Пытки.
Голова разрывалась от жгучей, пульсирующей боли, которая с каждым ударом сердца тяжелым молотом отдавалась в висках. Стоило мне слегка пошевелиться, как волна тошноты подступила к горлу, заставляя замереть. Я медленно, с трудом открыла глаза.
Зрение вернулось далеко не сразу. Всё вокруг казалось мутным, расплывчатым, словно я находилась под водой или смотрела сквозь толщеное, грязное стекло. Но через некоторое время очертания предметов наконец начали нормализоваться, и я, яростно проморгавшись, принялась испуганно оглядываться по сторонам.
Я находилась в глухой, темной каменной комнате. Здесь не было окон, ни единого намека на солнечный или лунный свет - лишь тусклый, зловещий отблеск факела, закрепленного где-то высоко на стене. Пространство вокруг казалось полностью пустым, холодным и мертвым. Единственное, что нарушало эту пустоту - тяжелая железная дверь в нескольких метрах прямо напротив меня.
Я инстинктивно попыталась резко встать, чтобы занять оборонительную позицию, но звонкий, металлический скрежет безжалостно оборвал мое движение. Тяжелые, толстые цепи, намертво привязанные к моим запястьям и уходящие вглубь каменной стены, натянулись, дернув меня обратно на холодный пол. Из груди вырвался глухой, раздраженный вздох. Ну конечно. Рассчитывай на свободу, Лилит, ага, как же. Тебя заперли в самой надежной клетке.
С физической болью в сознание начали стремительно возвращаться и обрывки воспоминаний о вчерашней ночи. И первое, что сокрушительным, леденящим ножом сильно кольнуло мне прямо в грудь - это была Мия. Её лицо. Её предательство. Наш разговор в тронном зале.
«Нам нужно привести её к Оливии живой...» - эти слова эхом зазвучали в моих ушах, выжигая душу дотла.
Как она... Как она вообще могла так поступить со мной? Мой самый главный, самый потаенный страх, который я так долго гнала от себя, всё же исполнился с пугающей точностью. Предательство от самого родного, близкого человека. От собственной сестры, с которой мы делили все горести всегда.
Вдруг тяжелый засов на железной двери снаружи с жутким скрежетом сдвинулся с места. Дверь медленно отворилась, и я, повинуясь многолетнему рефлексу воина, мгновенно положила правую ладонь на бедро. Туда, где под полами платья всегда должен был послушно лежать мой верный, острый кинжал... Но пальцы наткнулись лишь на пустую ткань. Оружия, естественно, на месте не было. Его отобрали.
В комнату неторопливым, царственным шагом, не сводя с меня своего хищного, торжествующего взгляда, вошла Оливия. На её губах играла та самая змеиная, высокомерная улыбка, которую я так сильно ненавидела.
Я заставила себя сесть ровнее и, превозмогая слабость, плотно облокотилась спиной о шершавую каменную стену, ледяным взглядом наблюдая за каждым её мимолетным движением. Нападать в цепях без оружия было бессмысленно, оставалось только ждать.
Оливия не спеша подошла ближе и встала прямо напротив меня. Затем она плавно опустилась на корточки, сокращая расстояние между нами до минимума, и чуть приблизилась своим бледным, красивым лицом к моему, так что я могла почувствовать исходящий от неё тонкий, едва уловимый запах серы.
- Ну, здравствуй, Лилит, - вкрадчиво, почти ласково пропела она, наклонив голову набок. - Скучала по мне?
Я чуть сощурила глаза, изо всех сил стараясь сдержать рвущуюся наружу ярость, и процедила сквозь зубы:
- Очень. Так сильно скучала, что мне прямо сейчас до безумия хочется придушить тебя этими самыми цепями.
Оливия ничуть не разозлилась на дерзость. Она лишь шире, самодовольно улыбнулась и тихо, издевательски хмыкнула, забавляясь моим бессилием.
- Про камень можешь даже не начинать свои речи, - холодно перебила её я, опережая её расспросы. - Я не отдам тебе его, Оливия. Слышишь? Никогда. Делай со мной всё, что тебе вздумается, применяй любую свою грязную магию, но зеленый камень ты от меня не получишь. Он спрятан там, где тебе его вовек не сыскать.
- О-о-у, поверь, моя дорогая... - Оливия подалась еще ближе, и её глаза на секунду блеснули первобытной, сумасшедшей тьмой. - Я буду делать с тобой абсолютно всё, что захочу. Всё, о чем я так долго мечтала, пока ты путалась у меня под ногами. Я буду пытать тебя так долго, так изощренно и жестоко, что в конечном итоге ты сама, умываясь собственными слезами, бросишь этот проклятый камень мне под ноги. Ты будешь на коленях ползать передо мной и молить меня о быстрой смерти, лишь бы больше не чувствовать ту адскую боль, которую я тебе предоставлю.
Оливия распиналась, чеканя каждое слово с особой, садистской точностью, будто буквально вдалбливая эти страшные картины мне в голову, стремясь сломить мою волю еще до начала пыток. Внутри меня от её леденящего тона что-то на секунду мелко дрогнуло, первобытный страх попытался поднять голову... Но я пересилила себя. Я лишь упрямо, дерзко вскинула подбородок вверх, прямо глядя в её зрачки. Ей меня не запугать. Я дочь своего отца, и я не отдам артефакт. К тому же... к тому же я здесь явно не навсегда. За мной обязательно придут. Эдмунд, Люси, Лия, Ридок, Селестия... Они ведь поймут, что я пропала. Они найдут этот след и придут за мной. Ведь верно же?...
В коридоре снова послышались тяжелые, нерешительные шаги. Оливия медленно выпрямилась во весь рост, делая шаг назад от меня и возвращая себе маску скучающего величия.
Я повернула голову к дверному проему и увидела тех, кто вошел в комнату вслед за ней. Мия и Рубио. При виде этих двоих чистая, концентрированная злость вмиг закипела во мне с новой, утроенной силой, выжигая остатки страха. Адреналин мощной волной ударил в кровь.
Рубио, зайдя в камеру, сразу отвел взгляд в сторону, трусливо стараясь вообще не смотреть на меня, словно ему было совестно. А Мия... Мия, напротив, смотрела прямо на меня. И она имела наглость, невероятную, омерзительную наглость смотреть на меня со своей извечной, лицемерной жалостью и состраданием, будто это не она помогла упечь меня в этот ад!
- Вы... как вы... - слова буквально застревали у меня в горле, я не могла нормально говорить из-за бушующей внутри ярости.
Эмоции полностью перекрыли разум. Мой адреналин подступил к критической отметке, и я, забыв обо всем на свете, резко, безумно рванула вперед, собираясь голыми руками вцепиться в лицо сестре. Но тяжелые железные цепи с оглушительным, металлическим грохотом мгновенно натянулись, резко остановив мое тело. Рывок был такой силы, что звенья больно врезались в кожу запястий. Я застыла всего в каких-то паре сантиметров от предателей, тяжело и часто дыша.
- Не напрягайся так, Лилит, - подал голос Рубио, всё так же не глядя на меня и скрестив руки на груди. - Эти цепи сделаны из закаленной стали и укреплены магией. Они абсолютно устойчивые, тебе их не разорвать. Так что просто успокойся и принимай неизбежное.
- Нет, Рубио... Это ты... ты принимай неизбежное, - зловеще, тихо процедила я эти слова сквозь плотно сжатые зубы, и мой голос вибрировал от ненависти. - Помяни мое слово, предатель. Ведь когда я выберусь отсюда - а я обязательно выберусь - тебя я убью вторым. Медленно и мучительно. За всё, что ты сделал.
Я медленно повернула голову и перевела свой яростный, испепеляющий взгляд прямо на замершую Мию.
- А ты... ты, Мия, будешь самой первой, - отчеканила я, и каждое слово падало как надгробная плита.
Я сделала один медленный, размеренный шаг назад, насколько позволяла длина цепей, не сводя с неё глаз.
- Сестра.
Мия от моих слов болезненно вздрогнула и крепко поджала губы, на её глазах снова заблестели слезы. Но, несмотря на это, она все же нашла в себе силы ответить мне, делая шаг вперед:
- Лилит, пожалуйста... Просто отдай Оливии этот камень, и весь этот кошмар сразу же закончится. Тебя никто не тронет, мы просто вернемся домой, вернем отца и будем жить как прежде. Не упрямься, прошу тебя!
- О-о, послушай свою мудрую сестру, Лилит, - с издевкой подхватила Оливия, плавно прохаживаясь вдоль стены. - Действительно правильные, разумные вещи девчонка говорит. Не теряй мое и свое время лучше. А то ведь своим дурацким упрямством ты только себе лишних, абсолютно ненужных мучений добавишь. А результат все равно будет один.
- За мной придут, - твердо, наотрез отказалась я даже слушать их, упрямо выпрямляя спину. - Мои друзья уже ищут меня. Эдмунд найдет этот замок и сотрет вас всех в порошок.
Оливия услышав имя Короля Нарнии, коротко, издевательски хмыкнула и выразительно переглянулась с Рубио, на чьем лице промелькнула тень мрачного удовлетворения.
- Да? Неужели? - Оливия спросила это таким притворно-удивленным, приторным тоном, словно разговаривала с глупым, наивным и ничего не понимающим ребенком, который верит в сказки. - Ну-ну, надейся, дорогая. Надейся.
Но я больше ничего не стала ей отвечать. Я молча сделала еще несколько медленных шагов назад, возвращаясь к своей стене, и, столкнувшись с ней спиной, бессильно, плавно прокатилась по холодному камню вниз, тяжело садясь на грязный пол. Я закрылась от них, скрестив руки на коленях и уставившись в одну точку.
- Что ж... Раз ты у нас такая непонятливая и не хочешь решать вопросы по-хорошему... - Оливия разочарованно вздохнула и резко обернулась через плечо, обращаясь к замершим у двери Мие и Рубио. - Свободны. Можете возвращаться в замок. Сделайте там всё возможное, чтобы максимально запутать след, ведущий к ней. Придумайте какую-нибудь ложь для этого вашего нарнийского Короля. Ступайте.
Мия, услышав приказ, вышла из камеры самой первой, бросив на меня напоследок быстрый, полный фальшивого горя короткий взгляд. Рубио молча последовал за ней, и тяжелая железная дверь со зловещим, глухим стуком захлопнулась за их спинами, оставляя меня наедине с чудовищем.
Оливия медленно, хищно повернулась ко мне. Она чуть нагнулась вперед, её лицо исказила гримаса жестокого удовольствия. Она резко взмахнула правой рукой в воздухе и с силой сжала её в плотный кулак.
В ту же секунду какая-то невидимая, колоссальная и удушающая магическая сила мертвой хваткой сжала мне горло, словно стальной обруч. Доступ к воздуху был мгновенно перекрыт. Кислород полностью перестал подступать к моим легким. Из моей груди вырвался лишь задушенный, сиплый хрип. Я судорожно, панически открыла рот, широко распахивая глаза и отчаянно пытаясь вздохнуть хотя бы крошечную каплю воздуха, но невидимые тиски держали намертво. Всё мое тело в один миг буквально окаменело, скованное её черной магией, я не могла даже пошевелить пальцем.
Оливия глядя на мои мучения, улыбнулась еще шире, обнажая зубы. Глаза её горели безумным торжеством. Она медленно, плавно взмахнула своей второй, левой рукой в воздухе, делая короткий, едва уловимый щелчок пальцами.
В гробовой тишине каменной камеры отчетливо, громко и страшно раздался резкий, сухой хруст ломающейся кости.
А затем... затем эту каменную коробку прорезал мой собственный, дикий, задушенный и приглушенный магическими тисками крик нечеловеческой боли. Мой указательный палец на правой руке был вывернут под противоестественным углом. Он был сломан. Боль отрезвляющей, огненной вспышкой прошила всё тело от кончиков пальцев до самого затылка, заставляя сознание балансировать на грани нового обморока. Пытка началась.