Возвращение.
Мы прилетели быстро. Невероятно, пугающе быстро. То расстояние, на которое мы потратили недели изнурительного, опасного пешего пути сквозь ущелья и лесные чащи, на драконах заняло совсем немного времени. Всего лишь один бесконечный, пропитанный ледяным ветром и глухой скорбью день.
Всю дорогу я летела молча, намертво вцепившись пальцами в жесткие, колючие чешуйки на загривке темно-красного ящера. Ветер безжалостно хлестал меня по лицу, высушивая новые слезы, которые упрямо наворачивались на глаза каждый раз, когда я вспоминала обмякшее тело Лиама на руках его брата. Рубио летел на Селестии, бережно прижимая к себе завернутый в походный плащ труп. Мы возвращались домой, но эта «скорость» не приносила облегчения - она лишь быстрее приближала нас к моменту, когда придется посмотреть в глаза реальности.
Мы приземлились в густых, предрассветных сумерках, у подножия холмов, чуть дальше от стен нашего замка. Сделали это намеренно, в глухой низине, окруженной вековыми соснами, чтобы никто из дозорных или случайных жителей не увидел драконов. Как бы мне ни было тяжело эмоционально, сквозь бушующую внутри обиду и злость, я все же согласилась на это. Для самой себя. Для общего блага. Нужно было во что бы то ни стало скрыть их тайну, запереть ее на замок под глубочайшим секретом. Иначе старейшины и напуганный народ просто убьют их. Казнят Селестию и Ридока, едва те ступят за порог.
Я искренне, яростно ненавидела их в этот момент. Ненавидела за их трусливое вранье, за то, что они молчали, когда папа строил планы, когда Лиам шел на верную смерть. Но в то же время... где-то глубоко под коркой льда я все еще любила их. Ведь они были моими друзьями. Прошли со мной через ад. И позволить им умереть прямо сейчас, на плахе, я просто не могла. Я уже потеряла отца. Я уже потеряла лучшего друга, который обещал быть моей тенью... Мое сердце больше не выдержало бы новых смертей в нашей команде. Хватит с нас потерь.
Я неуклюже, едва чувствуя онемевшие от холода ноги, слезла с широкой спины Ридока. Камни и сухая трава под ногами показались чужими. Обернувшись, я протянула руку и помогла слезть Мие, которая летела вместе со мной, испуганно прижимаясь к моей спине всю дорогу. Бедная девочка за весь полет не произнесла ни единого звука, только тихо дрожала. С нами на Ридоке летела еще и Лия, но она, как всегда, проявила стойкость и справилась сама, ловко спрыгнув на землю без посторонней помощи.
Едва мы все оказались на твердой почве и отошли на безопасное расстояние, огромные силуэты ящеров окутало уже знакомое, мерцающее облако серебристой пыльцы. Секунда, тяжелый вздох ветра - и они снова перевоплотились, став обычными, уставшими людьми. Ридок тяжело опустился на колено, хватаясь за голову, а Селестия бессильно прислонилась к стволу дерева, кутаясь в свои тонкие одежды. На них было больно смотреть, но жалости внутри меня не осталось. Только выжженная пустыня.
Мия сделала несколько неуверенных шагов вперед. Она поднялась на маленький, поросший редким кустарником холм и замерла, безотрывно вглядываясь в очертания нашего замка, раскинувшегося в отдалении под первыми, бледными лучами восходящего солнца.
Наш дом. Безопасное когда-то место, которое теперь казалось холодным склепом.
- И что теперь? - тихо, с надрывом спросила Мия, не оборачиваясь. Её тонкий силуэт на фоне светлеющего неба выглядел таким хрупким, словно она могла рассыпаться от малейшего дуновения ветра.
Этот вопрос повис в морозном воздухе тяжелым, удушливым грузом. Что теперь? Отец умер. Его больше нет. Оливия забрала его, оставив нас сиротами. А нашему королевству, нашему истощенному, испуганному народу отчаянно нужна корона. Сильный правитель, способный сплотить людей перед лицом наступающей тьмы. И на эту корону, по всем законам, по праву крови, должна была взойти я.
При одной только мысли об этом мои пальцы судорожно сжались в кулаки. Но я не готова. Я не хотела этого. Я. Не. Готова.
Внутри меня кричал маленький, напуганный ребенок, который просто хотел, чтобы папа вернулся, обнял и сказал, что всё это был страшный сон. Нужно вести за собой людей, нужно составить четкий, безупречный план, чтобы раз и навсегда убрать Оливию с шахматной доски, стереть её с лица земли. Но я не готова! Нужно стать лидером, возглавить королевство и быть несокрушимой опорой для своего народа, который ждет чуда. Но я, черт возьми, не готова! На моих плечах лежал груз, способный раздавить даже титана.
Но... Было одно маленькое «но». Одно слабое утешение во всем этом кошмаре. Я сунула руку в потайной карман плаща и коснулась его гладкой, слегка вибрирующей поверхности. Я сберегла его. Он все еще был у меня, надежно спрятанный от чужих глаз. На фоне всей той катастрофы, что с нами случилась, этот трофей казался крошечным, но невероятно важным подарком судьбы.
- Не знаю... - лишь глухо ответила я Мие, качнув головой.
Я повернулась назад, переводя взгляд на остальную часть нашего потрепанного отряда. Ребята все еще копошились внизу, у подножия холма. Рубио при поддержке Ридока аккуратно перекладывал тело Лиама на импровизированные носилки, которые они соорудили из плащей и крепких веток. Люси и Лия проверяли оружие, подтягивали ремни доспехов и молча настраивались на то, что ждет нас в замке. Все они готовились идти дальше, завершить этот круг ада.
Мой блуждающий, воспаленный взгляд невольно остановился на Эдмунде. Он стоял чуть в стороне, проверяя крепление своего меча.
«Убери оружие. Ты держишь его прямо на Короля...»
В памяти отчетливо, до малейших интонаций всплыли недавние слова Лии, сказанные там, в обсидиановом коридоре Оливии. Воспоминание заставило мое сердце болезненно сжаться. Там, в замке врага, дикая, слепая злость настолько сильно закрыла мне глаза, что я едва не совершила непоправимое. Я была на грани. Я почти убила его. Из-за обуревавших меня эмоций я едва не спустила тетиву, целясь в человека, который пытался нас спасти. Все-таки контроль над собственными чувствами - это явно не мое. Я слишком импульсивна, слишком уязвима, когда дело касается тех, кто мне дорог.
И всё же, глядя на Эдмунда сейчас, сквозь пелену утреннего тумана, я ловила себя на мысли, что готова была подойти и сказать ему простое, человеческое спасибо. Настоящее, искреннее. Ведь если бы не его ледяное спокойствие, если бы не его твердость, я бы точно пустила ту стрелу в Ридока. А после... после я бы жалела об этом очень долго. Всю жизнь проклинала бы себя за то, что в порыве гнева убила друга, пускай и солгавшего мне. Эдмунд стал тем якорем, который удержал меня над пропастью окончательного безумия.
Вдруг Эдмунд резко нахмурился. Его лицо исказилось от внезапной вспышки боли. Он стремительно закрыл глаза, плотно зажмурился, и я заметила, как его челюсти сжались так сильно, что на щеках заходили желваки. Он судорожно, до хруста в суставах сжал свою раненую руку в кулак. Ткань его рукава в том месте была наспех перевязана бурой от крови тряпкой.
Ту самую руку. В которую Оливия с такой дьявольской точностью швырнула обратно его же собственный кинжал.
Я чуть прищурилась, внимательно, не отрываясь, наблюдая за каждым его мимолетным движением. Да, конечно, ему могло быть просто невыносимо больно - рана от проклятого лезвия была глубокой, рваной, и он, как истинный воин, сейчас просто пытался перетерпеть эту вспышку, перекрыть ее силой воли. Но... что-то во всей этой сцене было не так. Моя интуиция, обострившаяся до предела, буквально кричала, что дело не в обычной физической боли. В том, как дрожали его плечи, и как неестественно потемнели вены вокруг повязки, проступая сквозь бледную кожу, крылось нечто куда более зловещее. Магия Оливии не проходит бесследно. Что, если этот кинжал оставил в нем свою отравленную искру?
Через пару долгих секунд Эдмунд перестал жмуриться. Он тяжело, шумно выдохнул сквозь нос, проморгался и медленно выпрямился, возвращая себе привычную, величественную и непоколебимую осанку. Однако раненую руку он больше сжимать не стал - она осталась висеть вдоль тела, слегка подрагивая.
В этот момент он повернул голову в мою сторону. Наши взгляды встретились. Его глубокие, темные глаза смотрели на меня с какой-то затаенной тревогой и пониманием, которые я сейчас была просто не в силах вынести. Мне стало почти физически душно под этим пристальным королевским взором. Я испуганно, судорожно сглотнула и быстро отвела взгляд в сторону, делая вид, что меня очень заинтересовала сухая трава под ногами. Я не хотела, чтобы он видел мою слабость. Не хотела, чтобы он читал меня как открытую книгу.
- Продолжаем путь, - громко, четко разнесся по низине властный голос Эдмунда. В нем снова не было ни единой капли сомнения или усталости. - Не расслабляемся. До замка осталось совсем немного, мы должны войти туда единым отрядом.
Услышав его суровый, командный голос, Мия, стоявшая рядом со мной на вершине холма и всё так же отрешенно смотревшая на наш далекий дом, заметно вздрогнула. На мгновение она словно очнулась от тяжелого забытья. Быстрым, судорожным движением она поправила сползающий с плеч походный плащ, глубоко вздохнула и, больше не говоря ни слова, зашагала вниз по склону, послушно пристраиваясь вслед за остальными ребятами.
Я проводила её тонкую, поникшую фигуру долгим, тяжелым взглядом. Внутри меня росла холодная, пугающая решимость.