекрасны и ценны, чтобы ими пренебрегать. Они любят друг друга. Именно это шептали они, когда страсть охватывала их, это срывалось со стоном с их губ, когда желание достигало невыносимой, болезненной силы, это они выкрикивали, когда штормовая волна вздымала их так высоко, что замирало и прерывалось дыхание, это они бормотали, когда он, схлынув, оставлял их лежать в блаженном изнеможении. Они любят друг друга.

Сокджин позволил себе осторожно выползти из защитного кокона, в который закутался, избегая всяческих неприятностей, и, прислушиваясь к чувствам, царившим в его душе, стал даже строить планы...

Этим утром, проснувшись, он увидел, что Джун, опершись на локоть, пристально смотрит на него.

- Что ты делаешь? - сонно спросил Джин, проводя пальцем по его колючему подбородку.

- Смотрю, - хрипло ответил он. - А ты знаешь, что у тебя во сне нос дергается?

- Не знаю.

- Теперь знай. А еще губами шевелишь. Они у тебя весьма соблазнительные, так и подмывает их поцеловать, попробовать, какие они на вкус.

- Можно подумать, ты не знаешь, - проговорил Джин, включаясь в игру. - У тебя было достаточно случаев попробовать...

- Вовсе нет. С тобой мне никогда не будет достаточно. - В глазах Намджуна загорелись опасные огоньки. - Хочешь докажу?

Младший засмеялся и сделал вид, будто собирается вскочить с постели, но он удержал его.

- Я знаю, что говорю. - (Он почувствовал, как от взгляда Намджуна у него в животе все сладко сжимается.) - И еще знаю, что если потрогаю вот здесь... - Он коснулся пальцами соска...

Шел уже одиннадцатый час, когда они наконец встали. Непозволительно поздно для фермера, как проворчал Джун.

Сейчас он занимается скотом и птицей, скоро должен вернуться, вот тогда...

Сокджин засунул сотейник обратно в духовку и прислушался. По радио передавали сводку погоды.

- Внезапное половодье прекратилось, - сообщил диктор. - Ливней больше не предвидится.

Это означало, что Джин поспеет на аукцион.

Все утро, готовя свой coq au vin, он размышлял о дальнейшем. Ферма только арендована, Намджун сам ему об этом сказал, так что ничто не мешает ему уехать вместе с Джином в Сеул. Молодой парень закрыл духовку и замер, задумчиво глядя перед собой. По правде говоря, ему немножко покоробило то, что Джун всего лишь арендатор. Это свидетельствовало об отсутствии честолюбия. Ну ничего, это поправимо, решил Джин.

Он достаточно умен, и при его поддержке ему не потребуется много времени, чтобы освоиться и получить какую-нибудь приличную работу в городе. Господи, да если он, с его-то связями, не поможет ему, то кто еще? Он готов поддерживать Намджуна и материально, пока он не встанет на ноги. Честно признаться, его трудно представить в наисовременнейшей квартире Джина, но ничего, как-нибудь все устроится. Он свозит его в дорогой магазин, купит ему приличный костюм, а потом они посидят в каком-нибудь из любимых ресторанов младшего с его приятелями, у которых есть хорошие связи.

Перед глазами Джина проплывали сцены из будущего. Старомодное бабушкино воспитание давало о себе знать - Ким не мыслил дальнейших отношений с Намджуном вне брака. Но свадьбу они устроят скромную, без излишнего шума, в каком-нибудь потрясающей красоты особняке, объявленном памятником архитектуры, а медовый месяц проведут далеко-далеко от Сеула и будут пугать друг друга напоминаниями о том, что ведь могли бы и не встретиться вовсе.

Сокджин настолько погрузился в свои сладкие мечтания, что не услышал, как в кухню вошел Джун. Он снял сапоги и остановился, глядя на него. Неужели прошло всего четверо суток с того момента, когда он показался ему самым несносным из всех парней, которые когда-либо встречались на его пути?
Улыбнувшись, он подошел к нему, обхватил руками и уткнулся подбородком в егг плечо.

- Ммм... вкусно пахнет, - пробормотал Джун.

- Это мои духи, - ответил Джин с внезапной сипотцой в голосе. Да что же это такое? Стоит ему только коснуться его, и у Джина подкашиваются ноги, а внутри все тает.

- Нет, я сказал «вкусно».

- По радио сообщили, что уровень воды в реке опускается, - пробормотал он и закрыл глаза, еле удерживаясь, чтобы не замурлыкать, когда пальцы старшего скользнули по его рукам.

- Я знаю, слышал, - откликнулся Намджун. Джин, все еще ощущая приятную истому во всем теле, с трудом заставил себя вернуться к реальности. Последние дни он ни разу не позвонил бабушке, просто не мог. Но это ничего, бабушка привыкла к тому, что Джин, уезжая по делам, не часто звонит. Надо связаться с Юнги и попросить его позвонить бабушке и сказать, что Джин скоро даст знать о себе.

Пока он все окончательно не решил, лучше не звонить. Хотя его бабушка не из тех, кто стремится решать за других и навязывает свое мнение, Джину все-таки хотелось разобраться в самом себе, чтобы быть в состоянии рассказать ей при встрече (именно при встрече, а не по телефону) обо всем, что он чувствует и как все произошло. Ким побаивался, что бабушка, услышав признание, испугается за него, но еще больше он боялся, как бы Джун, узнай он, что Джин страшится разволновать старую даму, не поднял бы его на смех.

Глядя, как на лицо Ддина набегает тень и оно принимает озабоченное выражение, Намджун вспомнил о том, о чем старался не думать с первого дня, когда случайно подслушал его телефонный разговор. Он понял тогда, что у Джина кто-то есть, и твердил себе, что это неважно, хотя конечно же это было важно. Это имело значение с того самого момента, когда он поцеловал его, точнее, с того мгновения, когда ему захотелось его поцеловать.

Намджун ничего не желал так сильно, как предельной честности в их отношениях. Любовь требует этого. А если сказать ему, что он все знает? Вдруг...

- Джун, можно я позвоню? Мне нужно. - Джин заметил, что старший помрачнел.

- Правда нужно? - Намджун постарался, чтобы голос его звучал как можно непринужденнее, а в голове у него билась только одна мысль: ну что Джину стоит вот сейчас взять и открыться ему? Пусть скажет откровенно, что у него кто-то есть, но после того, что произошло между ними, он порвет со своим прежним любовником.

Джин внутренне сжался.Нет, хотя бабушка и необыкновенный человек, он пока не готов рассказать Намджуну о ней и о том, почему бабушка так дорога ему. Сама жизнь приучила его к сдержанности, и чтобы освободиться от этой привычки, требовался не один день.

- Просто мне надо поговорить... со своим помощником.

Намджун мгновенно понял, что Джин что-то скрывает, и в душе взмолился о том, чтобы он объяснил,в чем дело, иначе...

Сокджин со смущенным видом ждал разрешения. В чем дело? Почему такая простая просьба повергла его в столь мрачное настроение?

Джун понял, что ждать больше не имеет смысла. Ддин не собирается ничего говорить. Ну что ж, тогда он возьмет все в свои руки, выложит карты на стол и скажет открыто, чего ждет от их отношений и как видит их совместное будущее. Верность и преданность друг другу - на меньшее он не согласен. И Джин должен об этом знать.

Он понимал, что рискует: слишком плохо они знают друг друга. И все-таки Намджун был готов пойти на риск, его толкала на это любовь. Он надеялся, что Джин, поняв серьезность его намерений, отбросит в сторону сомнения и скажет правду.

Ким глубоко вздохнул и произнес:

- До того, как ты что-то сделаешь, что-то скажешь кому-то, - на последнем слове он сделал ударение, надеясь, что он поймет его намек, - я сам хотел бы тебе кое-что сказать... кое-что, чего я никогда не говорил ни одному парню, и даже не помышлял о том, что когда-нибудь скажу.

Он умолк. Джин, не понимая, в чем дело, с нетерпением ждал, когда же ему удастся позвонить Юнги и сообщить, что вода спала и он скоро вернется. После этого он расскажет Намджуну, как прекрасно распланировал будущее, их совместное будущее. Чем скорее он вернется в Сеул, тем быстрее начнут осуществляться его планы и их чудесная жизнь станет реальностью.

- И что же? - Джин посмотрел на Джуна с любопытством. Еще раз признается в любви?

- Сокджин, я хочу, чтобы ты переехал сюда, ко мне.

Его глаза широко раскрылись, и это не ускользнуло от Намджуна. Он почувствовал, как сердце с глухим стуком оборвалось и свинцовая тяжесть навалилась на плечи. Ошибся.

- Джин, - заговорил Джун, с усилием выталкивая из себя слова, - я знаю, что ты привязан к городу и что ты не один... - Он отвернулся к окну. Лучше пусть он не видит его лица. Ддин рассказывал ему о своей фирме, но он до сих пор ничем не выдал своего презрения к той жизни, из которой явился Джин.

У младшего на миг мелькнула мысль - может, это неуклюжая шутка? Но нет, Намджун был убийственно серьезен.

Он почувствовал себя так, будто егг внезапно окунули в ледяную воду. Как он может такое ему предлагать?! Его охватило чувство разочарования и потери, чувство утраты того прекрасного мира, который он успел построить в своем воображении. Джун в один миг вернул его на землю.

- Мне? Переехать сюда?! Но это невозможно! - воскликнул он, отшатнувшись от Намджуна и мотая головой. - Как ты мог такое придумать?! - Сокджин умолк, окинул взглядом кухню, потом снова уставился на него. На его лице было такое выражение, словно он просто не находит слов, чтобы выразить все, что думает.

- Невозможно, говоришь? - желчным тоном произнес Джун. - И почему же? - Он, конечно же, знал ответ, как знал и то, что Джин, не признается ему ни в чем. Он сказал, что любит его, но он собственными ушами слышал, как Джин назвала кого-то другого «радость моя» таким нежным голосом, что сразу стало понятно, насколько дорог ему таинственный собеседник.

Сокджин лгал, уверяя его в своей любви. Он предложил Джину переехать к нему, а он отказался - потому что уже дал слово другому. Только Киму говорить об этом не хочет. Но если он лгун, то каких слов он ждет от него? Может, хватит витать в облаках и пора спуститься на землю?

Случайно подвернувшееся развлечение - вот кто он для Джинп, и не более того. Сколько подобных парней он повидал на своем веку и жалел их, бедных: дескать, они сами не знают, чего лишаются в жизни. И вот, пожалуйста - именно в одного из таких парней, его и угораздило влюбиться.

Такие мысли бродили в его голове, тогда как сердце... сердце все еще продолжало надеяться, что Джин совсем другой и вот сейчас возьмет и во всем признается ему.

Сокджин же никак не мог оправиться от потрясения. Нет, ну как ему только в голову могло прийти, что он останется тут? Он так прекрасно спланировал будущее, а он взял и все испортил, со злостью думал Джин. И никакой вины за собой как будто и не чувствует, наоборот, смотрит на него так, словно это он виноват в чем-то. Если бы он его в самом деле любил, то понял бы, что он просто не может жить в таком месте, как это.

Чувствуя, как сердце каменеет от горького разочарования, Джун сквозь зубы произнес:

- Вы правы. Это невозможно. И что же вы собираетесь делать дальше, Сокджин? Просто исчезнете, не сказав даже «Спасибо за то, что меня поимели»? Как же я мог забыть, что городские парни любят при случае порезвиться, отдаться природе, так сказать, особенно если уверены, что об этом никто не узнает. А потом помашут ручкой - и привет! Что ж, я уж расстараюсь, чтобы вы меня крепко запомнили.

Прежде чем Джин успел что-то сообразить, Джун шагнул вперед, прижав его к стене, наклонился и впился губами в его рот, грубо и страстно, изливая в этом поцелуе свой гнев и... свое желание.

Ддин чувствовал, как на негг накатывает жаркая волна. Он лихорадочно отвечал на злые поцелуи Намджуна, то хватаясь за его рубашку и притягивая его к себе, то стараясь его оттолкнуть. Ему хотелось вырваться - и в то же время поддаться ему, и не просто поддаться, но и ответить. Обоих поглотило пламя страсти и ненависти друг к другу. Джину хотелось убить его на месте... и обнять, прижаться к нему, впитать и больше не выпускать, чтобы Намджун стал пленником, беспомощным и покорным его воле, чтобы страдал по нему, не мог жить без него, чтобы...

Джин чуть не упал, когда он внезапно убрал руки и отступил, и, ошеломленный тем, что он посмел его отвергнуть, он горящим взглядом уставился в его злые глаза.

Первым молчание нарушил Намджун. Бесцветным голосом, таким равнодушным, что у Ддина упало сердце, он сказал:

- Сам не знаю, кто из нас мне отвратительнее.

- Утром вы клялись мне в любви, а теперь...

- Это была не любовь, - резко оборвал его Намджун. - Один Господь знает, что это такое, только это похоже на любовь не больше, чем дьявол на ангела. - Один только Господь знает, чего стоило Джуну отказаться от своих чувств, поставить гордость выше любви, которую он решил вырвать из сердца.

Боясь сказать что-то такое, что выдаст его с головой, Джун круто развернулся и кинулся к двери.

2203 слово