Бессилие королевы.
Тронный зал замка Оливии тонул в липком, удушливом полумраке, который казался продолжением самой хозяйки этих проклятых земель. Стены, вытесанные из темного, как безлунная ночь, обсидиана, холодно поблескивали в редких сполохах фиолетового пламени факелов. Тишина, царившая здесь, была абсолютной, почти осязаемой. Она давила на плечи, заставляя любого, кто переступал порог, затаить дыхание от первородного, животного страха перед той, кто восседала на высоком величественном троне.
Оливия сидела, вальяжно откинувшись на спинку, выполненную в виде переплетенных костлявых крыльев. Её длинные, бледные пальцы с острыми, как лезвия кинжалов, ногтями лениво побарабанили по подлокотнику. Лицо королевы выражало ледяное спокойствие, но внутри неё, под коркой векового высокомерия, зрело предвкушение.
Вдруг эту мертвую тишину прорезал едва уловимый, свистящий звук. Это был свист рассекающих воздух крыльев, стремительно приближающийся со стороны открытых балконных арок.
Губы Оливии тронула довольная, торжествующая улыбка. Она знала этот звук. Возвращалась её верная ищейка. Королева выпрямилась, её глаза хищно блеснули в полумраке. В том, что новости будут хорошими, она даже не сомневалась. Её личный слуга, могущественный и беспощадный воин-тень, облаченный в заколдованный доспех, просто не мог совершить ошибку. Он всегда доводил дело до конца. Девчонка Лилит, со всеми её жалкими огрызками магии, к этому моменту уже должна быть либо мертва, либо сломлена и распластана на земле, истекая кровью в лесной глуши.
Из дальнего конца огромного, мрачного зала показался маленький силуэт. Это была та самая крошечная тень-шпионка, которую Оливия отправила следить за передвижениями отряда, а заодно и за ходом карательной миссии своего лучшего бойца. Маленькое существо передвигалось рваными, хаотичными скачками, то взмывая в воздух, то падая на холодные плиты пола.
Она быстро приблизилась к подножию королевского возвышения и мгновенно пала ниц, низко склонив голову и буквально вжавшись в обсидиановый пол посреди зала. Каждое крылышко маленькой твари ходило ходуном, а её призрачное тело то и дело шло мелкой, рваной рябью.
Оливия нетерпеливо вздернула одну идеально очерченную бровь. Ждать она не любила, а медлительность её слуг всегда каралась жестоко.
- Ну? - леденящим, пронизывающим до костей голосом произнесла королева, и этот звук эхом разнесся под сводами зала. - Не заставляй меня ждать, ничтожество. Говори. Где голова девчонки?
Маленькая тень ощутимо вздрогнула от этого голоса, способного заморозить саму кровь в жилах. Дрожащими, полупрозрачными лапками, которые ходили ходуном от неописуемого ужаса, она медленно вытянула перед собой то, что принесла с собой. Существо бережно, словно боясь взорваться на месте, положило на холодный пол круглый предмет.
В ту же секунду мрачный, тонущий в тени зал озарился яростным, пульсирующим багровым сиянием. Этот свет был настолько плотным, ярким и зловещим, что он моментально выхватил из темноты большую часть зала, окрашивая обсидиановые колонны в цвет свежей крови.
Оливия резко наклонилась вперед, впиваясь мертвой хваткой пальцев в подлокотники трона. Её глаза расширились, а зрачки сузились до размеров игольного ушка.
Камень. На полу лежал светящийся, ограненный кристалл в форме сердца.
Это было сердце её лучшего слуги. Того самого несокрушимого воина-тени.
Гнев, яростный и неуправляемый, вперемешку с полным, абсолютным непониманием вмиг накрыл королеву с головой, выжигая все мысли. Оливия яростно нахмурила брови, до боли вглядываясь в пульсирующий кристалл, а затем перевела испепеляющий взгляд на сжавшуюся в комок маленькую тень. В глубине души она всё еще надеялась, что это какая-то чудовищная, нелепая и очень глупая шутка. Шутка, за которую эта летающая крыса сейчас поплатится своей никчемной жизнью.
- Где мой слуга? - подозрительно тихо, со свистящим придыханием спросила Оливия, и эта тишина перед бурей была страшнее любого крика.
Маленькая тень, почуяв смертельную опасность, испуганно пискнула и чуть попятилась назад, пытаясь слиться с плитами пола.
Это движение окончательно сорвало предохранители в голове королевы. Оливия резко вскочила со своего трона, ее черное платье взметнулось, словно крылья гигантской летучей мыши. Она закричала так, что факелы на стенах на мгновение погасли, оставив зал лишь в багровом сиянии кристалла:
- Где он?! Отвечай!
- Она... она убила её... - раздался в ответ маленький, очень писклявый, еле слышный и одновременно жуткий, глубокий голосок тени. Существо дрожало всем телом, захлебываясь собственным страхом перед разгневанной госпожой. - Девчонка... Лилит... вырвала её сердце...
Оливия осеклась. Момент ярости сменился секундным ступором. Королева замерла, приоткрыв рот от шока, и медленно моргнула, переводя ошарашенный взгляд то на трепещущую маленькую шпионку, то на окровавленное каменное сердце, которое валялось на полу и словно издевательски, насмешливо мигало своим ярко-красным светом, констатируя полное поражение.
Оливия тяжело, с трудом сглотнула подступивший к горлу ком.
Она убила её... Лилит уничтожила лучшую, самую сильную и преданную из всех её теневых слуг. Как бы дико, абсурдно и странно это ни было, но в этот самый момент, глядя на мигающий кристалл, Оливия почувствовала то, чего не ощущала уже несколько сотен лет.
Страх. Очень маленький, едва заметный, промелькнувший на самой периферии сознания, но это был именно он - липкий, покалывающий страх.
Эта девчонка. Эта жалкая, обычная и, как казалось Оливии до этого момента, слабая только на вид девчонка... умудрилась в одиночку одолеть чудовище, созданное из чистой тьмы. Она вырвала его суть. Она отправила весточку. И это багровое сердце, лежащее у ног королевы, было прямым, дерзким вызовом. Лилит не просто защищалась - она скалила зубы в ответ.
Лицо Оливии перекосило от вспыхнувшего с новой силой раздражения и брезгливости.
- Тварь! - процедила королева.
Она резко взмахнула рукой в сторону маленькой тени-шпионки. Раздался тихий хлопок, и испуганное существо просто испарилось в воздухе, рассыпавшись кучкой серого пепла. Она раздражала Оливию одним своим видом. Её сейчас абсолютно всё раздражало: этот зал, этот багровый свет, этот провал, который ставил под угрозу все её великие планы.
Оливия резко развернулась, круша махом руки стоящую рядом вазу из темного хрусталя, и быстрыми, яростными шагами направилась прочь из тронного зала. Её путь лежал вниз, в самые глубокие, сырые и холодные подземелья замка. Туда, в темницу, где в тяжелых цепях находился её главный заложник и источник бесконечного раздражения.
Люциус.
Юбка её платья шуршала по каменным ступеням, пока королева спускалась всё глубже, туда, где пахло плесенью, ржавым железом и застоявшейся кровью. Шаги Оливии гулким эхом разносились по узким коридорам темницы. Стражники-тени при её приближении испуганно вжимались в стены, не смея даже поднять глаз на разгневанную повелительницу.
Распахнув тяжелую, окованную железом дубовую дверь самой дальней и мрачной камеры, Оливия влетела внутрь и резко остановилась.
В углу, прикованный тяжелыми цепями за запястья к стене, находился почти уже неживой старик. Люциус выглядел ужасно: он весь обмяк, потеряв способность держаться на ногах, сильно исхудал, его ребра обтягивала бледная, покрытая синяками кожа, а от хронического обезвоживания губы потрескались до крови. Но, несмотря на ужасающее состояние, в его фигуре всё еще угадывалось былое величие.
Услышав грохот двери, он медленно, с огромным трудом приподнял тяжелые веки. Его затуманенный, уставший взгляд сфокусировался на разъяренной Оливии, чье лицо сейчас дышало неподдельной злобой.
- Эта дрянь... Твоя никчемная Лилит убила моего лучшего слугу! - с порога выкрикнула Оливия, подлетая к нему почти вплотную. Её голос срывался от клокочущей внутри ярости.
Люциус медленно, как в замедленной съемке, моргнул. Он тяжело перевел дыхание, а затем, слегка обликнув сухие, пересохшие и покрытые коркой губы, слабо, едва заметно улыбнулся. Эта улыбка, несмотря на всю его слабость, была наполнена такой искренней гордостью и торжеством, что Оливию аж передернуло.
- Я в ней... и не сомневался никогда, - проговорил он тихим, надсадным, едва слышным хриплым голосом. Каждый звук давался ему с явной физической болью, но он продолжал говорить, глядя королеве прямо в глаза. - Настанет день... когда моя дочь убьет и тебя, Оливия. И ты... ты преклонишься перед ней. Ты потеряешь всё.
Эти слова подействовали на Оливию как красная тряпка на быка. Лицо королевы исказилось от бешеного гнева.
- Замолчи! - вскричала она.
Она вмиг приблизилась к нему, резко вскидывая руку вперед. Оливия сжала пальцы в плотный кулак, активируя свою темную магию. Невидимая, удушающая волна силы подхватила истощенное тело Люциуса, с корнем вырывая удерживающие его штыри цепей из стен, и с силой прижала старика обратно к холодной, влажной обсидиановой стене. Магическая хватка мертвой петлей сдавила его горло, перекрывая и без того слабый доступ к кислороду.
Люциус захрипел, его пальцы судорожно дернулись, но он не мог сделать ничего против её мощи.
- Послушай меня сюда, старик, - Оливия приблизила свое лицо к его лицу так близко, что он мог чувствовать её ледяное дыхание. Глаза королевы горели безумным фиолетовым огнем. - Скажи мне, где чертов камень, и мы наконец закончим весь этот цирк! Живо говори! Или же... или же я заставлю твою драгоценную Лилит страдать так, что твой дряхлый ум даже представить себе не сможет! И поверь мне, когда я закончу с ней, она сама будет на коленях молить меня о смерти! Слышишь?! Она будет умолять меня добить её, лишь бы не терпеть то, что я ей предоставлю, если ты прямо сейчас не скажешь мне, где этот проклятый камень!
Оливия полностью потеряла контроль над собой и перешла на истошный, визгливый крик, эхо от которого, казалось, сотрясало весь замок.
- Где зеленый камень, Люциус?! Где он?! Отвечай мне!
Но старик, несмотря на то что магия Оливии буквально выжимала из него последние капли жизни, даже и не думал ей ничего отвечать. Он лишь сильнее сжал зубы, стойко принимая этот удар.
Конечно, яростные слова Оливии заставили его измученное сердце болезненно сжаться от страха за дочь. Мысль о том, что Лилит может сильно, непоправимо пострадать из-за него, из-за этой тайны, разрывала его душу на части. Люциус любил своих детей больше жизни. Но его разум оставался чистым и холодным: он прекрасно понимал, что если он сдастся и скажет, где спрятан зеленый камень, то пострадают абсолютно все. Оливия не пощадит никого. Пострадают все его дочери, весь их мир будет уничтожен.
Его старшая дочь, Мия... она сейчас и вовсе умирает от страха там, на свободе, переживая за него и за Лилит не меньше, чем они сами. Мия слаба телом, но сильна духом, и она верит в сестру. А значит, и ему, Люциусу, нужно держаться. Держаться из последних, самых ничтожных сил, цепляясь за жизнь зубами. Он верил, всем сердцем верил, что его девочки справятся. Его дочки обязательно справятся и найдут способ сокрушить эту ведьму. Лилит сильная. Лилит смогла уничтожить тень, а значит, она сможет дойти до конца.
Оливия, тяжело дыша, пристально вглядывалась в его упрямое, покрытое грязью и потом лицо. Видя, что старик по-прежнему хранит гробовое молчание и не собирается отвечать на её вопросы, она с презрительным фырканьем резко развернулась на каблуках.
Королева резко разжала кулак, обрывая поток магии.
В ту же секунду Люциус, лишившись невидимой поддержки, с глухим, тяжелым стуком повалился на холодный каменный пол темницы, заходясь в хриплом, надрывном кашле и жадно глотая сырой воздух. Его цепи с грохотом звякнули, рассыпаясь по плитам.
Оливия даже не обернулась на этот звук. Она стремительным шагом направлялась к выходу из камеры, её лицо снова превратилось в каменную, безэмоциональную маску, за которой скрывался бушующий океан злобы.
- Чертова семейка... - процедила она сквозь зубы, хватаясь за ручку двери. - Всех убью. Семью Люциуса, его дружков, весь этот жалкий отряд... Всех до единого уничтожу, сотру в порошок. Только камень... мне нужен только этот чертов зеленый камень. И тогда никто не сможет меня остановить.
Дверь темницы с оглушительным, финальным грохотом захлопнулась, погружая Люциуса обратно в спасительную, глухую темноту его одиночной камеры. Наступали последние часы перед великой бурей.