В самое пекло.
Я шла по длинному, погруженному в полумрак коридору замка едва дыша, практически на цыпочках. Каждое легкое прикосновение моих сапог к холодным каменным плитам казалось мне оглушительно громким, и я то и дело испуганно замирала, прислушиваясь к завыванию ветра за узкими стрельчатыми окнами. Внутри замка царила мертвая, гнетущая тишина. Все спали, изнуренные последствиями страшной битвы, и это играло мне на руку.
На ходу, путаясь в непослушных складках плотной ткани, я торопливо надевала свой темный дорожный плащ. Пальцы слегка подрагивали от волнения, когда я натягивала глубокий капюшон, стараясь максимально скрыть лицо в густой тени. Мое тело всё еще отзывалось глухой, свинцовой слабостью после недельного беспамятства, а голова при резких движениях неприятно кружилась, но бешеное упрямство и нарастающая тревога гнали меня вперед, не позволяя остаться в постели ни единой минуты. Я просто физически не могла больше сидеть сложа руки. Лия сказала, что корону нужно забрать, что Эдмунд теперь опасен... Но прежде чем принимать какие-то судьбоносные решения, прежде чем чертить на карте линии фронта, я должна была увидеть его сама. Своими собственными глазами.
Миновав массивные задние двери, я скользнула на улицу. Прохладный ночной воздух мгновенно ударил в лицо, заставляя окончательно протрезветь от остатков сна. Я оказалась на просторной тренировочной опушке, окруженной вековыми деревьями, чьи раскидистые кроны сейчас казались зловещими черными силуэтами на фоне серого неба. Осторожно, затаив дыхание, я огляделась по сторонам. Вроде бы никого. Вокруг не было ни стражников, ни случайных слуг. Мой план побега пока продвигался на удивление гладко. Опустив голову пониже, я поспешила в сторону больших главных ворот, сияющих в отдалении тяжелыми коваными створами. Это был единственный выход из цитадели, и мне нужно было пробраться сквозь него абсолютно незаметно.
Я сделала лишь один решительный шаг по направлению к свободе, как вдруг ночную темноту прорезала ослепительная, яростная вспышка. Яркий, свистящий шар чистого огня пролетел буквально в паре сантиметров от моего лица, обдав кожу сухим, палящим жаром. От неожиданности я громко ахнула, инстинктивно отпрянув назад и выставляя руки вперед в защитном жесте. Жгучий огонек с тихим шипением мгновенно рассеялся в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах гари и несколько пляшущих искорок, которые тут же растаяли на траве.
Поняв, кто именно является автором этого трюка, я обреченно, тяжело вздохнула. Сердце бешено колотилось в груди от испуга, но я заставила себя выпрямиться и медленно повернулась лицом к деревянным манекенам для фехтования.
Там, небрежно прислонившись спиной к одному из столбов, стоял Ридок. Его одежда была привычно помята, а на лице блуждала та самая невыносимая, всезнающая ухмылка. Он стоял, картинно скрестив руки на груди, и пристально, с прищуром смотрел на меня, совершенно не удивляясь моему ночному появлению.
- Ну и куда это ты собралась на ночь глядя, Ваше Высочество? - протянул он, насмешливо приподняв одну бровь.
Я судорожно дернула край плаща, пытаясь вернуть себе самообладание, и напустила на себя самый безразличный вид, на какой только была способна в моем состоянии.
- Просто вышла подышать свежим воздухом, Ридок. Разве это запрещено законом? - попыталась как можно убедительнее отмахнуться я, высоко подняв подбородок.
Парень тихо, издевательски хмыкнул и оттолкнулся от столба, медленно направляясь в мою сторону.
- Ага, конечно. Рассказывай сказки кому-нибудь другому, Лилит, - его глаза весело блеснули в полумраке. - А этот твой «свежий воздух» случайно не Эдмундом зовут? М?
Я раздраженно фыркнула и отвернулась, чувствуя, как к щекам приливает горячая кровь. Мое алиби рассыпалось, даже не успев толком сформироваться.
Улыбка мгновенно сползла с лица парня, уступая место непривычной, тяжелой серьезности. Он остановился в паре шагов от меня, и его голос зазвучал непривычно глухо, без тени прежней иронии:
- Лилит, послушай меня. К нему сейчас смертельно опасно ходить. Ты сама это прекрасно понимаешь, если у тебя осталась хоть капля здравого смысла после недели спячки. Он изменился. То, что сейчас сидит в той разрушенной цитадели Оливии - это уже не совсем тот Эдмунд, которого ты помнишь. Сила Черного камня - это первобытная зараза, она ломает разум. Не рискуй своей жизнью так глупо.
Я молча, упрямо смотрела на него в упор. Внутри меня бушевал целый ураган из страха, боли и неистового желания во всем разобраться, но внешне я оставалась холодной. Я демонстративно скрестила руки на груди, в точности повторив его недавнюю боевую позу, и крепко сжала губы, давая понять, что его нравоучения не изменят моего решения. Я пойду туда, даже если мне придется ползти.
Ридок всматривался в мое суровое, решительное лицо несколько долгих, напряженных мгновений. Мы словно вели немую битву взглядов, в которой никто не хотел уступать. Но в конце концов парень тяжело вздохнул, его плечи обреченно опустились, и он неожиданно... сдался. Он громко, как-то по-мальчишески фыркнул, покачал головой и даже довольно, задорно подпрыгнул на месте, резко меняя свое настроение.
- Ой, да ладно тебе, кого я вообще пытаюсь обмануть! - воскликнул он, всплеснув руками и широко улыбнувшись. - Тебя разве сейчас хоть как-то остановишь? Если ты что-то вбила в свою упрямую кудрявую голову, то проще сдвинуть с места гору, чем заставить тебя передумать. Уж я-то знаю.
Легкая, едва заметная, но искренняя улыбка впервые за долгое время коснулась моих губ. Напряжение, сковавшее плечи, немного спало. Ридок оставался Ридоком даже в самые мрачные времена, и его присутствие странным образом придавало мне сил.
- Но! - парень резко поднял указательный палец вверх, делая ко мне еще один шаг и сурово насупив брови для пущей убедительности. - У меня есть одно жесткое, неоспоримое условие. Я иду вместе с тобой. Точнее, отправляюсь. Потому что, повторюсь в сотый раз для особо одаренных: он опасен. И если его окончательно перекроет этой черной магией, я должен быть рядом, чтобы успеть вытащить твою глупую королевскую задницу из огня. По рукам?
Я не стала с ним спорить или тратить драгоценное время на бесполезные препирательства. Мне просто было совершенно не до этого. В глубине души я даже была бесконечно благодарна ему за то, что он не побежал докладывать Лие или Селестии, а решил поддержать меня в этой безумной, самоубийственной вылазке.
- Хорошо, Ридок, - согласно кивнула я, покрепче перехватывая края своего плаща. - Твоя взяла. Но учти: ты будешь держаться на расстоянии в любом случае. Когда я буду говорить с ним, ты не вмешиваешься, пока я сама не попрошу. Это наше личное дело с Эдмундом.
- Да вообще без проблем, - легко согласился парень, шутливо прижав руку к сердцу и сделав шаг назад. - Я побуду в роли безмолвной, очень красивой и огнедышащей мебели на заднем плане. Тебя такой расклад устраивает?
Я сделала несколько быстрых шагов назад, освобождая пространство, когда внезапно увидела, как вокруг фигуры Ридока воздух начал мелко, волнообразно подрагивать. От его тела потянуло плотным, удушливым жаром, а по коже заплясали яркие золотистые и багровые искры. Вокруг него разлилось легкое, ослепительное сияние, которое с каждой секундой становилось всё плотнее, скрывая под собой его человеческие очертания.
Его кости с глухим, пугающим хрустом начали перестраиваться, увеличиваясь в размерах, одежда плавилась, превращаясь в прочную, переливающуюся на свету чешую, а за спиной с тяжелым, мощным шорохом начали разворачиваться огромные кожаные крылья.
Я завороженно смотрела на этот процесс, невольно прикрывая глаза рукой от яркого света. Что ж... Значит, мы не пойдем через ворота пешком, стирая ноги в кровь по каменистым дорогам. Мы полетим. Настоящий дракон Нарнии вызвался стать моим личным проводником в самое сердце тьмы.
Огромный ящер тяжело опустился на брюхо прямо предо мной, поднимая крыльями целые клубы пыли и сухих листьев с тренировочной опушки. Его гигантская, чешуйчатая голова повернулась ко мне, и огромный золотистый глаз заговорщически моргнул, приглашая сесть на широкую, теплую спину.