Крах.
Крик мертвой хваткой застыл в моем горле, превращаясь в удушливый, колючий ком. Легкие сковал мгновенный паралич. Мир вокруг снова замедлился, сужаясь до одной-единственной точки, до одной ужасающей картины: Лиам тяжело, нелепо пошатнулся назад. Из его груди, прямо под сердцем, хищно и уродливо торчала рукоять того самого проклятого кинжала, напитанного фиолетово-черной магией Оливии. Откуда он вообще взялся?
- Нет... Нет, нет, нет! Только не ты! Только не Лиам! Пожалуйста, нет! - безумным, срывающимся шепотом заклинала я пустоту.
Я резко, забыв о собственной слабости и ватных ногах, рванулась вперед. Мои руки перехватили его падающее тело в самый последний момент, не позволяя Лиаму с размаху рухнуть на безжалостные камни пола. И всё же инерция увлекла нас обоих вниз. Мы вместе упали на колени в грязную пыль обсидианового коридора.
Кое-как усевшись поудобнее, я потянула его на себя, бережно укладывая его голову и плечи к себе на колени, стараясь держать Лиама так, чтобы не потревожить торчащее из плоти лезвие. Чтобы ему не было так невыносимо больно.
Лиам дышал тяжело, прерывисто, с каким-то страшным, булькающим свистом. Я видела, как под его бледной, почти прозрачной кожей отчаянно перекатывались желваки - он из последних сил стискивал зубы, сжимал кулаки, судорожно цепляясь пальцами за мою одежду, лишь бы не закричать, не выказать своей слабости перед наступающей тьмой.
А я... я смотрела на него и не знала, что делать. Мой разум, и без того надломленный смертью отца, окончательно отключился. Все вокруг были полностью, без остатка заняты ожесточенным боем - лязг мечей, крики и шипение Теней доносились откуда-то издалека, словно через толщу воды. И в этом хаосе я была абсолютно, беспомощно, ничтожно бесполезна. Я не владела исцеляющей магией, у меня не было с собой эликсиров. Совсем недавно, там, у лесной реки, он с такой открытой, доверительной улыбкой говорил мне, что без раздумий доверит мне свою жизнь. Он верил мне. А я? Я не уберегла его жизнь. Не смогла защитить. Не спасла отца, а теперь теряла его. Я ничего, абсолютно ничего не смогла сделать!
- Лиам... Зачем? Ну зачем ты это сделал?.. - из моих глаз снова хлынули слезы, обжигая холодные щеки, капая прямо на его бледное лицо, смешиваясь с грязью и его кровью.
- Всё... всё хорошо, - отрывисто, с трудом выталкивая слова из груди, проговорил Лиам. Его губы дрожали, но он упрямо пытался смотреть прямо в мои глаза, ловя мой взгляд.
- Эй, послушай меня, - я затрясла головой, судорожно пытаясь стереть слезы ладонью, но они лились бесконечной рекой. - Ты не умрешь. Слышишь меня? Все будет хорошо. Обязательно будет. Пожалуйста, не умирай... Лиам, я прошу тебя, стой! Я не смогу без тебя... Я просто не вынесу этого, слышишь?
Я говорила это сквозь удушающие, разрывающие грудную клетку всхлипы, хотя глубоко внутри, остатками холодного рассудка, прекрасно понимала: сейчас от его воли совсем ничего не зависит. Жизнь уходила из него стремительно, окрашивая его рубашку в страшный, багровый цвет. Магия Оливии, засевшая на острие кинжала, медленно выжигала его изнутри.
- Обещай... обещай мне кое-что, Лилит, - его ладонь, ставшая ледяной, слабо коснулась моей щеки, оставляя на ней смазанный кровавый след.
- Нет! Нет, пожалуйста! Лиам, молчи, не надо говорить так, будто... будто это конец! Пожалуйста, нет! - я перехватила его пальцы, прижимая их к своим губам.
- Не сдавайся. Слышишь? Никогда не сдавайся, - его голос становился всё тише, превращаясь в едва различимый шепот, но в глазах горела упрямая, яростная искра. - Ты... ты не виновата в смерти отца. Это была ловушка. Обещай мне... пообещай, что ты дойдешь до конца. Что ты победишь Оливию. Пообещай, что ты не сдашься, что бы ни случилось.
Я лишь крепко, до боли сжала губы, судорожно пытаясь унять рыдания, и отчаянно качала головой. Я не хотела, дико отказывалась принимать то, что должно было произойти всего через несколько коротких, необратимых мгновений.
- Спасибо... спасибо, что был моей тенью, Лиам, - выдавила я из себя те самые слова, которые так долго держала в сердце. - Спасибо, что защищал меня. Спасибо, что был моим самым лучшим, самым верным другом.
На его бледных губах промелькнула слабая, едва заметная, но удивительно теплая улыбка.
- Для меня... для меня это было огромной честью, Лилит... - отрывисто, на последнем выдохе произнес он.
И в ту же секунду его тело обмякло прямо у меня на руках. Тяжело, безжизненно. Глаза Лиама медленно закрылись, длинные ресницы замерли, а его рука, до этого судорожно лежавшая на ране, бессильно соскользнула вниз и упала на холодную землю.
Внутри меня что-то окончательно лопнуло. Из моей груди вырвался крик. Это был истошный, долгий, дикий, оглушительный крик раненого зверя, потерявшего всё. Звук, полный такой первобытной боли и отчаяния, что, казалось, сам обсидиановый замок содрогнулся до самого основания.
Этот крик заставил весь наш отряд на секунду оцепенеть. Все, кто отбивался у дверей, испуганно повернулись ко мне. Я сквозь пелену слез увидела, как Рубио, заметив неподвижного Лиама в моих руках, на секунду замер. Из его ослабевших пальцев с глухим звоном вывалился меч. Секунда - и брат Лиама сорвался на безумный бег. Подлетев быстрее всех, он с размаху упал на колени прямо перед братом, хватая его за плечи.
- Лиам... Нет... Брат, нет, очнись! Лиам! - голос Рубио сорвался на хрип, он тряс его, отказываясь верить, точь-в-точь как я минуту назад у тела отца.
Я медленно, тяжело подняла затуманенный взгляд от лица Лиама и посмотрела вперед. Ледяная стена, которую с таким трудом сотворила Селестия, начала с оглушительным, пугающим треском порываться глубокими паутинами трещин. Магия барьера истончалась. Из этих щелей, шипя и извиваясь, с новой силой начали прорываться свежие, голодные Тени Оливии. Их было слишком много. Целая армия, готовая поглотить нас.
«Пообещай, что не сдашься».
Слова Лиама эхом прозвучали в моей голове, вытесняя удушающее горе. На смену отчаянию пришла другая, куда более страшная и разрушительная сила. Во мне закипела чистая, концентрированная, обжигающая ненависть. Лютая ненависть к Оливии. Это всё она. Это из-за этой твари погиб папа. Из-за этой бездушной ведьмы теперь не дышит Лиам. Всё, абсолютно всё худшее в моей жизни произошло из-за неё!
Я медленно, со зловещим спокойствием поднялась с колен. Наклонившись, я подобрала выроненный, испачканный в крови меч Лиама. Металл лег в мою руку на удивление правильно. Я перехватила рукоять поудобнее, чувствуя, как ярость заполняет мои вены вместо крови.
- Их слишком много!.. Лед не выдержит! - в панике выкрикнула Селестия, удерживая остатки заклинания дрожащими руками.
- Эдмунд! Что нам делать?! Нас зажмут! - кричала Люси, отчаянно натягивая тетиву своего лука и целясь в прорехи во льду.
- Селестия... - вдруг негромко, но очень веско позвал Ридок.
Я повернула голову и увидела, как Ридок смотрит на Селестию каким-то странным, глубоким, пугающе решительным взглядом. В этом взгляде не было страха - только безмолвный вопрос. Селестия на секунду замерла, встретившись с ним глазами, а затем едва заметно, но твердо кивнула ему в ответ. Это был их какой-то тайный, понятный только им двоим уговор.
Селестия вдруг резко обернулась к остальным ребятам, и в её глазах промелькнула затаенная грусть:
- Простите нас, ребята...
Я чуть прищурилась, не понимая, к чему эта фраза, как вдруг Ридок и Селестия одновременно сорвались с места. Они на бешеной скорости побежали прямо на трещащую, готовую вот-вот рухнуть ледяную стену, навстречу наползающим Теням.
Что? Что они, черт возьми, делают?! Это же самоубийство!
- Нужно уходить! Эй, стойте, что они творят?! - рявкнул Эдмунд, делая шаг вперед, чтобы перехватить их, но опоздал.
Вдруг прямо во время бега их тела начали странно, противоестественно меняться. Очертания человеческих фигур стали стремительно увеличиваться, ломаться и перестраиваться. Кожа Селестии и Ридока ослепительно, до боли в глазах засветилась ярким магическим светом. Воздух вокруг них заискрился какой-то странной, мерцающей пыльцой, которая с резкой, оглушительной вспышкой заполнила весь коридор.
Я зажмурилась, а когда открыла глаза, из этой светящейся завесы с мощным, свистящим хлопком крыльев вылетели... нет, буквально взмыли вверх два колоссальных существа.
Два огромных, величественных дракона.
Один из них, покрупнее, был покрыт тяжелой, темно-красной, почти багровой чешуей, которая зловеще переливалась в тусклом свете замка, словно застывшая лава. Второй дракон, чуть изящнее, был ослепительно белым, а его чешуйки на изгибах крыльев отливали глубоким, голубовато-синим, ледяным цветом.
Я в полном шоке открыла рот, намертво замерев на месте и напрочь забыв, как дышать. Мой меч едва снова не выпал из рук. Ридок и Селестия... драконы? Оборотни? Существа из древних, забытых мифов? В ту же секунду в моей голове со щелчком сложился пазл. Белый дракон. Именно его, точнее, точнее её я видела возле реки вместе с Лиамом. Значит, это была... Селестия? Они оба скрывали это от нас всё это время?
- Что за... Вы знали об этом? - Эдмунд, Певенси, великий король Нарнии, сейчас стоял с абсолютно круглыми глазами, растерянно переводя взгляд с одного ящера на другого.
- Если бы... - потрясенно выдохнула Лия, крепче прижимая к себе испуганную, тихо плачущую Мию.
- Прекрасно, просто прекрасно... - пробормотал Эдмунд, судорожно сжимая рукоять своего меча.
Тем временем оба дракона с оглушительным ревом взмыли под самый свод коридора. Ледяная стена Селестии в этот же миг с грохотом рассыпалась на тысячи мелких осколков, и из образовавшегося проема лавиной хлынули Тени Оливии. Но ящеры были готовы. Встав по обе стороны от прохода, они одновременно широко раскрыли свои огромные, усаженные бритвенно-острыми зубами пасти.
Из их глоток вырвался яростный, объединенный поток колоссального, ревущего пламени. Смертоносный огонь - багрово-красный у Ридока и морозно-синий у Селестии - заполнил весь коридор, мгновенно превращая наступающих Теней в ничто.
От этой волны жара воздух вокруг стал удушливо горячим. Я инстинктивно, испуганно закрыла лицо рукой, отворачиваясь, чтобы бушующее пламя не обожгло кожу. Точно так же поступили и все остальные, вжимаясь в стены и закрывая головы руками. Мощь, исходившая от наших друзей в их истинном обличье, была просто первобытной, пугающей и неописуемой.
Внутри меня в этот момент бушевал настоящий ураган из сотен вопросов. И один, самый главный, самый яростный вопрос перекрывал все остальные: Что за чертовщина здесь вообще происходит?!
Наконец оглушительный рев пламени стих. Невыносимый жар перестал обжигать кожу. Я медленно, с опаской убрала руку от лица и огляделась.
Коридор был пуст. От огромной, казавшейся бесконечной армии Теней Оливии не осталось абсолютно ничего - ни клочка дыма, ни пепла. Все они были сожжены дотла, уничтожены этим невероятным драконьим пламенем. Проход был полностью чист. Мы были в безопасности. Надолго ли?
Два огромных дракона, которые еще секунду назад казались вершителями чужих судеб, плавно подлетели к нам. Их массивные лапы с тяжелым стуком опустились на обсидиановые плиты. И вновь - короткая, яркая магическая вспышка, облако светящейся пыльцы, и перед нами снова стояли обычные люди. Ридок и Селестия.
Я тяжело дышала, в упор всматриваясь в их лица. Селестия выглядела бледной, изможденной, она виновато и робко смотрела в землю, не смея поднять глаз на отряд. Ридок же, напротив, стоял тяжело дыша, его кулаки были сжаты, а на нас всех он смотрел зло, дико, словно защищая Селестию от наших возможных обвинений или расспросов.
Вокруг воцарилась тяжелая, звенящая, невыносимая тишина. Никто не решался нарушить её после всего, что произошло: после гибели отца, после смерти Лиама, тело которого всё еще держал плачущий Рубио, и после этого безумного, нереального разоблачения.
Я сделала шаг вперед. Меч Лиама в моей руке казался невероятно тяжелым, но я не опустила его. Мой взгляд, полный боли, ярости и абсолютного непонимания, намертво приковал Ридока и Селестию к месту.
- Что за хрень? - лишь смогла хрипло, надрывно выдавить я пересохшими губами, требуя ответов, которые они обязаны были мне дать.