Глава 21
POV Фрэнк
Я сразу пошёл в подвал. Прошло не меньше трёх лет с тех пор, как я был тут в последний раз, но я отлично всё помнил. А страх за Джерарда заставлял меня чуть ли не бежать.
Я успел заметить, как в машину, стоявшую неподалёку, два человека грузили какой-то мешок. Это могло быть только одно. Тело.
«Только бы это был не он», — промелькнула мысль в моей голове, когда я распахнул дверь в подвал. Сразу стали слышны нечеловеческие крики вперемешку с плачем. И, к сожалению, я слишком хорошо знал этот голос.
— Расслабься, Джи, — это был голос моего отца, я так хотел врезать этому ублюдку. Когда я наконец увидел их, свернув за очередной отсек, какой-то парень снова стал вести лезвием ножа по груди Джерарда, не обращая никакого внимания на то, что он потерял сознание.
— Отойди от него, — взревел я. Парень явно не ожидал этого и прекратил свою пытку.
— Фрэнк, — ко мне подошёл отец. — Как же я рад тебя видеть.
— Пошёл на хуй, — я показал ему фак и пошёл в сторону привязанного Джерарда.
— Можешь забрать своего раба, я не против, — Энтони злорадно ухмыльнулся. — Всё равно ты сам от него откажешься.
Я подошёл к Джерарду, оттолкнув стоявшего рядом Кристиана, чьё имя я наконец-то вспомнил. На щеках подростка были засыхающие дорожки слёз, из-под верёвок на запястьях текла кровь. Вся грудь была изрезана, изо рта тоже текла струйка крови. Я стал аккуратно отвязывать его.
— Джи, — позвал я. — Джи, пожалуйста, очнись.
Из губ подростка вырвался тихий стон, он с усилием сглотнул и открыл глаза. Они были полны боли и отчаяния. Таким я его раньше никогда не видел. Джерард словно хотел что-то сказать, но потом он закрыл глаза и снова заплакал.
— Джи, что с тобой случилось? — я закончил с верёвками, отстегнул ремень, обхватывающий шею подростка, и взял его на руки. Джерард не ответил, всё так же продолжая тихо плакать. — Тише, Джи, не бойся, всё позади. Что ты с ним сделал, ублюдок? — спросил я, поворачиваясь к отцу.
— Сделал его идеальным рабом, — ответил невозмутимо Энтони. Я вспомнил его фразу «Хороший раб — молчаливый раб».
— Только не это, — прошептал я, глядя на Джерарда в надежде, что он скажет, что это неправда. Но он только кивнул, вновь открывая глаза.
— Знаешь, — обратился я к отцу, — ты последний мудак. Ты не видишь вокруг ничего кроме себя. Тебе нужен только ты. Тебе плевать на то, что ты разрушаешь жизни людей. Но не думай, что тебе это сойдёт с рук.
Я пошёл к выходу, не обращая внимания на разочарованный взгляд отца и удивлённый Кристиана. Уже рядом с лестницей он догнал меня и спросил:
— Ты действительно заберёшь его? Он же бесполезен! Жалок. Изуродован. А если ты хочешь его продать, то тебе никто и цента за него не даст.
— Не всё в этом мире можно купить или продать, — ответил я. — И Джерард не вещь. Так что катись к чёрту.
Когда мы добрались до машины, я аккуратно положил Джи на заднее сиденье, стараясь не задеть и так растерзанную грудь. У меня в машине была аптечка, но в ней не осталось бинтов и антисептиков после одного случая. Оставалось только как можно быстрее добраться до дома.
Уже рассветало, когда мы отъехали. И во время пути до меня постепенно доходило случившееся.
Джерард теперь немой. Навсегда. Я больше никогда не услышу его голос, только тихое мычание и постанывание. Это всё, на что способны безгласые. Я раньше часто видел таких. Но никогда не думал, что один из них будет значить для меня всё.
Вслед за пониманием произошедшего, во мне проснулась всепоглощающая ярость. Я хотел отомстить всем, кто причастен к этому. Я не могу спустить им это с рук, потому что это будет означать, что они победили. Но сначала надо помочь Джерарду.
Я взглянул на него. Джи прикрыл глаза, но как только почувствовал на себе мой взгляд, сразу широко их распахнул. Это радовало, так как он был ещё в сознании, хотя ему было очень плохо. Кровотечение остановилось, но от этого стало только хуже. Глубокие раны были покрыты коркой засохшей крови, и Джерард выглядел так, словно вышел из какого-то боя. Хотя в какой-то степени так и есть.
Примерно через час мы приехали домой. Я открыл заднюю дверь, и увидел, что Джи всё-таки отключился. Взяв его на руки, я понёс его в квартиру. Консьержка с удивлением покосилась на нас, но промолчала. Не в её привычках задавать лишние вопросы.
Когда я положил Джерарда на кровать, то он простонал, но в себя не пришёл. Взяв в руки мазь и бинты, которые лежали у меня в спальне, на случай срочной надобности, я стал промывать раны. В моей голове всплыли воспоминания о том, как я делал это раньше. Это стало происходить слишком часто. Даже живя со мной, Джерард не находится в безопасности. Всё это моя вина.
В этот раз всё было куда хуже. Длинные глубокие раны, оставленные ножом, требуют куда больше внимания, чем следы от кнута. Я аккуратно водил мокрым полотенцем по телу Джерарда, смывая засохшую кровь и в тысячный раз поражаясь жестокости людей. Как можно причинить вред кому-то настолько хрупкому и беззащитному? И почему отец решил, что после того, как Джерард стал немым, я должен его оставить? Почему он считает, что кто-то заслуживает такой судьбы?
Наконец, обмотав грудь Джи бинтами, я накрыл его одеялом и пошёл пить кофе. Я точно сейчас не смогу отдохнуть, хотя на ногах уже почти сутки. Я слишком волнуюсь за него. Надеюсь, однажды он будет в порядке. Настолько, насколько это возможно, конечно.
Вернувшись в комнату, я сел в кресло и стал наблюдать за Джерардом, который всё так же лежал неподвижно. Он дышал размеренно и глубоко, так что, скорее всего, он уснул, не приходя в себя. Всё произошедшее вымотало его до предела. Ему нужен отдых.
Примерно через час Джерард зашевелился, и я поднялся на ноги. Подросток резко распахнул глаза, отпрыгнул на другой край кровати, чуть не свалившись, и обнял себя руками. По его щекам снова заструились слёзы, он тихо всхлипнул. Он не понимал, где находится.
— Джи, — негромко сказал я, привлекая его внимание. Джерард сразу взглянул на меня и даже чуть-чуть расслабился, но с места не сдвинулся. Я присел на кровать и протянул руку, осторожно касаясь подростка, стараясь не напугать его ещё больше. — Тише, не бойся меня, пожалуйста, я не сделаю тебе больно.
Джерард робко придвинулся ближе, а потом вдруг быстро прижался ко мне и зарыдал ещё сильнее. Я обнял его, поглаживая по спине, ощущая его дрожь. У него была самая настоящая истерика, но я не знал, что с этим делать. Но он сам успокоился и отодвинулся от меня, рукой стирая со своих щёк дорожки слёз. Джерард издал звук, похожий на мычание, и я понял, что он пытается мне что-то сказать. Быстро достав из тумбочки блокнот и ручку, я протянул их подростку, который сразу начал что-то писать.
«Что случилось после того, как ты узнал, что я теперь немой? Я потерял сознание, но потом иногда приходил в себя. Помню, что мы, кажется, куда-то ехали...» — прочитал я в протянутом мне блокноте. Почерк Джерарда был мелким и не очень разборчивым, но я смог разобрать его.
— Я забрал тебя оттуда и повёз домой, — начал я. — У меня в машине не было аптечки, поэтому тебя пришлось срочно везти сюда. Я обработал раны, но они будут болеть ещё какое-то время. Я не знал, что мой отец способен на такое. Он безжалостный зверь, а не человек. Я обещал защищать тебя, — мой голос сорвался, и я отвёл взгляд, не в силах больше смотреть в глаза Джерарда. Я боялся, что он не простит мне всего случившегося. Боялся, что он оставит меня. Боялся снова остаться в одиночестве. Но вопреки моим ожиданиям, моей спины коснулась рука Джи, и он положил мне на колени блокнот.
«Не вини себя» — одна короткая фраза и грустный взгляд зелёных глаз. Я смотрел на Джерарда и пытался понять, почему он ещё здесь. Я бы не смог простить человека, из-за которого остался немым. А он смог. Подросток прижался ко мне и обнял своими холодными руками. Я обнял его в ответ, вновь поражаясь силе духа этого человека. Через несколько минут мы наконец оторвались друг от друга.
— Будешь есть? — спросил я, посмотрев на часы. Семь утра. Самое время.
Джерард кивнул и, поднявшись, пошёл на кухню. Когда я вошёл в помещение, то он уже доставал сковородку.
— Ты собрался готовить? — удивлённо смотря на него, спросил я. — Я вполне мог приготовить сам.
Джерард опять что-то черкнул в блокноте и показал написанное. «Мне нужно отвлечься». Я кивнул и стал варить кофе. Я его понимаю. Когда мне было плохо, я тоже всегда пытался занять себя чем-то. Другой вопрос, что я никогда не оставался немым.
Через несколько минут завтрак был готов, и мы сели есть. Я наблюдал за Джерардом, так как боялся, что он может подавиться с непривычки. Но всё было нормально. Он глотал с небольшими трудностями, но вполне справлялся и без моей помощи.
— Ты как? — спросил я, когда мы вернулись в спальню и легли на кровать.
«Не очень. Мне страшно. Я боюсь будущего. Боюсь, что останусь один», — гласила записка. У нас с Джерардом мы были одинаковые страхи. Но вместе мы сможем пройти через это.
— Не бойся, — сказал я. — Один ты точно не останешься. Я этого не допущу. Я не смогу потерять тебя. И мне плевать, говоришь ты или нет. Ты всё тот же Джерард, которому я пообещал никогда не оставлять его. И я собираюсь сдержать хотя бы это обещание, — я ненавидел себя за то, что не смог защитить его. Но взгляд, которым смотрел на меня Джерард, передавая мне блокнот, вновь сиял надеждой.
«Правда?»
— Правда.