Опасное притяжение.
Я шла, сосредоточенно меряя каждый шаг, стараясь контролировать малейшее движение своего тела. Ботинки сухо шуршали по каменной крошке узкого карниза. Я заставила себя смотреть исключительно вперед, в затылок идущего передо мной Певенси, и ни в коем случае не опускать взгляд вниз, туда, где завывал ледяной ветер и клубился плотный серый туман, скрывающий дно бездны. Один неверный шаг, одна случайная заминка - и можно было запросто полететь вниз, превратившись в груду сломанных костей на радость стервятникам Оливии.
- Я прыгну первым. Если что, поймаю тебя на той стороне, - не оборачиваясь, бросил Эдмунд.
Его голос прозвучал удивительно ровно, без тени страха, хотя он, как и я, прекрасно видел, что впереди дорожка карниза резко обрывалась. Там, впереди, зияла метровая расщелина - последний рубеж, который нужно было преодолеть прыжком, чтобы наконец оказаться у подножия массивных замковых стен Оливии. Мы были буквально в шаге от цели.
Я чуть сузила глаза, буравя взглядом его широкую спину, обтянутую темным походным плащом. Его вечная, непрошибаемая уверенность в собственной правоте и это стремление контролировать всё вокруг в очередной раз подняли во мне волну упрямого раздражения.
- Мне не нужна твоя помощь, Певенси, - процедила я сквозь зубы, стараясь, чтобы мой шепот долетел до него, но не переполошил остальных. - Свой прыжок я в состоянии рассчитать сама.
- Это был не вопрос, Лилит. А утверждение, - отозвался он, даже не замедлив ход.
- И я на это твое утверждение категорически не согласна, - упрямо парировала я, поудобнее перехватывая ремень лука за спиной. - Я могу сама прыгнуть. И прыгну. Без посторонней страховки.
Эдмунд на секунду замер, а затем резко повернул голову ко мне через плечо. Его темные глаза опасно блеснули, он зло, предостерегающе посмотрел на меня, словно отчитывал капризного ребенка, который решил поиграть с огнем на краю пропасти.
Я не отвела взгляда. Напротив, я с явным, дерзким вызовом вскинула одну бровь, демонстрируя, что с места не сойду, пока он не признает мою автономию. На кону стояла моя гордость, а в преддверии встречи с Оливией мне было жизненно важно чувствовать себя сильной, а не оберегаемой девчонкой.
- Я всё сказала, - твердо, отчеканивая каждое слово, отрезала я.
Я пристально всматривалась в его суровый профиль и вдруг заметила, как на его губах на какую-то неуловимую долю секунды появилась еле заметная, понимающая и почти одобрительная улыбка. Но Эдмунд тут же, словно спохватившись, убрал её, вернув лицу маску ледяного спокойствия, и снова отвернулся, сосредоточенно глядя на дорогу.
- Как скажешь, - сухо бросил он.
В его интонации отчетливо прозвучала скрытая, едва уловимая ирония, но я предпочла просто пропустить её мимо ушей, продолжая наш медленный путь по карнизу. Воевать с его эго прямо сейчас было непозволительной роскошью.
Я аккуратно обернулась назад, стараясь не потерять равновесие, и через головы идущих сзади ребят чуть наклонилась вбок, чтобы лично убедиться, что с Мией всё в порядке. Моя старшая сестра по-прежнему пребывала в состоянии полнейшего ужаса: она всё так же крепко, мертвой хваткой зажмурив глаза, вцепилась в шею Рубио, буквально зарывшись носом в его плотный кожаный жилет. Её хрупкие плечи слегка дрожали от бьющего изнутри озноба паники. Я пересеклась взглядами с Рубио. Великан шел на удивление уверенно, бережно прижимая мою сестру к себе, словно величайшую ценность. Заметив мой обеспокоенный взор, он едва заметно, успокаивающе кивнул мне, давая понять, что ситуация под полным контролем и он её не выпустит. Я облегченно выдохнула.
- Стоять, - вдруг громко, властно скомандовал Эдмунд, прерывая мои мысли.
Весь отряд мгновенно замер на месте, вжавшись спинами в холодную обсидиановую скалу. Певенси остановился у самого края обрыва, где рукотворный карниз окончательно сходил на нет. Дальше, через полутораметровую пропасть, начиналась устойчивая широкая насыпь, ведущая прямо к массивным воротам замка Оливии.
Эдмунд чуть отклонился от стены, оценивая расстояние, а затем резко обернулся ко всему отряду:
- Всё, пришли. Прыгаем по очереди, строго друг за другом, без суеты. Сначала я, затем...
Он вдруг прервал свою речь на полуслове и опустил свой потемневший взгляд прямо на меня. Я нахмурилась, уставившись на него в ответ, и вопросительно приподняла подбородок, готовая выдать очередную колкость по поводу его затянувшихся инструкций.
Но я не успела издать ни звука. Вдруг Эдмунд резко, единым слитным движением наклонился вперед. Всё случилось настолько молниеносно, гораздо быстрее, чем мой уставший за ночь разум вообще успел осознать, что происходит.
- Что ты... - только и успела испуганно выдохнуть я.
Прежде чем я успела хотя бы вскинуть руки для защиты или оттолкнуть его, Эдмунд бесцеремонно, силой подхватил меня на руки, одной ладонью намертво зафиксировав мои бедра, а второй намертво прижав мою спину к своей груди. Он не дал мне даже секунды на то, чтобы опомниться, возмутиться или ударить его.
В следующее мгновение земля ушла из-под наших ног. Мое сердце испуганно ухнуло куда-то в пятки, когда мы буквально полетели над пугающей, зияющей бездной на другой конец обрыва. Логика и план Б вмиг вылетели из моей головы, уступив место первородному страху падения. Я инстинктивно, на чистых рефлексах, вцепилась в Эдмунда мертвой хваткой, намертво обхватив руками его шею, и крепко зажмурилась, изо всех сил прижимаясь к его жесткой, пахнущей костром и кожей груди. В ушах свистел ледяной ветер, и мне казалось, что это падение длится вечность.
Всё закончилось так же стремительно, как и началось. Мгновение - и мы с тяжелым глухим стуком приземлились прямо на каменистую, жесткую землю противоположной стороны. Скорость прыжка была высокой, и по законам физики мы не удержались на ногах, кубарем покатившись по сухой гальке, поднимая тучи серой пыли. Эдмунд умудрился сгруппироваться так, чтобы принять основной удар на свое плечо и спину, надежно закрывая меня от острых камней своим телом.
Когда наше хаотичное движение наконец остановилось, я тяжело, судорожно выдохнула и медленно открыла глаза. Оказалось, что я лежу сверху, практически распластанная на Эдмунде, упираясь ладонями в его крепкие плечи. Его лицо было совсем близко - я видела каждую мелкую царапину на его коже, чувствовала его прерывистое, горячее дыхание. Но сам Певенси даже не смотрел на меня. Его голова была повернута в сторону оставшихся на том краю ребят.
- Давайте! Прыгайте по одному! Я встречу! - во всю глотку крикнул он отряду, контролируя процесс переправы.
И только после этого он медленно, с явным, нескрываемым удовольствием перевел свой обжигающий взгляд обратно на меня, заглядывая мне прямо в глаза.
Осознание двусмысленности нашего положения лавой ударило мне в голову. Щёки обожгло яростным румянцем. Я резко, рваным движением вскочила на ноги, едва не наступив ему на плащ, и принялась со злостью, судорожно отряхивать свои брюки и куртку от налипшей серой грязи и мелких камней. Внутренний голос так и сыпал отборными, ядовитыми ругательствами под нос - в основном в адрес этого невыносимого нарнийского короля.
Эдмунд не спеша, с кошачьей грацией поднялся с земли вслед за мной. На его лице играла довольная, обезоруживающая улыбка, которая бесила меня сильнее любого оскорбления. Он спокойно отряхнул ладони, не сводя с меня глаз.
- Ты всё еще злишься на меня из-за того разговора в пещере? - негромко спросил он, делая шаг ко мне. - Из-за моих слов о твоей подруге?
Я демонстративно ничего не ответила, проигнорировав его вопрос, лишь круто развернулась на каблуках и поспешила отойти от этого придурка как можно дальше, поближе к краю насыпи. Мои мысли и без него были похожи на растревоженный улей, а его близость только путала все карты. Но Эдмунд, словно не замечая моего явного желания остаться в одиночестве, снова подошел ближе, бесцеремонно сокращая дистанцию между нами до критического минимума.
- Слушай меня, Лилит, - его голос вдруг утратил шутливые нотки, став вкрадчивым, низким и пугающе серьезным. - Ты можешь злиться на меня сколько твоей душе угодно. Можешь проклинать меня, можешь бить меня, если тебе от этого станет легче. Да делай со мной вообще всё что угодно, Лилит... Но, пожалуйста, делай это на более близком расстоянии от меня. Не пытайся сбежать на другой конец света.
Я замерла на месте. Мои руки, судорожно отряхивавшие рукав куртки, остановились. Я медленно подняла на него голову, в упор всматриваясь в его лицо. Между нами было от силы полшага.
- Эдмунд, - тихо, но с угрожающей, леденящей отчетливостью произнесла я, чеканя каждое слово. - Оставь. Меня. В покое. Прекрати этот цирк. Я ведь тебя сейчас совершенно серьезно убью, ясно тебе? Моего терпения не хватит на твои дурацкие игры перед штурмом замка.
Он даже бровью не повел на мою прямую угрозу. Напротив, его улыбка стала чуть мягче, а взгляд - глубже. Он сделал еще один крошечный шаг вперед, почти касаясь моего плеча своим.
- А я повторюсь, - так же тихо, в такт моему тону, ответил он, склонив голову набок. - Делай со мной. Всё. Что. Хочешь... моя милая, упрямая Лилит. Я в твоем полном распоряжении.
Я судорожно, со свистом выдохнула сквозь плотно сжатые зубы, отворачивая лицо в сторону замка. Мой мозг отказывался адекватно обрабатывать происходящее. Он что, вообще сумасшедший? Или он искренне считает себя абсолютно бессмертным? Я совершенно прямым текстом, без обиняков говорю ему, что хочу его придушить, а он... а он в ответ практически заигрывает со мной на пороге обители смерти! Да у меня просто слов нет, чтобы описать всю степень его невыносимости!
Я проводила его тяжелым, злым взглядом, когда Эдмунд, посчитав разговор оконченным, спокойно прошел мимо меня чуть ближе к краю обрыва. Там он вовремя подставил руки и ловко поймал прыгнувшую следом Люси, помогая сестре удержаться на ногах после тяжелого приземления. За ними уже готовился прыгать Лиам, бережно координируя действия остальных.
Я осталась стоять чуть поодаль, на самом краю насыпи, инстинктивно обняв себя руками за плечи, словно пыталась защититься от пронизывающего до костей ветра. Но дело было вовсе не в холоде.
Внутри меня, где-то в самом потаенном уголке измученного сердца, вопреки здравому смыслу, зарождалось странное, пугающее тепло. Оно было мягким, непривычным и... чертовски приятным. И именно это пугало меня сильнее всего. Я ведь прекрасно понимала, что совсем скоро, буквально через несколько минут, я наконец-то увижусь лицом к лицу с Оливией. Королевой, которая держит в заложниках моего отца, королевой, которая мечтает уничтожить всю мою жизнь. Мне нужно было быть жесткой, суровой, каменной. Мне нужно было сосредоточиться на своем ночном, смертельно опасном плане.
Но вместо этого... из-за этого невыносимого Певенси я чувствовала, как мои защитные барьеры рушатся один за другим. Я слабела. На глазах теряла свою привычную холодность и ярость. Я очень слабела, впуская в себя эти новые, непозволительные чувства, и это могло стоить жизни нам всем.