Выбор есть всегда.
Вокруг костра все уже спали, убаюканные обманчивым затишьем и ровным, ленивым треском догорающих поленьев. Лишь двое из нас оставались бодрствовать в этой глухой, тяжелой ночной темноте - я и Эдмунд. Он сидел чуть поодаль, на своем излюбленном месте у поваленного бревна, и сосредоточенно, мерными, отточенными движениями точил свой нож. Его лицо в колеблющихся багровых отсветах пламени казалось высеченным из мрамора, а взгляд был направлен куда-то глубоко внутрь себя.
Я сидела совсем рядом, обняв колени руками и уткнувшись в них подбородком, не мигая смотрела на костер. Ребятам мы о моем ночном происшествии и о встрече с Тенью так ничего и не сказали. Да и не собирались, если честно. Разводить панику прямо сейчас, посреди леса, за несколько часов до финала, не было никакого смысла. Им нужно было отдохнуть. Хотя, кого я обманываю? У всех и так внутри была стопроцентная паника. Это не нужно было озвучивать - страх буквально витал в воздухе, въедался под кожу вместе с ночным холодом, потому что каждый в отряде прекрасно понимал: уже завтра мы встретимся лицом к лицу с Оливией.
Нет, среди нас не было трусов. Ни Лиам, ни близнецы, ни Селестия с Рубио не побежали бы назад. Но страх... страх присутствовал в каждом вздохе, в каждом напряженном сне моих друзей. Это было слишком очевидно. У меня он тоже был. Липкий, тягучий, противный страх, который сковывал внутренности и мешал дышать.
Внезапная сухая судорога заставила меня вздрогнуть. Зелёный камень в кармане снова обдал мою ладонь ледяным, мертвецким холодом, словно издеваясь над моим бессилием и напоминая о том, что я до сих пор так и не придумала, что же мне делать. Что делать, когда Оливия потребует артефакт? Я не могу отдать ей его. Просто не имею права. Если в её руки попадут оба камня, этот мир захлебнется в крови, и моего отца это всё равно не спасет.
В груди закипела горькая обида на саму себя. И как мне быть в будущем королевой, если я даже простейший план не могу сопоставить в своей девчоночьей голове? Какая из меня правительница, если я способна только махать кинжалами и слепо идти на убой?
Мне нужно было отвлечься. Нужно было заглушить этот навязчивый голос паники, и я решилась заговорить с единственным человеком, который сейчас не спал.
- А ты не жалеешь, что стал королем? - тихо спросила я, нарушая тишину.
Вопрос был резким, я знала это. Возможно, даже слишком личным для таких, как мы. Но мне жизненно необходимо было поговорить с кем-то, кто понимал, какое это бремя - чужая ответственность на твоих плечах.
- Ну... может, ты никогда и не хотел им быть? Может, тебя просто заставил долг?
Эдмунд чуть нахмурился, его рука с точильным камнем остановилась на мгновение, замерев над стальным лезвием. Но уже через секунду он снова вернулся к своему занятию, и металл сухо зашуршал в тишине леса.
- Я никогда не был полным королем, - спокойно отозвался он.
Я удивленно вскинула брови, даже чуть отстранившись от собственных коленей. Чего-чего?
- Как это? - искренне не поняла я.
- Ну... Питер был им, - Эдмунд слегка повел плечом, не отрывая взгляда от ножа. - А я был скорее как заменитель. В общем-то, всегда вторым. И только когда им... когда им закрыли сюда вход, в Нарнию, я стал править один.
Он чуть повернул нож в руках, ловя лезвием последний блеклый блик угасающего костра.
- Оу... - я растерянно поджала губы, переваривая услышанное. - Я думала...
- Правильно думала, - мягко перебил он меня, наконец подняв свои темные глаза. - Я король. Всё правильно. Но не Верховный. Верховный у нас Питер. Но, надо отдать ему должное, чаще всего во всех важных делах он советовался именно со мной.
Это прозвучало так обыденно, так просто, что внутри меня поднялась волна странного уважения к нему. И ведь его это, судя по голосу, ни капли не обижало? В его интонациях не было прежней заносчивости, только зрелая, спокойная констатация факта.
- А ты бы хотел быть полноценным королем? - спросила я, внимательно вглядываясь в его профиль.
Эдмунд на секунду задумался перед ответом, словно взвешивал свои прошлые обиды и настоящее положение дел.
- Честно? - переспросил он, хитро прищурившись.
- Ну, хотелось бы честно, раз уж мы начали этот разговор, - хмыкнула я.
- Раньше - да, - открыто признался он, и в его голосе проскользнула тень старого, давно пережитого юношеского эгоизма. - Раньше я дико завидовал брату. Злился, что я всегда оставался вторым, в его тени, и не мог править окончательно сам. Но... со временем всё изменилось.
Он ловким, отточенным движением подбросил нож в воздух. Металл сделал красивый оборот в ночной темноте, и Эдмунд поймал его за рукоять, продолжая говорить всё тем же ровным, убаюкивающим голосом:
- Я понял, что не хочу быть королем в общем-то. Править государством, решать чужие судьбы - это точно не то удовольствие, которое я себе когда-то представлял в детских мечтах. Я могу быть королем, в этом нет никаких проблем, я знаю свой долг. Но именно сам... если бы мне сейчас дали такую вольную возможность - править всей Нарнией в одиночку - я бы ни за что не согласился.
Я чуть поджала губы, переводя взгляд обратно на тлеющие угли. На сердце почему-то стало чуточку теплее. Хоть в чем-то мы с этим невыносимым Королём были похожи. Я бы тоже никогда в жизни не согласилась на эту корону, будь у меня хоть малейший, чертов выбор. Жаль только, что у него этот выбор в итоге появился, а у меня - нет.
- А почему ты спрашиваешь? - вдруг с легкой, уже привычной подначкой протянул Эдмунд, прерывая мои мысли. - Захотела узнать меня поближе, милая Лилит?
Я демонстративно, как можно громче фыркнула, отворачивая лицо к лесу, на что он тихо, очень созвучно моим мыслям посмеялся. Его смех был бархатным и совсем не обидным.
- А ты... жесток? - внезапно для самой себя спросила я.
Я действительно не знала, почему этот вопрос сорвался с моих губ. Наверное, просто для того, чтобы поскорее сменить тему и не дать ему заметить моё смущение после его дурацкого вопроса про «поближе».
- Нет, - коротко и твердо ответил Эдмунд.
Я снова вскинула брови и чуть иронично, с явным намеком взглянула на него в упор.
- Ридок - это исключение из твоего вселенского милосердия?
- Я ведь его не убил, - Эдмунд даже бровью не повел, лишь уголок его губ дернулся в намеке на улыбку.
Я закатила глаза, качнув головой.
- О, ну надо же, какое великое милосердие. Мне стоит упасть ниц перед твоим великодушием, Ваше Величество?
Он наконец перестал терзать свой несчастный нож, с тихим щелчком вложил его обратно в кожаные ножны на поясе и полностью повернулся ко мне корпусом. Теперь он смотрел на меня неотрывно, ловя каждый мой вдох, каждую эмоцию на лице.
- Я не жесток, Лилит, - произнес он уже совершенно серьезно, без тени прежней иронии. - Я абсолютно не склонен к жестокости, что бы ты там себе ни надумала. На самом деле я чаще всего милосерден, и это правда. Да, я могу показать свою силу в малом - припугнуть, наказать за глупость, как твоего темноволосого друга. Но в полном объеме... проявлять истинную, слепую жестокость - никогда. Это для меня под строжайшим запретом, который я наложил на себя сам же.
- Почему? - тихо спросила я, завороженная его тоном.
Он небрежно пожал плечами, словно говорил о погоде, а не о внутренних демонах.
- А зачем быть жестоким? Какая в этом выгода? Я ведь, как-никак, Справедливый Король, Лилит. Справедливый, а не Жестокий.
Он снова мягко улыбнулся, и эта его теплая, открытая улыбка сработала против моей воли. Я опять закатила глаза, чтобы скрыть капитуляцию, но теперь уже не выдержала и улыбнулась сама. Впервые за этот бесконечный, проклятый вечер.
- Ты не хочешь править? - вдруг в лоб спросил Эдмунд, ловя момент моей минутной слабости.
Я вздрогнула и снова взглянула на него, чувствуя, как улыбка мгновенно сползает с моего лица.
- Что, прости?
- Вопрос ведь не сложный, Лилит, - его голос стал вкрадчивым, он словно заглядывал мне в самую душу, срывая все замки. - Хочешь ты править своим королевством или нет? Чисто для себя.
Я до боли прикусила нижнюю губу, уставившись на свои руки. Я не знала, что ему отвечать. Точнее, знала, но признаться в этом вслух, да еще и перед ним, было сродни полному разоружению.
- Ты ведь начала этот разговор не просто так, верно? - продолжал Эдмунд, не сводя с меня глаз. - Это же слишком очевидно. Тебя что-то гложет.
Я тяжело, со свистом вздохнула, сдаваясь под натиском его проницательности.
- Я не хочу править, - тихо, почти беззвучно произнесла я, и эти слова показались мне тяжелыми, как свинец. - Не хочу всей этой ответственности, не хочу трона, не хочу войн. Но... выбора у меня просто нет.
- Зря ты так думаешь, - Эдмунд чуть качнулся вперед, и его голос прозвучал удивительно весомо. - Выбор есть всегда, Лилит. Абсолютно всегда. Главное - вовремя его увидеть и не побояться сделать шаг в сторону.
Да... Выбор есть всегда. Какие же банальные, заезженные слова, которые любят повторять в старых сказках. Но здесь, посреди ночной Нарнии, из уст этого человека они... они всё же заставили меня крепко задуматься. Они упали на благодатную почву моих сомнений и вдруг пустили первые, робкие ростки. А что, если он прав? Что, если правила Оливии - это не единственный путь?
Эдмунд чуть зашуршал одеждой и сухой травой, устраиваясь поудобнее на своем бревне и укладываясь в более комфортную позу для сна. Он подложил руку под голову, прикрывая глаза.
- Ладно, спи давай, - сонно пробормотал он, уже почти засыпая и отворачиваясь от костра лицом к лесной темноте. - Завтра нам точно все силы понадобятся. До единой.
- Спокойной ночи, - едва слышно шепнула я.
Я лишь коротко кивнула его спине и снова уставилась на уже почти догорающий, едва теплящийся огонь. Завтра я встречусь с Оливией.
И именно в эту секунду, под мерное дыхание спящего Эдмунда и тихий шорох ночного леса, разрозненные мысли в моей голове вдруг начали складываться в единую, четкую картинку. Слова Эдмунда о выборе, багровое сердце убитой Тени, ледяной холод камня в моем кармане - всё это внезапно соединилось, как детали сложного пазла.
План. План наконец-то начал созревать в моей голове. Безумный, рискованный, смертельно опасный, но единственный жизнеспособный.
Теперь-то я точно не усну. Ни за что. Пока этот план так ярко и отчетливо вспыхнул в моей голове, нужно было действовать. Ожидание убивало меня, а утренний свет мог всё испортить. Осуществлять задуманное нужно было прямо сейчас, под покровом этой спасительной темноты, пока Оливия думает, что застанет нас врасплох.
Я осторожно, стараясь не издавать ни единого звука и не будить никого из ребят, поднялась со своего места. Тело отозвалось привычной болью, но я проигнорировала её. Бесшумной тенью я скользнула к своим вещам, на всякий случай взяла с собой верный лук и колчан со стрелами, закинув их за спину.
Отойдя на несколько десятков метров от лагеря, туда, где свет костра уже не мог меня выдать, я принялась мерно мерить шагами небольшую поляну. В моей голове снова и снова, деталь за деталью, назревал и шлифовался этот безумный замысел. Мой собственный выбор. Мои правила игры.
Главное - чтобы этот план был осуществлен безукоризненно. Главное - чтобы завтра всё пошло именно по моему сценарию, и Оливия захлебнулась собственным торжеством. Время пошло.