Кровавое признание.
Мы вышли в сумерки внутреннего двора. Здесь, вдали от тяжелых каменных сводов замка, воздух казался более разреженным, почти колючим. Единственным звуком, нарушавшим эту гнетущую тишину, было мерное журчание воды в фонтане. Старая каменная чаша, покрытая мхом, извергала струи, которые в лунном свете казались ртутными нитями.
Где-то впереди, в глубине кованой беседки, едва различимые в тени вьющегося плюща, послышались голоса. Я сразу узнала отрывистые, нервные интонации Ридока и мягкий, но напряженный тон Селестии. А вот третий голос... он был странно приглушенным, будто его обладатель пытался спрятаться за шорохом листвы.
По дороге нам навстречу попалась одна из служанок. Увидев меня, она покорно склонила голову, но её взгляд - быстрый, испуганный - задержался на моих руках, сжатых в кулаки. Я не ответила. Сейчас я была не в том настроении, чтобы изображать вежливость.
Мы подошли ближе. Шаги Лии были легкими, почти бесшумными, мои же казались мне оглушительно громкими, как удары молота по наковальне. Когда мы вышли на освещенный участок площадки перед беседкой, я замерла. Мир вокруг на мгновение накренился.
В беседке, сидела она. Мия.
Гнев, горячий и неуправляемый, накрыл меня с головой, лишая способности мыслить рационально. Мия? Что она здесь делает?! Как она посмела появиться здесь, в моем единственном убежище, после того, что она сотворила?
Селестия, заметив перемену в моем лице - я знала, что оно сейчас напоминает маску ярости - тут же вскочила на ноги и встала рядом с Мией. Этот жест, этот немой призыв к защите ударил сильнее пощечины. Что такого наплела им эта лгунья, что они решили встать на её сторону? Что она вывернула наизнанку, чтобы обелить свое предательство?
- Ты! - мой голос прозвучал как хлыст, разрезавший ночную тишину. Я вскинула подбородок, чувствуя, как внутри закипает ненависть. - Встала и вышла отсюда. Немедленно!
- Лилит, прошу, выслушай для начала, - мягко начала Селестия, делая шаг ко мне, но я выставила руку, останавливая её.
- И думать об этом не хочу! - выплюнула я. - Я не желаю видеть её. Ни одной секунды. Она здесь лишняя.
Мия медленно поднялась с каменной скамьи. Она выглядела иначе, чем в тот день, когда отдала меня Оливии. В её движениях появилась какая-то дерганая, болезненная нервозность. Она сжала губы, глядя на меня с мольбой, которая вызвала у меня лишь тошноту.
- Лилит, послушай меня, - её голос дрожал. - Мне нужна твоя помощь. Это вопрос жизни и смерти.
Я вскинула брови, и из моей груди вырвался истерический смешок, в котором не было ни капли веселья.
- Помощь? Ты серьезно? Ты сошла с ума? - я сделала шаг назад, чувствуя, что если останусь здесь хоть на минуту, то просто не сдержусь и наброшусь на неё. - Ты думаешь, после всего этого я дам тебе хоть что-то?
Я резко развернулась на каблуках. Пусть они думают обо мне что хотят, пусть считают меня жестокой, но я не могла смотреть на эту актрису. Я зашагала прочь, в сторону темного коридора, надеясь, что звук моих шагов заглушит её голос.
- Да погоди же ты, ради всего святого! - послышался быстрый бег за спиной.
Мия не отставала. Я не замедляла шага, хотя внутри всё клокотало. Я слышала её тяжелое, прерывистое дыхание, слышала, как она молит о внимании, но для меня она перестала существовать в тот самый момент, когда мои руки сковали цепи в темнице Оливии.
- Лилит... - она почти догнала меня.
- Нет! - отчеканила я, не оборачиваясь.
Она дотянулась до моего плеча и рывком развернула меня к себе. В этот момент во мне что-то лопнуло. Я не думала, я просто действовала - толкнула её со всей силы, вложив в этот жест всю свою обиду, всю боль за те пять дней пыток. Мия пошатнулась, её ноги подкосились, и она едва не рухнула на холодные плиты двора, удержавшись лишь чудом.
- У тебя есть хоть капля совести?! - крикнула я, делая шаг к ней, нависая над ней, как грозовая туча. - Ты отправила меня на пытки! Ты отдала меня в руки монстра ради своих целей, а теперь, когда тебе что-то понадобилось, ты пришла ко мне просить помощи?!
Мия выдохнула, её лицо приняло виноватое, почти прозрачное выражение. Её глаза были полны такой боли, что на секунду я заколебалась. Да чтобы её! Я ни за что не поверю этой актерской игре. Я стиснула зубы так сильно, что заныли челюсти, и сжала кулаки до побеления костяшек, боясь, что, если разомкну их, рука сама потянется к кинжалу.
Она поднялась, отряхнула платье, и её взгляд стал пустым, как выжженная земля. Она смотрела прямо мне в глаза, и в этой пустоте читалось нечто такое, что заставило мой гнев на мгновение замереть, сменившись нехорошим предчувствием.
- Рубио мертв, - тихо произнесла она.
Внутри что-то болезненно екнуло. Мир вдруг стал серым и безжизненным. Я перестала сжимать кулаки, чувствуя, как пальцы немеют. Недоуменно нахмурившись, я смотрела на неё сверху вниз, пытаясь осознать услышанное. Это не могло быть правдой. Рубио был её тенью, её верным псом, её единственной опорой.
- Я убила его.