Глава 20
POV Фрэнк
Как и обещал, я вылетел в Нью-Йорк первым рейсом, но этот рейс был только через два часа после разговора с Салли, а ещё семь часов в самолёте меня не успокоили. В Нью-Йорке я был к полуночи и сразу поехал к Салли. Девушка была вся в слезах: она винила себя в случившемся.
— Салли, даже не вздумай себя в чём-то винить, — резко сказал я ей. Мой голос был хриплым из-за долгого молчания. — Если кто и виноват, то это я. Я не должен был его оставлять.
Я поговорил с тем рабом, который якобы видел машину моего отца. Я молился всем богам, в которых не верю, чтобы он ошибался, но это действительно был Энтони. Я знал, что он способен на многое, но такого от него не ожидал.
Я сел в машину и поехал к себе домой. Я не знал, где мне искать Джерарда. Это чувство беспомощности сжирало меня изнутри. Я снова не сдержал обещание, я не знаю, что делать. Единственное, что я мог — это поговорить с отцом. Что я и собирался сделать.
Взяв в руки телефон, я дрожащими пальцами набрал номер и стал дожидаться ответа.
— Фрэнк, — послышалось мне в ответ. — Я знал, что ты позвонишь, но не думал, что так скоро. Как долетел? Как дела в Англии?
— Где он? — я не был зол. Я был в ярости. — Где Джерард?
— Ты о своём рабе? — в его голосе была слышна издевательская насмешка. — О, он прекрасно проводит время в камере. Ты помнишь камеры, Фрэнк? Как в нашем доме.
Я вздрогнул, когда подумал о совсем маленьких помещениях, провонявших потом, человеческими испражнениями и запахом гнилой еды. Никаких коек, только голый пол. Иногда мимо пробегали крысы. В таких условиях Энтони содержал наших рабов в подвале. Иногда он водил меня туда, чтобы показать мне, насколько они жалкие. Я видел их слезящиеся глаза, следы от побоев на телах и немую покорность во взгляде. Тогда мне это казалось смешным. Теперь я понимаю, что это ужасно.
— Не смей даже трогать его, ты понял меня? — прошипел я, стараясь не сорваться. — Не смей причинять ему боль. Я скоро приеду и заберу его.
— Фрэнк, для тебя же будет лучше, если ты забудешь его, — сказал отец, пытаясь меня убедить. — Дождись утра, подумай обо всём. Я уверен, ты поймёшь всю правильность моих действий. Подумай, что этот раб может тебе дать? Абсолютно ничего. Он жалок, слаб и ни на что не способен. Выбрал бы себе сына какого-нибудь знатного человека. Это открыло бы перед тобой многие двери.
— Мне плевать на карьеру, — я уже почти кричал. — Никто не мог пробудить во мне тех чувств, которые пробудил Джерард. Он сделал меня счастливым, — я взял ключи от машины в руки, собираясь ехать в наш загородный дом, где, как я понял, и был Джерард. Это единственное место с камерами, которое я знал. — И я не собираюсь позволять тебе отнять его у меня.
— Что ж, это твой выбор, — сказал Энтони. — Но как отец, я должен помогать тебе избежать страшных ошибок. Он больше не будет прежним, посмотрим, сможешь ли ты полюбить его таким. Кристиан, можешь приступать, — сказал он кому-то. Я бросил трубку и выбежал на улицу.
До загородного дома мне ехать около двух часов. И я боялся думать о том, какую цену я заплачу за то, что уехал.
Я выжимал из своей машины всё, что только мог, превышал скорость, но добраться быстрее всё равно не получилось. Но вот передо мной огромный особняк, принадлежащий нашей семье.
Только бы не было слишком поздно. Только бы он был жив.
***
Тринадцатью часами ранее
POV Джерард
Меня привезли в какой-то роскошный особняк. Огромный, такой прекрасный при свете дня, он бы прекрасно смотрелся изображённым на бумаге. Но долго любоваться этой красотой мне не дали и потащили к каким-то дверям. Как оказалось, это был вход в подвал. Меня толкнули в спину, и я упал, чуть ли не катясь по лестнице вниз. У меня не было возможности за что-нибудь ухватиться, так как мои руки всё ещё были связаны за спиной. Сзади послышался смешок неторопливо спускающегося следом за мной Энтони.
— Осторожнее надо быть, ты нам ещё живым нужен.
Меня кто-то поднял на ноги и потащил вглубь подвала, схватив за локоть так сильно, что я вскрикнул от боли.
Чем дальше, тем хуже. Весь подвал был разделён на небольшие отсеки, вроде стойл в конюшне. Практически в каждом таком отсеке были рабы. В их глазах не было ничего, кроме пустоты. Я видел её раньше у некоторых из нас. Обычно, через какое-то время после её появления, несчастных убивали, так как они становились слишком апатичными, чтобы хорошо выполнять свою работу. И судя по всему, такая же судьба ожидает и этих бедняг. И меня.
Меня впихнули в один из отсеков, самый дальний от входа, но самый ближний к оборудованной здесь же пыточной. Я ужаснулся количеству самых разных орудий пыток. Кнуты, вещи для насилия сексуального характера, ножи самых разных форм и размеров, жаровня с пока ещё холодными углями, кресло, чем-то напоминающее стоматологическое... и много чего ещё. Я даже не хотел думать о том, для чего предназначены некоторые вещи.
— Нравится? — с недоброй ухмылкой сказал высокий парень с длинными чёрными волосами. — Я Кристиан, и всё это добро моё. И рабы тоже в моём распоряжении.
— Кристиан, этого пока не трогать! — крикнул с другого конца помещения Энтони. — Он особенный, поэтому только с моего разрешения и под моим надзором. Ты понял?
— Да, мистер Айеро, — палач кинул на меня злобный взгляд. — Но я до тебя доберусь. А пока наслаждайся шоу.
Все следующие часы были сплошным адом. Мне приходилось наблюдать, как пытают рабов. Если я пытался закрыть глаза и отвлечься, то в реальность меня возвращали их нечеловеческие крики. Мне кажется, эти вопли будут всегда звучать у меня в ушах, напоминая о человеческой жестокости.
Одна девушка умерла прямо в этом жутком кресле, не выдержав боли. Когда её тело выносили, я с ужасом узнал в ней свою знакомую. Келли работала вместе со мной и Билли, она была на пару лет старше меня. Всегда весёлая, даже несмотря на своё положение. И я слышал её крики. А теперь её нет.
— Зачем вы это делаете? — со слезами в голосе спросил я у Кристиана, глядя на то, как он привязывает очередную жертву. Молодой парень был полностью раздет, но не произнёс ни слова. Ему уже было всё равно. Он не выдержал. — Мы тоже люди. Почему? — шептал я, не надеясь на ответ.
— Вы рабы, — вопреки моим ожиданиям ответил палач, доставая большой искусственный фаллос. — И здесь только те, от кого не будет пользы. Так почему бы не развлечься за ваш счёт?
А дальше всё по кругу. Ужасный ночной кошмар, вот только наяву. Я потерял счёт времени. А потом пришёл Энтони.
— Вот и пришла твоя очередь, Джерард, — он улыбнулся мне, хотя его улыбка больше напоминала оскал тигра. — Один из моих сотрудников видел Фрэнка и позвонил мне, ведь он должен быть в Лондоне. Но нет, он примчался сюда, спасать своего мальчика-раба. Надо признаться, он привязался к тебе больше, чем я думал, — он ненадолго замолчал, что-то обдумывая. — Но знаешь, я не позволю своему сыну разрушить свою жизнь и репутацию нашей семьи. Я и раньше укрощал строптивых рабов, теперь пора сделать это с тобой. Кристиан, привяжи его, но пока ничего больше не делай. Я хочу насладиться моментом.
Кристиан открыл отсек и вытащил меня оттуда, не обращая внимания на моё слабое сопротивление. Мои запястья дико болели, так как руки мне так и не развязали, но когда палач усадил меня в это жуткое кресло и привязал руки к подлокотникам, ещё крепче затянув узлы, я взвыл от боли. Из ран пошла кровь, впитываясь в верёвки и неприятно засыхая. Мои ноги также были привязаны, а шею плотным ремнём прикрепили к креслу. Я был абсолютно обездвижен. И я не знал, что будет дальше. Неизвестность хуже всего.
Энтони довольно смотрел на меня, когда у него зазвонил телефон. Он достал трубку из кармана и ухмыльнулся.
— Это Фрэнк. Веселье начинается, — сказал он и нажал кнопку ответа. — Фрэнк, я знал, что ты позвонишь, но не думал, что так скоро. Как долетел? Как дела в Англии?
Судя по его изменившемуся лицу, Фрэнк был груб. Я вспомнил, каким он бывает в гневе, и позволил себе улыбнуться. Я знал, что не один.
Дальше Энтони говорил о том, что я ошибка, что Фрэнк охладеет. А сам Айеро-младший явно с ним согласен не был. Но последняя фраза их диалога напугала меня.
— Кристиан, можешь приступать, — сказал Энтони и убрал телефон в карман. Палач довольно рассмеялся и подошёл к стоящему рядом столу. То, что на нём лежало было действительно ужасным. Огромный острый нож, в лезвии которого отражался свет единственной яркой лампы в этом помещении. Распорка, судя по виду, предназначенная для того, чтобы жертва не могла закрыть рот. И жаровня с раскалёнными углями.
Кристиан взял в руки распорку и подошёл ко мне.
— Какой будет твоя последняя фраза, произнесённая вслух, Джерард? Подумай хорошенько, второго шанса не будет.
Я уже понял, что меня ждёт. И я хотел сказать только одну фразу, которую до этого так и не произнёс вслух. Я говорил много чего, но этого он никогда не слышал. И уже не услышит.
— Я люблю тебя, Фрэнк, — прошептал я.
Сразу после этого у меня во рту оказалась распорка, и я мог только мычать, не в силах ничего сказать. А Кристиан подходил ко мне с ножом и углём, чтобы потом прижечь язык и не дать мне умереть от потери крови. Ведь я нужен им живым.
Вот Кристиан схватил меня за подбородок и запрокинул мне голову. Дьявольская ухмылка не сходит с его лица. Слышу команду Энтони: «приступай».
А дальше только боль и темнота.