Осознание.
Глубокая, удушливая ночь наконец-то опустилась на замок, принеся с собой долгожданную, но пугающую тишину. Праздничный гул, пьяные крики знати, фальшивые поздравления и звон кубков - всё это осталось позади, растворилось в холодных каменных коридорах. Замок словно вымер.
Я сидела в своей комнате, глядя в окно на бледный диск луны, но мысли мои были бесконечно далеки от покоя. Сердце билось неровно, тяжело ударяясь о ребра. Я отчетливо понимала, что наступившее утро принесет с собой лавину проблем. Завтра меня ждет тысяча вопросов от Рубио, от Мии, от старейшин и послов. Да от всех без исключения! Они потребуют объяснений. Они захотят знать, почему законная наследница престола устроила этот дерзкий, невиданный в истории переворот прямо на глазах у сотен свидетелей.
Но всё это - Рубио, советники, их гнев и недоумение - казалось мне сейчас блеклым, незначительным шумом. Самое главное, самое страшное заключалось в другом: я абсолютно не знала, чего ожидать от Эдмунда. Какую цену он заставит меня заплатить за мою сегодняшнюю выходку?
Не в силах больше выносить удушающую атмосферу четырех стен, я поднялась с постели. Ноги сами понесли меня прочь из комнаты. Я не зажигала свечу, двигаясь в полумраке, словно призрак. Мой путь лежал в тронный зал. Я знала... точнее, на каком-то подсознательном, ментальном уровне чувствовала, что он должен быть именно там. Король Нарнии не стал бы спать после того, что я с ним сделала. Он должен был искать ответы.
Во всем замке царила звенящая, мертвая тишина. Каждый мой шаг, несмотря на мягкие туфли, гулким, отчетливым эхом отдавался от высоких сводов коридора, словно отсчитывая секунды до неизбежного столкновения. С каждым метром, приближающим меня к цели, внутри нарастало глухое раскаяние, смешанное с упрямым нежеланием признавать вину. Наконец, я дошла до огромных, окованных серебром дверей тронного зала.
Я замерла перед ними. Рука, занесенная над тяжелой ручкой, слегка дрожала. Я сделала глубокий, судорожный вдох, задержала дыхание на секунду и медленно выдохнула, заставляя себя собраться. Только после этого я толкнула массивные створки и вошла внутрь.
В огромном зале было темно. Факелы давно догорели, и лишь колоссальные арочные окна пропускали внутрь бледный, призрачный лунный свет, который длинными серебряными полосами ложился на холодные гранитные плиты пола. А в самом конце этого величественного помещения, на высоком подиуме, в массивном королевском троне моего отца сидел Эдмунд.
На его голове тускло поблескивал золотой венец - тяжелое бремя, которое я так эгоистично на него переложила. В правой руке он держал хрустальный бокал, медленно покачивая его из стороны в сторону и наблюдая за тем, как темное, густое вино переливается в лунных лучах, отражаясь рубиновыми бликами на его пальцах. Он даже не повернул головы в мою сторону, когда двери скрипнули. Он не удосужил меня даже мимолетным взглядом, но его голос - глубокий, бархатный и пугающе спокойный - все же разрезал тишину зала.
- Моя милая Лилит... У тебя действительно хватило храбрости прийти ко мне самой?
Он продолжал неотрывно смотреть на бокал, словно в игре цвета винной капли крылась вся мудрость этого мира. Я сглотнула вставший в горле ком и сделала решительный шаг вперед, стремясь хоть как-то сократить разделяющее нас колоссальное расстояние. Одинокие шаги разносились под потолком, как удары судейского молотка. Я шла, пока между нами не осталось всего около десяти шагов, и остановилась у подножия подиума.
Эдмунд наконец медленно отставил бокал на широкий подлокотник трона. Его голова повернулась, и он устремил на меня свой тяжелый, проницательный взгляд темных глаз. В них не было ярости, которую я так отчетливо ожидала увидеть. Там было нечто худшее - холодное, разочарованное знание.
- Ты все же меня обманула, - тихо, почти безлико констатировал он.
- Так было нужно, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри всё сжималось от его леденящего тона.
Эдмунд медленно, иронично вскинул брови, беззвучно призывая меня продолжить оправдания.
- Ты знаешь, как править, - поспешно добавила я, делая шаг ближе и отчаянно пытаясь защитить свое решение логикой. - Тебе это будет легко. Ты Король, Эдмунд. Твой опыт, твоя мудрость - Нарнии и моему народу сейчас нужен именно такой лидер. Я бы не справилась. А ты... для тебя это привычно.
Я замолчала, и эта пауза показалась мне вечностью. Затем Эдмунд начал медленно, плавно вставать со своего престола, всё так же неотрывно, гипнотизирующе глядя на меня. Черный плащ тяжело скользнул по золоченой спинке трона. Когда он выпрямился во весь рост, увенчанный чужой короной, он сделал один размеренный шаг вниз по ступеням, сокращая дистанцию.
- И как ты только смогла... - негромко произнес он, и в его голосе проскользнуло странное, мрачное восхищение.
Он сделал еще один шаг ко мне. Его фигура словно заслонила собой весь лунный свет.
- Как ты смогла так расчетливо обхитрить меня? Выстроить эту партию, расставить своих людей...
Еще один шаг. Мое сердце пропустило удар. Он подошел так близко, что я могла различать безупречный крой его камзола.
- Ты ведь просто воспользовалась моими чувствами? Не так ли, Лилит? - его голос упал до опасного полушепота, в котором сквозила глубокая, затаенная обида мужчины, чью искренность превратили в оружие против него самого. - Ты знала, что я не откажу тебе в помощи. Знала, что встану рядом, защищая тебя. И ударила именно в этот момент.
Я лишь крепче сжала губы, чувствуя, как краска стыда заливает шею, но глаз не опустила. Я упрямо, из последних сил держала с ним этот тяжелый зрительный контакт. Я физически не могла сказать ему это вслух, не могла признаться в собственной низости, но внутри себя знала: да, это было именно так. Я расчетливо использовала его симпатию и его доверие как самый главный козырь в своей игре.
Еще шаг, и Эдмунд оказался уже почти вплотную ко мне. Между нами оставалось ничтожно малое расстояние. И тут, к моему собственному огромному удивлению, ведомая каким-то необъяснимым внутренним порывом, я сама сделала шаг к нему, а не от него, как сделала бы любая разумная девушка на моем месте.
- Прости меня, Эдмунд, - тихо, на выдохе произнесла я.
И это не было частью игры. Это было... искренне. Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать. Я действительно чувствовала вину перед ним. И это пугало. Да ты удивляешь саму себя, Лилит... Что это сейчас? Страх перед его силой? Или глупость? Что это за странное чувство, выворачивающее душу наизнанку?
Эдмунд сделал последние шаги, полностью уничтожая личное пространство между нами. Он был так близко, что я ощущала тонкий аромат его парфюма, смешанный со свежестью ночного ветра и терпким запахом вина. Мой взгляд против воли на долю секунды метнулся чуть ниже - снова на его четко очерченные губы, напоминая о нашей близости на лесной опушке... Но я тут же резко, судорожно вскинула глаза обратно, возвращаясь к его зрачкам. Я не имела права слабости.
Эдмунд медленно поднял левую руку. Мой взгляд инстинктивно переместился на его пальцы. Одним плавным, нарочитым движением он зубами потянул за край черной кожаной перчатки и снял её, обнажая тыльную сторону ладони.
Я слегка приоткрыла рот, и тихий, испуганный вздох сорвался с моих губ от увиденного. Рана. Та самая рана, которую нанесла ему Оливия. Она выглядела ужасно. Кожа вокруг потемнела, покрывшись уродливыми фиолетовыми и черными прожилками, похожими на трещины в гнилом дереве. Но самым страшным было то, что рана не просто не заживала - она медленно, но верно разрасталась, захватывая всё новые участки кожи, пульсируя едва заметным, зловещим темным свечением.
- Я говорил тебе, что ты пожалеешь об этом, - негромко, с пугающей отрешенностью произнес Эдмунд, глядя на то, как я с ужасом разглядываю его руку. - И ты пожалеешь, Лилит. Обязательно пожалеешь.
Я буквально приросла к месту, глядя на эту сочащуюся тьмой отметину, и просто не могла заставить себя отвести взгляд. Мой разум лихорадочно цеплялся за страшные догадки.
- Я ведь мог бы и сам со временем забрать твое бремя, - продолжал Эдмунд, и в его голосе послышалась глухая, тяжелая усталость. - Мог бы добровольно принять эту корону, чтобы защитить тебя и твой народ, когда пришло бы время. Но я отказался от этого шага сейчас. Знаешь почему? Потому что мне ни в коем случае нельзя править. Нельзя обладать абсолютной властью в этом мире. Эта рана... Она меняет всё.
Я наконец оторвала взгляд от его искалеченной руки и испуганно взглянула ему прямо в лицо. Эдмунд тем временем медленно опустил руку и с тихим шорохом снова натянул черную перчатку, скрывая уродливую метку от моих глаз.
- Оливия... Она впустила в тебя темную магию камня, - выдохнула я, чувствуя, как внутри всё начинает леденеть от подступающего ужаса.
Эдмунд коротко, мрачно кивнул.
- Я пытаюсь это контролировать, - признался он, и его челюсть снова упрямо сжалась. - Подавляю её изо всех сил, используя всю свою волю. Но это ведь не будет продолжаться всегда, Лилит. Тьма внутри меня растет с каждым днем. Каждое сильное чувство, каждый всплеск гнева подпитывает её.
Я судорожно выдохнула, медленно опуская взгляд в пол. Тяжелое, удушающее понимание происходящего с каждым мгновением накатывало на меня всё сильнее и сильнее, безжалостно раздавливая остатки моего недавнего триумфа. Боги, что же я натворила?... Что я наделала своими собственными руками? Я так отчаянно хотела сбежать от ответственности, что просто отдала целое королевство... ему. Человеку, который прямо сейчас находится под разрушительным влиянием черного камня. Человеку, чью душу медленно выжигает древняя, беспощадная темная магия Оливии. Надев на него корону, я дала этой тьме законную власть над тысячами невинных жизней.
- Надеюсь, теперь-то ты наконец поняла, что именно ты совершила, - тихо, но веско произнес Эдмунд.
Я снова вскинула на него взгляд, чувствуя, как в уголках глаз закипают слезы бессилия и раскаяния. Моя гордость испарилась, оставив лишь дикое желание всё исправить.
- Я... Мы найдем Оливию, Эдмунд! - горячо, сбивчиво заговорила я, делая еще шаг к нему и протягивая руки, словно пытаясь ухватиться за соломинку. - Мы найдем её, чего бы нам это ни стоило. Она знает, что с этим делать я уверена и...
- Да. Конечно. Все это обязательно будет, - вдруг совершенно спокойно, даже как-то безразлично перебил меня Эдмунд.
Эта его внезапная, холодная покорность судьбе испугала меня сильнее любого крика. Он посмотрел на меня так, словно между нами выросла непреодолимая стена льда.
- Только теперь никакой помощи от меня не жди, Лилит, - ледяным тоном отчеканил он, и эти слова ударили меня прямо в сердце.
Эдмунд сделал несколько медленных, тяжелых шагов назад, возвращаясь к ступеням подиума и сознательно увеличивая дистанцию между нами до прежних десяти шагов.
- Даже не надейся на мою прежнюю лояльность и доброту. Ты хотела видеть во мне Короля? Что ж, ты его получила. Но того Эдмунда, который тренировал тебя в лесу и беспокоился о твоей безопасности, больше нет. Ты сама его уничтожила своим обманом.
Он резко развернулся, шурша тяжелым черным плащом, и стремительной, уверенной походкой скрылся в глубокой темноте за колоннами, уходя через боковой королевский проход.
Я осталась стоять совершенно одна посреди огромного, погруженного в полумрак тронного зала. Теперь в этой звенящей тишине я слышала лишь его удаляющиеся шаги - тяжелый, размеренный стук сапог, который постепенно затихал, давая понять, куда именно он идет. Но я все так же продолжала стоять на месте, словно каменное изваяние, не в силах пошевелить даже пальцем.