Глава 2
Доминик
Мягкий гул двигателей частного джета стал моим единственным спутником за последние пять часов. Я сижу в глубоком кожаном кресле, уставившись в иллюминатор, где бесконечная синева неба медленно сменяется предвечерней дымкой. Стакан с виски в моей руке давно запотел, но я не сделал ни глотка.
Тишину в салоне прерывает плач Сиенны. Я слышу, как Лиана, спящая на диване, начинает возиться и вздыхать — просыпается. Но Рикардо тут же оказывается рядом. Он мягко укладывает её обратно, укрывает пледом и идет к дочке, которая заерзала в своем кресле.
Два года.
Я произношу это про себя, и во рту становится горько. Сука, целых два года. Если бы кто-то спросил меня тогда, как я собираюсь дышать без неё, я бы просто пустил ему пулю в лоб за тупость. Потому что ответа не было.
Без моей птички мир стал черно-белым. Без моей Клэр я превратился в механическую версию самого себя. Я думаю о ней каждый гребаный день. Каждую секунду, когда закрываю глаза, и каждый раз, когда открываю их утром, ненавидя этот рассвет за то, что её нет рядом.
Время не лечит, оно просто заставляет тебя привыкнуть к этой дыре в груди.
Я зажмурился до цветных пятен перед глазами и с силой сжал переносицу двумя пальцами, пытаясь отогнать нахлынувшую волну фантомной боли.
Плач резко оборвался. Я обернулся и замер, наблюдая за картиной, которая казалась чем-то из параллельной реальности. Рикардо стоял посреди салона, баюкая на руках крошечную дочь. Сиенна, умиротворенно посапывая, сосредоточенно сосала соску, вцепившись маленьким кулачком в край его рубашки.
Я искренне рад за него. И за Лиану. У них получилось создать что-то настоящее среди всей той грязи, в которой мы живем. Их девочка — чудо, хотя даже сейчас, в её два года, в этих глазах уже читается характер, который еще даст жару окружающим. Я усмехнулся своим мыслям. Когда она повзрослеет, Рикардо придется несладко. Ему проще будет поубивать всех парней в округе, чем позволить кому-то подойти к своей принцессе.
Но глядя на них, я чувствую, как в груди снова начинает ныть старая рана. Моя птичка любила бы эту малышку. И эта мысль режет острее любого ножа.
Двигатели частного джета ровно гудели, разрезая облака на пути к Дубаю. Для всех этот город — символ роскоши и начала новой жизни, для меня — очередная точка на карте, где нужно делать вид, что я еще жив.
Как бы сильно я ни хотел запереться в четырех стенах и срастись с диваном, Рикардо был неумолим. Его мягкое предложение поднять задницу и лететь прозвучало как приговор, не терпящий возражений. Эти бесконечные встречи, дележка территорий, фальшивые улыбки партнеров — всё это осточертело до тошноты.
Внутри выжженная пустыня. Мне не нужны миллионы, мне нужна моя птичка. Моя Клэр, которую уже не вернуть.
Рикардо не разменивался на мелочи: он забронировал весь отель целиком. Безопасность, комфорт, тишина — всё для того, чтобы его жена и дочь чувствовали себя в золотой клетке как в раю. Для него — это семейный отпуск. Для меня — очередная встреча партеров.
Я вспомнил, как Лиана робко заикнулась о желании войти в дела мафии. Рикардо даже не стал вступать в дискуссию. Одно короткое, ледяное «нет» — и тема была закрыта навсегда. Видимо, он объяснил это так доходчиво, что Лиана больше не рисковала испытывать его терпение. Он оберегает их. А я... я не смог.
Я попытался отвлечься. Раньше напряжение снималось легко: алкоголь, секс, адреналин. Но сейчас... Черт, я не могу смотреть ни на одну женщину. Даже самые дорогие шлюхи вызывают лишь глухое раздражение и брезгливость. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу её. Клэр стоит передо мной, как живая, и этот образ перечеркивает реальность.
Боковым зрением я заметил движение. Лиана медленно приподнялась на диване, потягиваясь после короткого сна. Её заспанный вид и мягкая улыбка резанули по нервам сильнее ножа.
— Где моя малышка? — негромко спросила она, оглядывая салон.
Её взгляд остановился на Рикардо. Он сидел напротив, бережно баюкая спящую дочку. В этом жесте было столько нежности, что воздух в самолете стал для меня слишком плотным. Лиана поднялась и, светясь от какого-то внутреннего спокойствия, направилась к ним.
Я до боли сжал челюсти, чувствуя, как желваки ходят ходуном. Отворачиваюсь к иллюминатору, всматриваясь в бесконечную синеву.
___________
Час в душном салоне самолета тянулся как вечность. Едва шасси коснулись раскаленного бетона дубайского аэродрома, я почувствовал, как внутри натягивается стальная струна. Нас уже ждал целый кортеж — десятки черных лакированных внедорожников, выстроившихся в идеальную шеренгу, и охрана, замершая по стойке смирно.
Рикардо еще что-то обсуждал с пилотом, Лиана поправляла плед на ребёнке, а я больше не мог ждать ни секунды. Не дожидаясь остальных, я подошел к первой же свободной машине.
— Ключи, — бросил я водителю, и тот, узнав меня, мгновенно выскочил из-за руля.
Рев мотора заглушил шум аэропорта. Я вдавил педаль в пол. Мне нужно было это пространство.
Я ехал в этот чертов отель с одной единственной целью — утопить свое бешенство хоть в чем-то. В голове пульсировала дикая, отчаянная мысль: заказать шлюху. Самую дорогую, самую красивую. Пусть она будет куклой, декорацией, мне плевать. Мне просто нужно выплеснуть это напряжение, иначе я либо разнесу номер, либо вышибу кому-нибудь мозги прямо в лобби.
Здание отеля возникло на горизонте как стеклянный монолит — тридцать этажей безупречной архитектуры, сверкающей под безжалостным солнцем.
___________
Тяжелые стеклянные двери отеля бесшумно сомкнулись за моей спиной, отсекая шум мегаполиса. Я пересек лобби уверенным шагом, чеканя каждый звук по мраморному полу, и остановился у стойки регистрации.
— Ключ, — бросил я коротко, не удостоив портье даже мимолетным взглядом.
Я просто вытянул руку, ожидая привычного холодного пластика, который должен был оказаться в моей ладони немедленно. Прошла секунда. Вторая. Тишина затянулась, становясь осязаемой. Раздражение привычно шевельнулось внутри, и я медленно поднял взгляд, готовый осадить нерадивого сотрудника.
Я замер.
Девушка, до этого момента словно пребывавшая в оцепенении, вздрогнула и тут же суетливо нырнула куда-то под стол.
— Добро пожаловать в наш отель... — ее голос прозвучал слишком высоко, почти надтреснуто. Она выпрямилась, протягивая мне карту. — Вот ваша ключ-карта от номера люкс на тридцатом этаже. Приятного отдыха.
Она попыталась растянуть губы в профессиональной улыбке, но та вышла натянутой и жалкой. Я кожей чувствовал, как дрожит её голос, как вибрирует в воздухе её страх.
Я не взял карту. Вместо этого я завороженно вгляделся в её глаза. Странный, гипнотический цвет: глубокий карий, но по самому краю радужки разливалась едва заметная, призрачная голубизна. Этот взгляд ударил наотмашь. Она до боли, до безумия напоминала мне Клэр. Слишком сильно, чтобы это могло быть просто случайным совпадением.
Я нахмурился, медленно сканируя её лицо, пытаясь найти изъян в этом сходстве.
— Как зовут? — спросил я, намеренно понизив голос и снова поймав её взгляд.
Её зрачки расширились. Она тяжело сглотнула, и я отчетливо увидел, как дернулась жилка на её шее. Моя работа приучила меня замечать малейшие колебания чужого настроения; я годами тренировался ловить мимолетные эмоции, чтобы понимать, когда люди лгут или что-то недоговаривают.
Эта девчонка не просто нервничала. Она что-то скрывала.
— Стейси, — наконец выдохнула она.
На мгновение она отвела взгляд в сторону, словно ища поддержки у пустых стен, но тут же заставила себя снова посмотреть на меня.
Из тени бокового коридора вынырнула фигура. Я боковым зрением уловил движение и заметил какого-то белобрысого парня — он был чуть ниже меня ростом, но старался держаться с подчеркнутым достоинством, которое выглядело почти комично.
— Здравствуйте. Меня зовут Лари, я управляющий. Добро пожаловать в наш отель, — он вклинился в разговор с дежурной улыбкой, которая не затронула его глаз. — Возможно, вам что-то нужно? Какое-то особое распоряжение?
Я не ответил ему сразу. Мое внимание было приковано к Стейси. Стоило этому Лари появиться, как она мгновенно съежилась, словно пытаясь стать невидимой, и едва заметно втянула голову в плечи. Она не просто боялась — она ждала удара.
— Лари... — я медленно перевел взгляд на парня, игнорируя протянутую для приветствия руку управляющего. — Пускай Стейси зайдет ко мне в номер.
Я уже собирался развернуться и направиться к лифтам, считая вопрос решенным, но этот отпрыск, видимо, переоценил свою значимость.
— Она портье, — вставил он, и в его голосе прорезались нотки неуместного упрямства. — Это не входит в её должностные обязанности.
Я замер. Тишина, воцарившаяся в лобби, стала звенящей. Я искренне надеялся, что мне послышалось, потому что внутри меня уже закипало холодное, расчетливое желание стереть эту самодовольную физиономию с лица земли.
Я медленно повернулся к нему, сокращая дистанцию до минимума.
— Мне плевать, у кого какие обязанности, — мой голос прозвучал низко, почти шепотом, но от этого он стал еще опаснее. — Если я захочу, ты у меня лично станешь горничной и будешь драить полы зубной щеткой.
Я сделал паузу, давая ему возможность прочувствовать каждое слово. Лари побледнел, его напускная уверенность осыпалась, как сухая штукатурка.
— Если я сказал, что хочу видеть эту девушку у себя в номере, значит, ты, блядь, сделаешь так, чтобы через пять минут она стояла у моего порога. Живо.
Не дожидаясь ответа и не давая ему вставить ни слова, я развернулся и направился к лифтам.
Поднявшись в номер, я неспешно обхожу свои новые владения. Стоит признать — вкус у владельца имеется. Просторная кухня-студия залита мягким светом, в центре огромный кожаный диван, напротив которого расположилась плазма во всю стену. Но мое внимание крадет спальня. А точнее — примыкающая к ней ванная комната.
Она отделена от основного пространства лишь абсолютно прозрачным стеклом. Дизайнерская прихоть, которая сейчас кажется мне издевательством. Если бы мы были здесь с моей птичкой... Я бы ни за что не задернул шторы. Я бы часами наблюдал, как вода стекает по ее коже, как пар окутывает ее силуэт.
С каждым днем тишина, оставшаяся после ее ухода, кажется мне всё более фальшивой. Клэр была слишком упрямой, слишком хваткой, слишком умной для того, чтобы просто сдаться. Она не могла покончить с собой. Эта правда не укладывается в моей голове, как деталь из другого пазла.
Резкий, требовательный стук в дверь вырывает меня из омута воспоминаний. Неужели Стейси так быстро сдалась?
Я усмехаюсь, предвкушая интересную игру, и направляюсь к выходу. Но стоит мне распахнуть дверь, как улыбка сползает с лица, оставляя лишь холодную маску. Передо мной стоит Рикардо. Его взгляд мечет молнии, а челюсти сжаты так, что видны желваки. Не дожидаясь приглашения, он грубо отталкивает меня плечом и влетает в номер.
— Я, конечно, всегда рад твоей компании, — я снова натягиваю ехидную ухмылку, чувствуя, как внутри закипает азарт. Довести его до точки кипения — всегда особое удовольствие. — Но не настолько же.
— Доминик, послушай меня внимательно, — он оборачивается, и его голос звучит как рокот приближающейся бури. — Мы приехали в приличный отель. Здесь вышколенный персонал. И обычная портье — это не очередная шлюха для твоих развлечений. Если тебе так не терпится снять напряжение — закажи эскорт, но не смей трогать персонал.
Я прохожу вглубь комнаты, сохраняя ледяное спокойствие.
— Она что-то скрывает, Рикардо.
— Да какая нам разница, что она, блядь, скрывает?! — взрывается он, всплеснув руками.
— Ты не понял. Она скрывает что-то от меня. Лично. Ты бы видел этот взгляд, когда она меня заметила. Эти жесты, это внезапное оцепенение... Это не был страх перед незнакомцем.
— Ну, может, девочка просто впечатлительная, — он пожимает плечами, но в глазах уже мелькает тень сомнения.
— Нет, тут пахнет чем-то поинтереснее. И я не собирался её трахать, — я издаю короткий смешок, — по крайней мере, пока что. Я просто хотел поговорить.
Рикардо тяжело, изнуренно вздыхает.
— Делай что хочешь, — бросает он, направляясь к выходу.
Он уходит, наверняка к Лиане и Сиенне. Удивительно, как он не может прожить и часа без своих женщин.
Я остаюсь в тишине номера, глядя на закрытую дверь. На губах играет опасная улыбка.
— Ну что ж, малышка Стейси... Раз ты не хочешь идти на контакт по-хорошему, мы сменим правила игры.
Я медленно сажусь в кресло, глядя на черный пульт в своих руках. Мои пальцы касаются кнопок, но мысли заняты совершенно другим. Взгляд падает на блокнот с логотипом отеля, лежащий у телефона.
Сняв трубку, я коротким движением набираю внутренний номер портье. Несколько длинных, тягучих гудков, и наконец я слышу её голос — слегка напряженный, но профессионально вежливый:
— Здравствуйте, вас слушает портье Стейси. Чем я могу вам помочь?
Услышав её имя, я невольно прикрываю глаза, смакуя момент.
— Стейси, у меня тут небольшая проблема, — мой голос звучит обманчиво мягко, почти участливо. — Никак не могу совладать с телевизором. Кажется, пульт сломался.
Я отнимаю трубку от уха, бросаю пульт на паркет и с отчетливым, сухим хрустом наступаю на него каблуком дорогого ботинка. Пластик жалобно хрустит под моим весом.
— Не могла бы ты подняться в мой номер и помочь решить это досадное недоразумение? — возвращаю я трубку к губам, едва сдерживая торжествующую усмешку.
На том конце провода повисает тяжелая, вакуумная тишина. Я буквально кожей чувствую, как она там, внизу, судорожно соображает, ищет повод отказать, чувствует подвох... Но протокол неумолим.
— Да, конечно, — наконец выдавливает она, и в её голосе я различаю тщательно скрытую обреченность. — Сейчас буду.
Короткие гудки отзываются в моей голове ритмом победного марша. Я кладу трубку на базу и откидываюсь на спинку кресла.
— Именно так, Стейси, — шепчу я в пустоту роскошного номера. — Это твоя работа — помогать гостям. И от этого приглашения тебе не спрятаться за стойкой регистрации.
Я вытягиваю ноги и замираю, глядя на дверь, в ожидании, когда в нее постучит моя загадочная портье.
Прошло чуть больше десяти минут, когда в дверь постучали — нерешительно, едва слышно, словно гостья надеялась, что я передумаю открывать.
Я распахиваю дверь и на мгновение замираю. Передо мной стоит хрупкая, почти кукольная фигурка. Удар под дых: она даже ростом точь-в-точь как Клэр. На ней строгая приталенная юбка и голубой жакет, который предательски подчеркивает каждый изгиб её тела.
Я не спешу, мой взгляд медленно, почти осязаемо скользит по ней сверху вниз, запоминая каждую деталь. Наконец, я смотрю ей прямо в глаза. Стейси отчаянно хочет отвернуться, я вижу, как дрожат её ресницы, как ей неуютно под моим взглядом, но она держится. Эта стойкость разжигает во мне еще большее любопытство.
— Проходи, — я отступаю в сторону, освобождая путь.
Она делает шаг мимо меня, и в этот момент в нос ударяет шлейф её парфюма. В голове будто происходит взрыв. Твою мать, этого просто не может быть... Ваниль, смешанная с горьким шоколадом. Любимый аромат моей птички. Тот самый запах, который я вдыхал, зарываясь лицом в её волосы по ночам.
Челюсти сводит от дикого напряжения. Я с силой захлопываю дверь — звук получается резким, как выстрел — и следую за ней в гостиную, чувствуя, как внутри всё натягивается до предела.
Стейси замечает разбросанные обломки на полу. Она наклоняется, подбирает истерзанный пульт и, рассматривая повреждения, тихо вздыхает.
— Пульт сломан, — говорит она, и в её голосе слышится едва уловимая дрожь. — Я сейчас спущусь к нашему инженеру, и он принесет вам новый.
Она стремительно разворачивается, пытаясь как можно быстрее покинуть это пространство, ставшее для неё ловушкой. Но я не для того ломал технику, чтобы так просто её отпустить.
Одним коротким движением я преграждаю ей путь, перехватывая её руку и становясь слишком близко, заставляя её замереть на месте.
— Что ты скрываешь, Стейси? — я чеканю каждое слово, впиваясь взглядом в её глаза, пытаясь пробить эту внезапно выросшую стену.
— Ч..что? — она на мгновение запинается, но тут же берет себя в руки. Я буквально вижу, как она поправляет свою невидимую маску портье. — Я не понимаю, о чем вы, сэр. Могу ли я идти? У меня много работы.
— Нет.
Короткий ответ заставляет её вздрогнуть. Она пытается отстраниться, но я не позволяю.
— Я тебя пугаю? — я чуть сильнее сжимаю пальцы на её локте, чувствуя под тонкой тканью жакета её тепло и то, как бешено колотится её пульс.
— Нет... — выдыхает она, но я вижу, как она сглатывает застрявший в горле ком страха.
Я усмехаюсь. Бесстрашная девочка, значит? Пытаешься играть со мной в гляделки, когда колени дрожат? Что ж, проверим твой предел.
— Ладно, можешь идти, — я резко разжимаю хватку, освобождая её руку. — Вызови мне какую-нибудь девочку в номер. Любую, на твой вкус. Запишешь всё на мой счёт.
Я жду привычного покорного «да, сэр», но вместо этого замечаю нечто странное. В её глазах на долю секунды вспыхивает не страх и не услужливость, а чистая, концентрированная... злость? Этот огонь обжигает меня, но Стейси слишком быстро берет себя в руки. Она кивает, возвращая лицу бесстрастное выражение, и почти выбегает из номера, не оглядываясь.
Я подхожу к окну и смотрю на город, чувствуя, как внутри азарт смешивается с нарастающим подозрением.
— Кто же ты такая, Стейси... — шепчу я, глядя на свое отражение в стекле. — Мы обязательно это узнаем. Очень скоро.
Клэр
Я вылетаю из номера, едва сдерживая желание сорваться на бег. Сердце колотится где-то в горле, а перед глазами всё еще стоит его надменное лицо. Девочку ему в номер... мудак. Значит, вот как ты скучаешь? Вот как чтишь мою память?
Когда я увидела его впервые за эти бесконечные два года, земля ушла у меня из-под ног. Я репетировала эту встречу тысячи раз в своих кошмарах, но реальность оказалась куда больнее. Мне стоило титанических усилий просто дышать, просто стоять прямо и не выдать себя ни единым жестом. Но Доминик... этот человек всегда видел людей насквозь. Его взгляд сканировал меня, как рентген, и я кожей чувствовала, что моя маска трещит по швам.
А Лиана...
Горло перехватило спазмом. Рикардо сам подошел за ключом, поэтому мне не пришлось сталкиваться с ней лицом к лицу, но я видела её издалека. Она шла по холлу, а рядом, вцепившись крошечными пальчиками в её руку, семенила маленькая девочка. Малышка еще неуверенно держалась на ножках, смешно покачиваясь, но в ней уже угадывались черты матери. Лиана... и волосы цвета ночи, как у Рикардо.
Я до боли прикусила губу, чтобы не разрыдаться прямо посреди коридора. Моя семья. Мои друзья. Моя прошлая жизнь была на расстоянии вытянутой руки, но между нами лежала пропасть из лжи и пепла моей инсценированной смерти.
Внизу я столкнулась с Лари. Он выглядел обеспокоенным и сразу направился к Рикардо. Сквозь шум в ушах я услышала, как он просит усмирить Доминика — мол, тот ведет себя с персоналом как с эскортом.
Я едва не рассмеялась в голос от этой горькой иронии. Переживаешь за меня, Лари? Боишься, что твою игрушку трахнет кто-то другой? Ты всегда был собственником, Лари. Ох, если бы ты только знал, кто на самом деле стоит перед тобой...
Я прижалась затылком к холодной стене и закрыла глаза, стараясь унять дрожь в руках. Нужно дышать. Просто дышать.
Придя в себя, я натянула дежурную улыбку и отнесла изуродованный пластик инженеру. Я была уверена — этот гад раздавил его специально, просто чтобы вытащить меня к себе. Его методы не меняются.
Единственное, чего мне хотелось сейчас — запереться в своей каморке и смыть с себя этот день. Но путь мне преградила высокая фигура. Лари.
— Ты забыла, о чем мы говорили вчера вечером? — его голос прозвучал глухо, а пальцы больно впились в моё предплечье. Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание.
Внутри всё сжалось от отвращения, но я заставила себя расслабиться. Клэр мертва, а Стейси... Стейси должна быть послушной.
— Нет, Лари, — я прикрыла глаза, изображая крайнюю степень изнеможения. — Я просто очень устала после смены. Дай мне немного поспать, и я приду к тебе, хорошо?
Пересилив тошноту, я обвила руками его шею и мимолетно коснулась его губ своими. Это была сделка с дьяволом, которую я заключала каждый день, чтобы выжить в этом городе.
Его лицо тут же разгладилось. Собственник внутри него был удовлетворен — добыча признала хозяина. Он притянул меня к себе, углубляя поцелуй, от которого мне хотелось кричать.
— Хорошо, иди отдыхай, — прошептал он, наконец отпуская меня. — Как проснешься — набери. Я закажу ужин к нам в номер. Буду ждать.
Я кивнула, выдавив подобие улыбки, и поспешила прочь, чувствуя на губах липкий след его поцелуя. Возле своей двери я на секунду замерла. Краем глаза в конце длинного, полутемного коридора я заметила какую-то тень. Силуэт, который тут же скрылся за углом.
Сердце пропустило удар.
«Тебе кажется, Клэр. Ты просто на грани срыва. Тебе мерещится», — уговаривала я себя, заходя в номер и щелкая замком.
___________
Сон был тяжелым и липким, но когда я открыла глаза и взглянула на часы, в груди похолодело. Пять вечера. Я проспала целую вечность, пытаясь спрятаться от реальности в темноте зашторенного номера.
Резкий, уверенный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я замерла, прислушиваясь. Это был не Лари. Лари стучит по-хозяйски, шумно, сопровождая каждый удар какой-нибудь глупой фразой или требованием открыть. Здесь же была другая манера — властная, сдержанная и пугающая своей уверенностью.
Сонная и дезориентированная, я поднялась с постели и набросила на плечи шелковый халат. В голове была каша, и я, совершенно забыв затянуть пояс, подошла к двери и повернула замок.
На пороге стоял Доминик.
Его взгляд, тяжелый и обжигающий, не остановился на моем лице. Он медленно, почти осязаемо двинулся вниз, скользя по распахнутым полам халата. Под тонкой тканью на мне было лишь полупрозрачное черное белье — моя привычка, мой комфорт, который сейчас стал моей самой большой уязвимостью. Я видела, как его зрачки расширились, поглощая радужку, а челюсти сжались.
Опомнившись, я судорожно схватила края халата и с силой затянула пояс, чувствуя, как щеки обжигает румянец — то ли от стыда, то ли от ярости.
— Что вы здесь делаете? — мой голос прозвучал резче, чем я планировала.
Я посмотрела ему прямо в глаза. Они потемнили, наполнились той самой опасной глубиной, которую я знала слишком хорошо. Внутри меня вспыхнула искра горького триумфа. Ох, Доминик... Неужели я все еще способна так легко довести тебя до края? Неужели вид обычного портье в белье выбил почву у тебя из-под ног?
Он не спешил отвечать. Он просто стоял в проеме двери, заполняя собой всё пространство, и в этом молчании было больше угрозы и желания, чем в любых словах.
Он медленно перевел взгляд с моей талии на мое лицо, и в этом движении было столько негласной угрозы, что я едва не отступила назад.
— Собирайся. Поужинаешь со мной в моём номере, — его голос звучал ровно, но это был не вопрос. Это был приказ, не терпящий возражений. Тон человека, который привык, что мир вращается вокруг его желаний.
— Нет, — я постаралась вложить в это слово всю свою твердость, хотя сердце предательски колотилось о ребра. — Я не завтракаю с гостями отеля. Это нарушение корпоративной этики.
Доминик еще раз медленно, почти лениво прошелся взглядом по моему телу, словно напоминая, в каком виде я его встретила секунду назад.
— Я впервые в Дубае, — вдруг произнес он, делая полшага вперед, так что я почувствовала аромат его парфюма — терпкий, дорогой, до боли знакомый. — Может, проведешь мне экскурсию? Покажешь интересные, красивые места...
Он заглянул мне в глаза, и в этом взгляде было что-то пугающее. Он не просто смотрел — он искал. Искал трещину в моей броне, знакомую искру, какой-то призрачный след той, кого он считал мертвой.
— Я не гид, — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает защитная реакция. — Но я могу заказать вам профессионалов, которые на этом специализируются. Вчера ведь девушка отлично справилась со своей работой, верно?
Тишина, последовавшая за моими словами, была оглушительной. Я замерла, понимая, какую глупость совершила. Обычная портье не должна была язвить гостю. Обычная портье не должна была демонстрировать ревность или обиду. Держи язык за зубами, Клэр! — кричало всё внутри.
В его глазах на мгновение что-то вспыхнуло — триумф или холодное узнавание? Он усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
Прежде чем я успела среагировать, Доминик сделал резкий шаг вперед, втесняя меня внутрь номера. Он захлопнул дверь за своей спиной, отрезая нас от остального мира, и запер замок. Щелчок прозвучал как приговор.
Доминик начал надвигаться на меня, и я, словно в замедленной съемке, отступала назад, пока холодная стена не уперлась мне в лопатки. Бежать было некуда.
Он резко сократил расстояние, ударив ладонями о стену по обе стороны от моей головы, и наклонился так близко, что я чувствовала жар его тела.
— Я не знаю, кто ты, Стейси, и что за чертовщину ты скрываешь, — прошептал он прямо мне в губы. Его голос вибрировал от сдерживаемой страсти и злости. — Но я знаю одно: у меня дикое желание тебя трахнуть. До криков, до срыва голоса, до дрожи. До такого состояния, что ты будешь умолять меня сбавить темп. Будешь молить остановиться...
Его рука медленно скользнула с обоев на мою шею, пальцы слегка сжались, заставляя меня приподнять подбородок.
Я старалась стоять ровно, не шевелиться, хотя предательское тепло уже разливалось по низу живота. Моё тело узнавало его. Моё тело помнило каждое его прикосновение. «Нет, Клэр. Только не снова! Вспомни, кто он. Вспомни ту боль, которую он приносит. Вспомни, что он сделал с твоей жизнью!» — кричал мой разум, но голос сердца был громче и...сильнее.
— И вчера я никого не трахал, — он прильнул к моему уху, обжигая дыханием мочку. — Не хотелось. А вот тебя хочется до безумия, и я, блядь, не понимаю, почему.
Его язык коснулся моей кожи, и я до крови прикусила губу, чтобы не издать стон, который бы выдал меня с потрохами. Нужно было прекратить это сейчас же. Любой ценой.
— У меня есть парень, — прошептала я, чувствуя, как это признание осадком ложится на душу.
На мгновение Доминик замер. Весь мир вокруг нас будто обратился в лед. Он медленно отстранился, и когда наши взгляды встретились, мне захотелось провалиться сквозь землю. Это был не просто гнев. Это была ярость хищника, у которого прямо из-под носа попытались увести добычу.
— Кто? — рявкнул он. Это было похоже на гром посреди ясного неба.
— Это не ваше дело, — я попыталась отвернуться, но он мгновенно перехватил мой подбородок, впиваясь пальцами в кожу и заставляя смотреть на него. — Прошу... покиньте номер.
— Я спросил тебя, кто это, Стейси, и ты мне ответишь, — он буквально рычал, его глаза горели дьявольским огнем. — В противном случае я узнаю это сам. И когда этого парня больше не будет на твоем горизонте, я воплощу все свои желания прямо здесь. Ты поняла меня?
Я судорожно сглатываю, глядя в его пылающие глаза, но губы остаются плотно сжатыми. Если я назову имя Лари, я сама подпишу себе приговор. Доминик не просто найдет его — он превратит его жизнь в ад, пока не вытрясет всю правду.
Лари слаб, он трус. Он выдаст всё: что у меня нет документов, что я появилась из ниоткуда два года назад, что я скрываюсь. Для такого хищника, как Доминик, этих ниточек будет достаточно, чтобы распутать весь клубок и добраться до пепла, из которого восстала Клэр.
— Молчишь... — его голос звучит пугающе тихо, почти спокойно, но я знаю, что это затишье перед бурей.
Доминик несколько секунд пристально изучает моё лицо, словно пытается прочитать мысли через кожу. В его голове уже щелкают шестеренки, выстраивая план охоты.
— Хорошо, — бросает он.
Он резко разворачивается и выходит, хлопнув дверью. Силы мгновенно покидают меня. Ноги становятся ватными, и я медленно скатываюсь по стене, обхватывая колени руками. Я прячу лицо в ладонях, пытаясь заглушить рвущийся наружу всхлип.
Зачем? Зачем он приехал именно сюда?
Зачем Вселенная столкнула нас в этом проклятом городе, где я по крупицам строила свою фальшивую, серую, но безопасную жизнь?
Я знаю Доминика. Он не умеет проигрывать. Он не отступит, пока не получит ответы, пока не вывернет мою душу наизнанку. И самое страшное — он уже почувствовал вкус крови. Он уже учуял во мне что-то родное и ненавистное одновременно.
Что ж, думаю, Доминик довольно быстро поймёт, что это именно его птичка.
А как вы считаете — что он сделает с Клэр, когда узнает правду?
Делитесь своими мыслями в комментариях и не забывайте ставить звёзды.
С любовью, ваша
Sofi Belotti 🖤