Спасение.
Я изо всех сил стискивала зубы, сжимая их до противного скрежета, лишь бы не кричать. Лишь бы не доставить ей этого извращенного, мерзкого удовольствия.
Новая пытка. Снова. Очередной круг этого персонального ада, которому, казалось, никогда не будет конца. Оливия стояла в паре метров от меня, лениво, вальяжно облокотившись о сырую каменную стену напротив. На её лице блуждала скучающая, сытая улыбка хищника, который полностью уверен в своей безнаказанности. Она даже не напрягалась - просто лениво, плавно играла пальцами по воздуху, словно перебирала невидимые струны какого-то жуткого музыкального инструмента.
Но магия, которой она так виртуозно управляла этим небрежным способом, творила со мной страшные вещи. Эта невидимая, удушающая сила заставляла всё мое измученное тело будто ломаться на мелкие кусочки и заново собираться в кривой, неправильный пазл. Кости внутри трещали, мышцы скручивало дикими судорогами, а внутренности горели так, словно мне в вены залили кипящую лаву.
Последние силы стремительно, безвозвратно покидали меня. Я физически чувствовала, как жизнь уходит из моего тела по каплям, оставляя лишь пустую, изломанную оболочку. Я уже отчетливо, кристально ясно ощущала свой скорый, неминуемый конец. Вот и всё. Конец пути. Именно так я и умру - в этой вонючей, темной камере, на грязном полу, под надменным взглядом ведьмы.
И, честно говоря, в эту самую секунду мне впервые стало по-настоящему всё равно. Сердце затопило глухое, безразличное спокойствие. Прямо сейчас. Пусть всё закончится прямо сейчас. Ведь я больше не могла, да и, если признаться самой себе, больше совершенно не хотела всё это терпеть. Мой лимит выносливости был исчерпан до самого дна. Я просто хотела, чтобы эта агония прекратилась.
Вдруг ледяной воздух камеры слегка всколыхнулся. Лиам, который всё это время безмолвно сидел неподалеку, медленно поднялся. Он сделал шаг ко мне, бережно, почти неощутимо положил свою бзрачную руку мне на избитое плечо и слегка, как-то прощально улыбнулся. В его глазах больше не было жалости или тревоги - только бесконечная, умиротворяющая тишина.
- Всё кончено, Лилит, - мягко, едва слышным эхом прошептал его бархатный голос прямо надо мной. - Я буду очень сильно скучать по тебе, моя хорошая. Но знай, помни каждую секунду - я всегда рядом. Где бы ты ни оказалась.
Я слегка, болезненно нахмурилась, искренне не понимая глубинного, пугающего смысла его слов. Что значит «всё кончено»? Он говорит о моей смерти? О том, что мне пора сдаться и уйти вслед за ним в мир теней?
Я хотела спросить, хотела уцепиться за него, но не успела. Лиам медленно сделал несколько шагов назад, не сводя с меня своего теплого взгляда, и полностью, без следа растворился в густой, давящей темноте угла камеры.
Внутри меня в это мгновение что-то с диким, оглушительным треском оборвалось. Словно перерезали последнюю нить, удерживающую меня на плаву. Сердце болезненно сжалось, когда я окончательно перестала его видеть. Одиночество и холод накрыли меня с головой, лишая последней опоры.
«Всё кончено...» - я тупо, заторможенно проигрывала эти два коротких слова в своей пустеющей голове, пытаясь осознать их значение. Неужели это действительно финал? Неужели Оливия победила?
Вдруг дикая, разрывающая внутренности боль резко, в одно мгновение прекратилась. Словно кто-то невидимый просто перерубил невидимые ментальные путы. Натиск магии исчез. Я наконец-то, впервые за долгие часы, смогла вдохнуть полной грудью, хотя этот судорожный глоток сырого воздуха и обожег мои легкие. Оставшись без поддержки удерживающей меня силы, я безвольно, как тряпичная кукла, упала на жесткий каменный пол с глухим, тяжелым стуком. Разбитая щека прижалась к ледяной плите, но я даже не пошевелилась. Мне просто хотелось закрыть глаза.
Где-то на периферии сознания, за пределами моей темной вселенной, раздался страшный, оглушительный грохот. Дверь камеры разлетелась в щепки, и до моего слуха донесся яростный, ядовитый, до боли знакомый рев, от которого задрожали стены.
Звуки ударов, звон обнаженной стали, крики и чьи-то тяжелые шаги смешались в сплошной, неразберимый гул. Мой затуманенный мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Но затем сквозь эту какофонию боя прорвался один-единственный голос. Голос, который заставил мое засыпающее сердце судорожно екнуть:
- Лия, забирай её! Быстрее!
Этот голос... Боже. Эдмунд?
Это действительно был его голос. Настоящий, сорванный на крик, полный ярости и... безумного страха за меня. Он... он всё-таки пришел. Он нашел меня, прорвался сквозь предательство и ложь. Он пришел за мной, как и обещал Лиам...
Я лежала, уткнувшись лицом в грязь, и слабая, соленая слеза скатилась по моей коже. Мне всё это снится, верно? Это просто очередная, жестокая галлюцинация моего умирающего разума. Или я снова окончательно отключилась от боли, и это просто предсмертный, невероятно сладкий сон? Если так... то это, клянусь, самый лучший, самый прекрасный сон в моей жизни. Я не хочу просыпаться.
Дальше всё происходило как в сплошном, вязком тумане. Я практически ничего не видела из-за плотной пелены слез, грязи и застилающей глаза крови. Я почти ничего не слышала из-за монотонного, невыносимого гудения и звона в голове, который заглушал все внешние звуки. Но зато я отчетливо, кристально ясно чувствовала каждое прикосновение.
Вот чьи-то быстрые, легкие шаги раздались совсем рядом. Кто-то с силой, но аккуратно опустился на колени прямо передо мной, наплевав на грязь и кровь на полу. Я почувствовала прикосновение тонких, дрожащих пальцев к своей шее, проверяющих пульс, а затем нежные ладони осторожно приподняли мою голову. Это была Лия. Она сидела напротив, её лицо было совсем близко, и её губы судорожно шевелились - она что-то быстро, панически говорила мне, но до моего сознания долетали лишь отдельные звуки.
- ...Лилит! Слышишь меня?! Пожалуйста, открой глаза! - наконец, сквозь вату в ушах, прорвался её прерывистый, срывающийся на плач голос. - Сможешь идти? Хотя бы держаться за меня сможешь?!
Я с колоссальным трудом, преодолевая дикую тяжесть в веках, несколько раз проморгалась, пытаясь сфокусировать зрение. Пелена чуть спала, и я увидела её лицо. Обычно гордая, собранная эльфийка сейчас выглядела абсолютно растерянной, испуганной и бледной как смерть. В её больших глазах стояли слезы.
- Лия... - едва слышно, одним лишь выдохом прошептала я. Собственный голос показался мне чужим, сиплым хрипом.
Она оглядывала мое израненное тело судорожно, её руки хаотично двигались над моими плечами и грудью, боясь причинить новую боль при малейшем контакте. Она не знала, как подступиться к моим скованным цепями рукам.
- Вот же... черт, черт, черт! - в панике запричитала Лия, и её голос задрожал еще сильнее. - Я... я даже не знаю, где тебя можно трогать, Лилит... На тебе живого места нет! Что... что эта тварь с тобой сделала?! За что?!
Я попыталась приподнять взгляд чуть выше её плеча, со со сокрушительным трудом поворачивая шею. Мне отчаянно хотелось увидеть того, чей голос вернул меня к жизни. Хотелось увидеть Эдмунда. Убедиться, что он здесь, что он реален, а не просто плод моего воображения. Но ни Оливии, ни Эдмунда, ни бушующей вокруг битвы я увидеть так и не смогла. Зрение окончательно подвело меня.
Все предметы вокруг - стены камеры, Лия, разбитые кандалы, блики магии - внезапно закружились в безумном, бешеном хороводе. Потолок и пол поменялись местами, голова взорвалась новой вспышкой тошнотворной боли, и весь мир вокруг меня стремительно, беспощадно сузился до одной крошечной точки.
Я не удержалась на краю сознания. Тьма, тяжелая, плотная и абсолютно черная, глухим покрывалом рухнула на меня сверху. И я снова... в который раз за эти бесконечные дни... безвольно провалилась в спасительную, глухую темноту, полностью теряя связь с реальностью.