Тень ангела.
Стук... стук... стук... стук...
Я уже давно потеряла счет времени и не понимала, что именно издает этот монотонный, сводящий с ума звук. Была ли это ледяная капля грязной воды, которая с мерзкой регулярностью срывалась откуда-то с потолка и падала на каменный пол, создавая гулкое, эхообразное пощелкивание? Или же это стучало мое собственное, едва слышное, измученное сердце, готовое, казалось, замедлиться и полностью остановиться с минуты на минуту?
Всё тело болело. Полностью, до самого последнего сантиметра кожи, до каждой косточки и сухожилия. Невыносимая, тупая, изнуряющая боль накатывала волнами, и я искренне не знала, осталось ли вообще на моем теле хоть одно живое, нетронутое место. Оливия была чертовски хороша в пытках, этого у нее нельзя было отнять. Она знала человеческую анатомию пугающе безупречно, безошибочно находя те самые точки, удар по которым заставлял кричать даже сквозь стиснутые зубы.
Вдобавок ко всему, желудок мучительно, судорожно скручивало от дикого, изнуряющего голода и удушающей жажды. Язык словно превратился в кусок наждачной бумаги, губы потрескались и кровоточили при малейшем движении. Сколько дней я уже пробыла в этой заброшенной, сырой клетке? Я не имела ни малейшего представления. Потеряв связь с внешним миром, я ориентировалась лишь по вспышкам боли и темноте в глазах. Мне казалось, будто я нахожусь здесь целую бесконечную, кошмарную вечность.
Но, несмотря на все круги ада, через которые меня заставляли проходить, изумрудный камень я так и не отдала. И, клянусь всеми богами, не собиралась отдавать. Я лучше сгнию в этих цепях, лучше позволю Оливии заживо содрать с меня кожу и умереть в страшных судорогах, чем подведу память своего погибшего отца. Чем подставлю Нарнию и всех тех, кто доверил мне судьбу этого мира...
Мию я больше не видела с того самого момента, как меня бросили в эту камеру. Старшая сестра больше не удостаивала меня своим присутствием, не имела чести даже мельком взглянуть в мои полные ненависти глаза. Или, что гораздо вероятнее, она просто трусливо не хотела смотреть на плоды своего грязного предательства. Ей было легче прятаться в замке, теша себя иллюзиями о скором воскрешении отца.
А вот Рубио, в отличие от нее, приходил сюда частенько. Он регулярно переступал порог моей камеры, о чем-то негромко, напряженно переговариваясь с Оливией в углу, у самой двери. Правда, деталей их разговоров я почти не помнила - в те моменты я пребывала в полубессознательном состоянии, то и дело отключаясь от реальности. Мой разум просто не справлялся с нагрузкой. Сколько раз за эти дни я теряла сознание из-за невыносимой боли? Сколько раз проваливалась в небытие от удушья, когда Оливия забавы ради перекрывала мне доступ к кислороду своей невидимой магией? Я сбилась со счета.
- Ты очень хорошо справляешься, Лилит. Правда.
Я вздрогнула. До моих ушей донесся бархатный, невероятно мягкий, до боли знакомый голос, от которого сердце пропустило удар.
Я с огромным трудом, преодолевая дикое сопротивление ноющих мышц, чуть приподняла отяжелевшую голову от холодного каменного пола. Глаза жгло, и я тут же судорожно зажмурилась из-за резкой, пронзительной вспышки боли в сильно ушибленном, выбитом плече. Но, переборов себя, я снова приоткрыла веки и посмотрела вперед.
Напротив меня, совсем рядом, буквально в паре десятков сантиметров, сидел... Лиам.
Он сидел на корточках, поджав под себя ноги, и смотрел на меня своим извечным, глубоким и жалобным взглядом. На его губах играла едва заметная, грустная, но такая теплая улыбка - та самая, которой он всегда улыбался мне в знак поддержки, когда мне было тяжело. Горячая, одинокая слеза мгновенно покатилась по моей испачканной в грязи и крови щеке при виде его лица.
- Лиам... - едва слышно, одним лишь пересохшим дыханием прошептала я, боясь, что от громкого звука этот образ растает.
Парень понимающе улыбнулся и пододвинулся ко мне еще чуть ближе, сокращая и без того маленькое расстояние.
- Ты большая молодец, Лилит. Держись, слышишь меня? - его голос звучал так чисто, словно он был живым. - Еще совсем немного, потерпи, и тебя обязательно заберут отсюда. Ты выберешься из этой клетки, я знаю. Главное - ни за что не сдавайся. Не смей ломаться перед ней. Им нельзя отдавать камень, ты сама это прекрасно знаешь.
Но я, честно говоря, пропускала мимо ушей весь глубокий смысл его правильных, подбадривающих слов. Мне было абсолютно всё равно, что именно он говорит. Я жадно, как безумная, слушала сам его голос, наслаждаясь каждой интонацией, каждым звуком, которые так отчаянно пыталась сохранить в памяти.
Лиам медленно приподнял свою бледную руку к моему лицу. Он потянулся к моей голове и, когда его пальцы должны были коснуться моей кожи, я... я физически ничего не почувствовала. Ни тепла, ни прикосновения, ни дуновения воздуха. Но при этом я отчетливо, кристально ясно видела, как его призрачная ладонь мягко, бережно поглаживает меня по разбитой щеке, словно пытаясь утереть слезы.
Еще одна горючая слеза покатилась по моему лицу, смывая засохшую кровь. Силы окончательно покинули меня, я больше не могла удерживать голову на весу и бессильно опустила её обратно на ледяные плиты пола, глухо подавляя стон боли в отбитых ребрах.
- Тебя... тебя ведь на самом деле тут нет, - прошептала я в пустоту, зарываясь лицом в сгиб локтя. - Ты просто... просто моя галлюцинация. Мой израненный мозг сходит с ума от пыток и голода.
- Может быть, - Лиам ничуть не обиделся, его улыбка стала еще мягче и теплее. - А может быть, я просто стал твоим ангелом-хранителем? Я ведь обещал тебе там, на опушке, что буду всегда рядом, несмотря ни на что. Вот я и пришел.
- В любом случае... это самая лучшая, самая прекрасная галлюцинация в моей жизни, - выдохнула я сквозь силу.
И да, я действительно так считала. Пусть я окончательно сходила с ума в этой изоляции, пусть мой разум рисовал мне призраков прошлого из-за болевого шока - мне было абсолютно плевать. Я была неописуемо, безумно рада видеть его лицо снова. Хоть и понимала, что он не живой... Но то, что он был здесь, со мной, в этой темной камере, дарило мне хоть какую-то опору.
- Прошу тебя... только не оставляй меня, - взмолилась я, судорожно сжимая здоровой рукой звенья цепи. - Побудь со мной еще немного. Мне так страшно одной в этой темноте...
- Не оставлю. Обещаю тебе, Лилит, я буду здесь до самого конца, - твердо ответил Лиам. - Потерпи еще совсем чуть-чуть. За тобой придут. Тебя заберут отсюда, вот увидишь.
Я слегка, обреченно покачала головой, утыкаясь носом в холодный камень.
- Кто меня заберет, Лиам? О чем ты говоришь?... Мия и Рубио - предатели. Они знают этот замок как свои пять пальцев. Они сделают всё возможное и невозможное, чтобы меня никогда не нашли, чтобы запутать все следы. А я ведь не железная... Я обычный человек. Я просто физически не смогу протянуть здесь еще долго. Мое тело уже сдается.
- Эдмунд, - твердо, без тени сомнения произнес Лиам, и в его глазах вспыхнула странная уверенность. - Я уверен, что это будет именно он.
Легкая, слабая улыбка коснулась моих разбитых губ. Это была горькая, полная самоиронии и сарказма улыбка. Он? Эдмунд придет за мной?
- Я его обманула, Лиам... - тихо, сдавленно произнесла я, чувствуя, как к горлу подкатывает тяжелый ком обиды на саму себя. - Я предала его доверие, лгала в глаза. Он... - я чуть поджала губы, не зная, какими правильными словами объяснить призраку всю глубину нашей пропасти. - Он теперь видит во мне лишь расчетливую тварь. Он уже точно мне не поможет. Он оставил меня.
- Я так не думаю, - Лиам качнул головой, ни на секунду не теряя своего спокойствия. - Эдмунд - настоящий Король. Он надежный, справедливый и благородный. И он никогда, слышишь меня, никогда не оставит тебя погибать в руках Оливии, что бы между вами ни произошло. Верь мне.
Я ничего не ответила своему видению. Я просто закрыла глаза, втайне, где-то на самом дне своей измученной души отчаянно надеясь и молясь, чтобы мой призрачный ангел-хранитель оказался прав. Чтобы Эдмунд действительно искал меня.
- Хочешь, я расскажу тебе что-нибудь из нашего детства? - мягко предложил Лиам, устраиваясь поудобнее на полу прямо напротив моего лица. - Помнишь, как мы втайне от отца залезли в королевский сад и...
- Расскажи... - выдохнула я, цепляясь за его образ как за спасательный круг. - Расскажи что угодно. Пожалуйста. Я просто хочу слышать твой голос. Хочу чувствовать, что я еще жива.
Лиам ласково улыбнулся и набрал в грудь воздуха, собираясь начать свой рассказ.
Он было уже открыл рот, чтобы произнести первое слово, как вдруг тяжелая железная дверь камеры с оглушительным, яростным скрежетом распахнулась настежь. Мой иллюзорный мир в одно мгновение разбился вдребезги. В комнату быстрыми, тяжелыми шагами вошла Оливия.
Она бесцеремонно, чеканя шаг, прошла через весь зал прямо ко мне. Не говоря ни слова, ведьма грубо села передо мной на корточки и с дикой силой вцепилась своими длинными, костлявыми пальцами в мои грязные кудрявые волосы. Рывком приподняв мою голову вверх, она заставила меня прогнуться в спине так, чтобы мое лицо оказалось на одном уровне с её холодными, змеиными глазами.
От резкого движения выбитое плечо пронзила такая адская боль, что я яростно, сквозь плотно сжатые зубы зашипела, пытаясь ослабить натяжение волос. На Лиама Оливия, разумеется, не обратила никакого внимания - и это было логично, ведь для нее его не существовало, он был лишь плодом моего умирающего разума. Но примечательно было то, что сам Лиам не исчез. Он продолжал сидеть рядом, с тревогой и болью наблюдая за происходящим.
- Ну что, дорогая моя Лилит? - вкрадчиво, с явным удовольствием протянула Оливия, и её горячее дыхание обожгло мне лицо. - Как тебе спалось? Будем еще немного мучить твое хрупкое тельце, или ты наконец-то поумнеешь и добровольно отдашь мне зеленый камень?
Я ничего не ответила ей. Я лишь из последних сил собрала скопившуюся во рту слюну вперемешку с кровью и со всей ненавистью, на какую была способна, выплюнула её прямо ей в лицо.
Оливия среагировала мгновенно - она резко уклонилась, так что капли лишь слегка задели её щеку. Лицо ведьмы в один миг перекосило от бешеной, звериной ярости. Она с омерзением брезгливо отпустила мои волосы, и я со всего маху безвольно упала обратно на холодный пол, сильно ударившись о камни своим и без того выбитым, многострадальным плечом. Новый хриплый крик застрял у меня в горле.
- Держись, Лилит. Не сдавайся ей. Я рядом, я с тобой, - набатом зазвучал в моей голове спокойный, поддерживающий голос Лиама.
Оливия тем временем достала шелковый платок, медленно, тщательно вытерла щеку и швырнула его в угол каземата.
- Послушай меня внимательно, девчонка, - Оливия снова заговорила, но теперь её тон кардинально изменился. Он стал пугающе мягким, снисходительным, словно она терпеливо объясняла маленькому, глупому ребенку, какие вещи делать можно, а какие - категорически нельзя. - Весь этот кошмар может закончиться для тебя прямо здесь и сейчас. В эту самую секунду. Тебе ведь просто нужно сделать одно маленькое, сугубо формальное действие - отдать мне изумруд. Понимаешь ты это своим упрямым мозгом? И ты снова будешь на свободе.
Но я упорно продолжала хранить гробовое молчание. Я уткнулась лицом в каменный пол, не желая её не то что слышать - мне было тошно даже просто видеть её идеальное, лживое лицо. Я вытерплю всё. Я не отдам артефакт.
Видя, что её слова не приносят ровным счетом никакого результата, Оливия раздраженно цыкнула. Она медленно протянула свою руку к моему правому запястью. Её длинные, ухоженные пальцы с острыми ногтями зависли над моей кистью - как раз там, где красовалась глубокая, сочащаяся сукровицей рана, окруженная огромным фиолетовым синяком от цепей. Оливия посмотрела мне в глаза и с силой, садистски надавила подушечками пальцев прямо в самый центр воспаленной плоти.
Удар тока боли был такой мощи, что я вся крупно, судорожно вздрогнула. Мои разбитые, сухие губы сжались в тонкую линию, а глаза сами собой до боли зажмурились, пока перед мысленным взором вспыхивали багровые круги. Я изо всех сил сдерживала рвущийся наружу крик, чтобы не доставлять этой твари удовольствия.
- Ты думаешь, что тебя кто-то ищет, Лилит? - издевательски прошептала Оливия, продолжая медленно проворачивать пальцы в моей ране. - Ты действительно наивно полагаешь, будто тебя кто-то заберет отсюда? Думаешь, ты хоть кому-то в этом мире по-настоящему нужна? Да никому нет абсолютно никакого дела до тебя, глупая ты девчонка. Знаешь ли ты, сколько времени ты уже находишься в этой камере?
Я с трудом, превозмогая пелену боли, открыла глаза и уставилась на нее тяжелым, воспаленным взглядом.
- Два дня, - с явным торжеством отчеканила Оливия, упиваясь моей слабостью. - Полноценных два дня, Лилит.
Два дня... Худшие, самые страшные два дня в моей жизни.
- И за все эти два дня, - продолжала давить на меня ведьма, убирая наконец окровавленную руку от моего запястья, - абсолютно никто в твоем замке даже не заметил твоего отсутствия. Ни твоя верная подружка Лия, ни твои доблестные рыцари. Никто не поднял тревогу. Или же ты... - на её губах снова расцвела зловещая, торжествующая улыбка, - ты всё еще свято веришь в то, что тебя придет спасать этот твой славный Король? Нарниец? Эдмунд?
Оливия медленно поднялась во весь рост, выпрямляя спину и глядя на меня сверху вниз, как на ничтожное насекомое.
- Не будь такой непроходимо наивной, Лилит. Это даже смешно. Да и тем более... - Оливия сделала короткую паузу, и в её голосе зазвучали нотки истинного, неподдельного превосходства. - Моя черная магия, которую я так щедро подарила ему через рану от Черного камня, действует на него просто отлично. С каждым часом я чувствую, как тьма пожирает его душу. Он уже практически не контролирует собственные мысли и поступки. И знаешь, что произойдет совсем скоро?
Я невольно, вопреки своей воле, затаив дыхание, взглянула на нее снизу вверх.
- Он окончательно перейдет на темную сторону, - припечатала Оливия, и её глаза фанатично блеснули. - Он станет моим верным слугой. И если мне это будет нужно... он придет сюда и убьет тебя лично. Сам, своими собственными руками вырвет у тебя этот зеленый камень и принесет его мне на блюдечке. Так что твой спаситель скоро сам станет твоим палачом.
Внутри меня в эту секунду что-то болезненно, глубоко кольнуло. Острая, ледяная игла страха прошила грудь. Я изо всех сил, судорожно пыталась заставить себя не верить ни единому её слову, кричать себе в подсознании, что это ложь... Но перед глазами невольно всплыл образ Эдмунда на балконе. Его бледное лицо, его рука, которая постоянно саднила под черной перчаткой, этот его тяжелый, измученный взгляд, который я видела в зале совета. Не верить Оливии сейчас, зная, насколько сильна и разрушительна магия Черного камня, было бы... даже глупо. Глупо и смертельно опасно. Он действительно вряд ли сможет долго противостоять этой скверне в одиночку. И я... я просто панически не хотела даже додумывать то, что может случиться дальше.
- Не слушай её, Лилит! Слышишь меня? Не смей ей верить! - резко, громко выкрикнул Лиам, подаваясь вперед и закрывая меня своим призрачным телом от ведьмы. - Эдмунд никогда так не поступит! Он Король, он воин света, он будет бороться с этой тьмой до самого последнего вздоха! И он придет, он заберет тебя отсюда, я уверен в этом! Оливия просто нагло манипулирует тобой прямо сейчас. Она специально пытается лишить тебя надежды, сделать так, чтобы тебе больше нечего было терять в этой жизни, и ты сорвалась и добровольно отдала ей камень! Не поддавайся на её уловки!
Оливия сделала один широкий шаг назад по направлению к двери, собираясь покинуть камеру и оставить меня наедине с моими мыслями и ломающими костями.
- Ты... - хрипло, прерывисто позвала я её, заставляя ведьму остановиться у самого порога.
Каждое гребаное слово давалось мне с невероятным, колоссальным трудом. Легкие обжигало от нехватки воздуха, но я, собрав в кулак всю оставшуюся злость и гордость, преодолевая адскую боль, продолжила говорить, приподнимая подбородок:
- Ты... ты действительно серьезно думаешь, что ты в итоге выиграешь эту войну, Оливия?
Ведьма медленно обернулась и удивленно, высокомерно изогнула идеальную бровь, глядя на мое окровавленное тело на полу.
- Пока ты торчишь здесь, в этой вонючей дыре, и тратишь свои драгоценные силы на то, чтобы пытать меня... Эдмунд там, в замке, с каждым часом набирается сил, - хрипло, но отчетливо оскалилась я в ответ, чувствуя, как адреналин снова возвращает мне голос. - Сил и ярости, которые ты сама, по своей глупости, дала ему через эту рану. И поверь мне на слово, тварь... когда придет назначенное время, ты падешь. С грохотом падешь к его ногам. Он придет сюда, заберет всю твою силу до последней капли и лично прикончит тебя на этом самом месте. Я, может быть, в конечном итоге и умру здесь, в этих цепях... Но ты в этой истории - в любом случае самое слабое, самое ничтожное звено.
Я отчетливо, своими собственными глазами увидела, как Оливия после моих слов слегка, едва заметно вздрогнула. Её плечи на мгновение напряглись, а пальцы судорожно дернулись. И это мимолетное зрелище доставило мне просто немалое, неописуемое удовольствие. Мой удар достиг цели. Я попала в самую точку, нащупав её собственный потаенный страх перед Королем Нарнии.
Лицо Оливии в один миг превратилось в ледяную, страшную маску. Она молча, яростно подняла свою правую руку вверх и с силой сжала её в кулак, активируя свою магию.
В ту же секунду знакомая невидимая, сокрушительная сила с дикой, удваивающейся мощью сжала все мои внутренности, выворачивая ребра наизнанку и причиняя такую концентрированную, адскую боль, какую я не чувствовала за все эти дни. Мой дикий, истошный и полный муки крик наконец-то сорвался с губ, эхом раскатываясь по каменным стенам каземата... А после... после этого мои глаза заволокла спасительная, глухая черная пелена, и я в очередной раз с облегчением отключилась, с грохотом проваливаясь в спасительное беспамятство.