Сердце из обсидиана.

Резкий, оглушительный удар дорогого хрустального стакана о глухую каменную стену безжалостно нарушил гнетущую тишину просторного тронного зала. Тяжелые осколки со звоном брызнули во все стороны, усеивая серый пол сверкающей крошкой. Но мне этого было мало.

Следом за стаканом со стола с диким грохотом полетело абсолютно всё, что попадалось под мою горячую руку: тяжелые подсвечники, стопки старых пергаментов, чернильницы, расплескивающие черную жидкость по коврам, и карты окрестностей. Всё это летело на пол, создавая еще больший, хаотичный и яростный шум, который хоть немного заглушал проклятый, непрекращающийся шепот в моей голове.

Это был я. Это я крушил всё вокруг, не в силах сдерживать первобытного зверя, рвущегося наружу. Внутри меня всё буквально кипело, бурлило и плавилось от запредельной, концентрированной злости. Прошло пять дней. Целых пять проклятых, бесконечных дней с тех пор, как Лилит бесследно исчезла из этого замка. И теперь я был не просто взволнован - я был железобетонно, абсолютно уверен в том, что с ней случилось что-то страшное.

Её не было нигде. Ни единого следа, ни единого зацепки. Никто в замке не видел её, никто не слышал, куда она могла направиться. Я поднял на ноги всю имеющуюся у нас стражу, дал строжайшие поручения абсолютно всем, до кого мог дотянуться. Все полностью - от простых караульных до высокопоставленных офицеров - были задействованы в поисках. Я лично улучшил и расширил радиус поисковых операций, заставляя людей прочесывать каждый куст, каждую заброшенную шахту и пещеру вокруг Мертвых Топей. Я должен был найти её. Чего бы мне это ни стоило, даже если ради этого придется сжечь весь этот проклятый мир дотла.

Но что усугубляло ситуацию еще сильнее и делало мое состояние поистине невыносимым - так это то, что мне постоянно, каждую секунду казалось, будто среди нас, в самом близком окружении, завелись змеи. Предатели. Нарнийское чутье и обострившиеся из-за черной магии инстинкты буквально кричали о том, что ложь свила гнездо прямо под моей крышей. Я был в этом уверен на все сто процентов, но никак не мог ухватиться за ускользающую нить, не мог окончательно понять, кто именно ведет эту грязную, двойную игру.

Еще одна тяжелая стеклянная ваза с шумом полетела в противоположную стену, разбиваясь в мелкие дребезги. Осколки полоснули по воздуху, но мне было плевать.

- Оу, ты что, плачешь, Эдмунд? - раздался вдруг ленивый, до крайности спокойный и даже слегка насмешливый голос, нарушивший звуки моего погрома.

Я резко, как натянутая тетива, обернулся. Из полумрака дальнего угла, будто соткавшись из самого воздуха, появился Ридок. Он шел своей извечной, расслабленной походкой и без малейшего зазрения совести, вальяжно и лениво опустился прямо на королевский трон, закинув ногу на подлокотник.

Я тяжело, шумно вздохнул, оглядывая его из-под насупленных бровей, и с силой потер переносицу здоровой рукой, пытаясь унять пульсирующую боль в висках и утихомирить жжение в раненом запястье.

- Да ладно тебе, не плачь, - Ридок снисходительно махнул рукой, поудобнее устраиваясь на чужом престоле. - Вернется твоя девчонка. Не всю же жизнь ей обижаться на тебя и прятаться по углам из-за твоей ледяной маски. Подуется и придет.

Я полностью пропустил его глупые, совершенно неуместные в данной ситуации шутки мимо ушей. Мое терпение было на исходе, и тратить его на словесные пикировки я не собирался.

- Нашли что-нибудь? - коротко, как удар хлыста, спросил я, делая шаг к нему.

Ридок неопределенно повел широкими плечами и как-то смазанно хмыкнул:

- Ну... почти.

- Так говори! - не выдержав, рявкнул я, и мой голос громовым эхом раскатился под высокими сводами зала. Внутри снова всё обожгло яростью. Я больше не мог и не хотел ждать ни секунды.

Ридок примирительно поднял обе руки ладонями вперед и натянуто, но спокойно улыбнулся, оценив степень моего бешенства:

- Спокойно, Король, без фанатизма. Всё под контролем. Селестия, входи.

Я стремительно повернулся к главным дверям зала. Тяжелые створки приоткрылись, и внутрь робким, тихим шагом вошла Селестия. Девушка выглядела непривычно собранной, но при этом она низко опустила голову, словно пряча свои глаза и боясь встретиться со мной взглядом.

- Я... я кое-что узнала, Ваше Высочество, - негромко произнесла она, останавливаясь в нескольких метрах от меня.

Я нетерпеливо поднял брови, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя, что у нее есть ровно несколько секунд на объяснения.

- Мне кажется... я знаю, кто предатели в этом замке, - Селестия сделала тяжелую паузу, и её голос на секунду дрогнул. - И я думаю, что вам очень сильно не понравится мое предположение, Эдмунд.

- Говори, - жестко отчеканил я, не собираясь играть в шарады.

Она заметно замялась, нервно переглядываясь с Ридоком, который продолжал с интересом наблюдать за этой сценой со своего импровизированного зрительского места. Видя, что Селестия никак не может решиться произнести эти имена вслух, Ридок решил взять инициативу в свои руки.

- Мия и Рубио, - бесцеремонно, громко и четко выплюнул Ридок, еще больше растекаясь и разваливаясь на троне, будто это было его собственное, законное кресло в гостиной, а не престол правителя.

В зале на мгновение воцарилась звенящая, мертвая тишина. Я медленно поднял одну бровь, чувствуя, как внутри всё напряглось, словно перед прыжком в бездну.

- Ты в этом уверена? - я проигнорировал развалившегося парня и перевел свой тяжелый, сканирующий взгляд прямо на бледное лицо Селестии.

- Ну сам посуди, - Ридок резко, в одно мгновение растеряв всю свою напускную лень, поднялся с трона и быстрым, бесшумным шагом подошел к нам ближе. Он встал плечом к плечу с Селестией, прямо напротив меня, и его лицо впервые за долгое время стало по-настоящему серьезным. - Давай методом исключения, Справедливый Король. Люси - твоя родная сестра. Она разубе это сделает? Станет она помогать Оливии и красть Лилит?

Я нахмурился, чувствуя, как от одного упоминания моей семьи внутри разливается тепло. Естественно, нет. Это был бред. Я доверял Люси больше, чем самому себе. Я коротко, решительно покачал главной.

- Лия тоже не сделает этого, я уверен на все сто процентов, ведь... - Ридок внезапно осекся на полуслове и как-то странно замялся, отводя взгляд.

- Ведь? - требовательно переспросил я, буравя его взглядом.

- Она просто... просто физически не сможет так поступить, - тихо перебила его Селестия, спасая брата от неловкости. - Она не такой человек, Эдмунд. Лия предана Лилит до мозга костей, она любит её как сестру.

- Вам-то откуда это знать? - с легким прищуром спросил я, переводя взгляд с одного на другую. Их внезапная осведомленность о личных качествах эльфийки казалась подозрительной.

- Знаем, - коротко, отрывисто отрезал Ридок, давая понять, что развивать эту тему он сейчас не намерен.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как шепот в голове начинает настойчиво пульсировать, подталкивая к логическим выводам.

- Хорошо. Но Мия... Мия - родная сестра Лилит. Кровь от крови. Как она могла предать собственную семью? - в моем голосе промелькнули нотки искреннего непонимания.

- А что ты скажешь на то, что Селестия кое-что очень интересное слышала своими собственными ушами? - Ридок выразительно поднял брови, делая шаг назад и уступая слово девушке.

Я сложил руки на груди, полностью поворачиваясь к Селестии и приготовившись слушать каждое её слово с максимальным вниманием. Если у них есть доказательства, то пришло время их выложить.

- Я... я случайно подслушала их недавний разговор в восточном крыле, - Селестия нервно сглотнула, кутаясь в свой плащ. - Они говорили очень тихо, прятались в тени колонн. Я точно не разобрала всех фраз, до меня долетали лишь обрывки... Но там определенно, совершенно четко прозвучали имена Оливии и Лилит. Причем Рубио говорил об этом в таком приказном, жестком тоне... И мне кажется, Эдмунд, что просто так про подобные вещи в глубокой тайне от всех остальных в замке не разговаривают. Там явно зрел заговор.

Я опустил взгляд в пол, глубоко задумываясь над её словами. Пазл в моей голове, который до этого никак не хотел складываться, наконец-то начал обретать свои первые, пугающе четкие очертания. Мне ведь и самому всегда казалось, что Рубио в последние дни стал вести себя крайне странно, нервно и обособленно. Эта его заминка на балконе, этот трусливый, бегающий взгляд, когда я спросил его про Лилит... Всё сходилось. Он явно знал, где она. Но вот про Мию... Мысль о том, что родная сестра могла сознательно обречь Лилит на страдания, никак не укладывалась в моей голове.

- Я всё узнала! Всё полностью! - в этот момент тяжелые двери зала с грохотом распахнулись снова, и в помещение буквально ворвалась запыхавшаяся Люси.

Мы все как один стремительно повернулись к ней. Моя сестра замерла на пороге, на секунду удивившись тому, что мы все уже собрались здесь в полном составе, а затем перевела свой испуганный, горящий взгляд прямо на меня.

Вдруг со стороны огромного открытого балкона тоже послышался какой-то странный, подозрительный шорох и скрежет металла. Мы синхронно повернули головы туда, готовые к нападению. Но тревога оказалась ложной. Через секунду в проеме показалась Лия. Используя свои невероятные, ловкие эльфийские штучки и природную гибкость, она с легкостью взлетела на каменные перила, сделала идеальное, бесшумное сальто прямо в центр зала и подбежала к нашей группе. Девушка тяжело, часто дышала от быстрой беготни, её волосы растрепались, а лицо было бледным от подступающей паники. Оглядев нас всех диким взглядом, она остановила свое внимание на замершей у дверей Люси.

- Ты... ты тоже это видела? Тоже слышала их? - прерывистым от одышки голосом спросила Лия, хватая мою сестру за плечи.

Люси в ответ лишь молча, судорожно и тяжело кивнула, подтверждая её худшие опасения.

Я смотрел на эту сцену в каком-то судорожном, леденящем ожидании. Сердце в груди забилось быстрее, а магия в раненой руке отозвалась новой, яростной вспышкой боли, заставляя пальцы в черной перчатке непроизвольно сжаться в кулак. Это нервное напряжение внутри меня росло с каждой секундой, буквально выжигая остатки самообладания.

- Да говорите вы уже, в самом деле! Раз уж все в сборе, не тяните кота за хвост! - не выдержал Ридок, раздраженно всплеснув руками и переводя взгляд с Люси на Лию.

Лия сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание, и, посмотрев мне прямо в глаза, без обиняков выпалила:

- Мия и Рубио - предатели. Самые настоящие, конченые твари.

- Тоже мне новость, - отмахнулся Ридок, закатив глаза. - Мы это вообще-то уже знаем от Селестии. Вы опоздали со своими открытиями.

- Заткнись, Ридок! Просто заткнись и слушай! - яростно отмахнулась от него Лия, даже не повернув к нему головы. Её глаза горели искренней, неподдельной ненавистью.

Люси тем временем сделала несколько быстрых шагов ко мне, преодолевая разделяющее нас расстояние, и осторожно, ища поддержки, коснулась своей маленькой ладонью моего левого локтя. Её пальцы мелко дрожали.

- Эдмунд... мы только что были в дальнем коридоре у покоев главнокомандующего, - тихо, содрогаясь от ужаса, заговорила Люси, и каждое её слово падало в тишине зала как смертный приговор. - Мы стояли за гобеленом и лично, своими собственными ушами слышали, как Рубио в ярости говорил Мие, что с Лилит пора кончать. Он сказал... он сказал, что с неё хватит, что её упрямство затянулось, ведь зеленый камень она Оливии всё равно не отдает.

Люси сглотнула подступившие слезы и крепче сжала мой локоть:

- Я думаю, это многое, абсолютно всё объясняет, Эдмунд! Они держат её где-то в подземельях или в тайном убежище Оливии. Нам нужно действовать прямо сейчас, сию же секунду! Пока они... пока они окончательно не убили её...

В ту же секунду внутри меня всё просто похолодело. Абсолютно всё. Мир вокруг словно замер, покрываясь ледяной коркой. Чистая, концентрированная, первобытная злость мощной, сокрушительной волной накрыла меня с головой, мгновенно затуманивая полностью весь мой здравый смысл и остатки хваленого королевского рассудка.

Они пытают её. Пять дней. Пять дней эти твари держат Лилит в каком-то сыром подвале, издеваются над ней, ломают её, пока я здесь хожу из угла в угол и бью хрустальные стаканы.

В моих ушах зазвучал оглушительный, торжествующий рев черной магии. Рана на левой руке взорвалась такой дикой, пульсирующей болью, что я едва не вскрикнул, но этот импульс лишь придал мне сил. Перед глазами всё на секунду окрасилось в багровые тона. Моя аура вокруг тела словно потяжелела, становясь осязаемой и пугающей.

- Ридок. Селестия, - обратился я к ним. Мой собственный голос показался мне чужим - он прозвучал неестественно низко, глухо, с жутким, потусторонним металлическим скрежетом, от которого все присутствующие в зале невольно вздрогнули и подобрались. Это был приказ, не терпящий возражений.

Парень и девушка мгновенно выпрямились по струнке, растеряв всю свою прежнюю расслабленность под моим леденящим взглядом.

- Включайте свои сущности. Живо, - приказал я, и в моих глазах, если бы кто-то присмотрелся, на секунду блеснула первобытная, сумасшедшая тьма Черного камня. - Вы понадобитесь мне в полной боевой готовности. Мы идем убивать.

Ридок и Селестия на долю секунды переглянулись между собой с явным недоверием и легким испугом перед моим новым, пугающим состоянием, но, оценив масштаб бушующей во мне бури, спорить не посмели. Они синхронно, почтительно кивнули. Воздух вокруг Ридока начал едва заметно вибрировать от просыпающейся силы оборотня, а в глазах Селестии заплясали опасные искры её собственной магии.

Я медленно, с тихим, зловещим шорохом вынул из ножен свой верный нарнийский меч. Сталь клинка хищно блеснула в тусклом свете факелов, отражая мое искаженное яростью лицо.

- А теперь... все за мной, - бросил я сквозь плотно сжатые зубы, разворачиваясь на каблуках.