Сердце из обсидиана.

Уже была глубокая ночь. Лес вокруг нас дышал сыростью и запахом горелой хвои, но никто из нас спать даже и не собирался. Адреналин после битвы еще не до конца выветрился из крови, оставляя после себя странное, лихорадочное возбуждение. Меня слегка клонило в сон, но я чувствовала, что для себя достаточно выспалась. Голова всё еще была тяжелой - наверное, легкое сотрясение из-за удара с такой высоты, и не больше. Но в остальном тело постепенно возвращалось в строй.

- Вот так я и ушел посреди ночи. И никто не заметил. Даже не нашли. Хорошо спрятался. Представьте, через два дня только пришел! - закончил свой очередной рассказ Ридок, и все дружно посмеялись.

- Или никто и не хотел искать, - шепотом сказал Эдмунд, чуть наклонившись ко мне, отчего я невольно хмыкнула.

Он сидел совсем рядом, на том же поваленном дереве, что и я. В свете костра он выглядел даже очень хорошо. Будто и не было того кинжала, который я в него кинула - случайно, конечно, но всё же. И держался он на удивление бодро. Никакой слабости, никакого стона боли. Будто и удара о землю при падении вовсе не было. Настоящий король, сделанный из стали и упрямства.

- Ну а что? Отдых от него для них - лучший праздник в их королевстве, походу, - так же тихо добавила Люси, наклонившись к нам и услышав слова брата.

Она сидела по другой бок от меня и активно жевала кусок запеченной птицы. Я коротко посмеялась вместе с ней. По-доброму, конечно. В этой компании даже самые колкие шутки казались уютными.

- Лили-и-ит, - вдруг издевательски сладко протянул Ридок, привлекая внимание.

Я вздохнула, смиренно подняла на него взгляд и приготовилась к очередной порции подколок. Он нагло улыбался, глядя на меня и чуть приподняв брови, явно замышляя какую-то пакость.

- Отстань от нее, Ридок. Ей и так не поздоровилось, - Лия чуть толкнула его локтем, улыбнувшись.

- А я-то что? Может... может, я соскучился по её голосу? Заметили? Она разговаривает даже меньше, чем Селестия, - не унимался рыжий.

Договорить он не успел. Внезапный всплеск воды, направленный точной рукой Селестии, ударил Ридоку прямо в лицо, заставляя его потерять равновесие и картинно свалиться назад, задрав ноги. По поляне снова прокатился смех. Даже Рубио, который обычно сидел с самым кислым лицом, хмыкнул, и я молча разделила с ним этот момент.

- Так тебе и надо, - Лия победно улыбнулась.

Селестия прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать смех.

- Ты там живой?

Ридок лишь молча поднял руку из травы, вытянув её вверх, как утопающий. Лия, вздохнув, помогла ему снова сесть. Он вытер мокрое лицо рукавом, обиженно сопя.

- Вот что бы вы без меня делали? Вы же померли бы от скуки!

- Или ты скоро умрешь. Из-за своего языка без костей, - вставила я.

Ридок вдруг преобразился. Его глаза заблестели - я ответила, а значит, он получил «зеленый свет» на свою любимую работу над моими нервами.

- Ой, да ну! Разве ты потягаешься со мной в остроумии?

Я чуть прищурилась, глядя прямо на него.

- А ты сомневаешься?

Он сделал издевательски задумчивое лицо, приставив палец к подбородку.

- Ну-у-у...

Договорить он не смог. Мой кинжал, который я незаметно вытащила из ножен, со свистом вонзился в землю в паре сантиметров от его ноги. Ридок громко сглотнул, глядя на дрожащую рукоять оружия, а после медленно поднял на меня взгляд.

- Ой, только не начинайте, а! - простонала Лия.

Но Ридок уже вошел в азарт. Он молниеносно выдернул мой кинжал из земли и, не задумываясь, метнул его обратно в мою сторону. Я уже приготовилась увернуться - я знала его манеру броска и понимала, что он целится мимо, просто пугая. Но кинжал не долетел.

Дежавю? Только на этот раз всё было иначе. Эдмунд поймал лезвие в воздухе с такой легкостью, будто это была летящая игрушка, и в то же мгновение, без малейшего колебания, бросил его обратно в Ридока.

Крик боли разорвал тишину. Кинжал угодил прямо в бедро Ридока.

Я приоткрыла рот от шока, а Люси рядом ахнула, закрыв рот руками. Ридок промычал, хватаясь за рану, его лицо исказилось от настоящей, не шуточной боли. Все замерли, переводя взгляды то на раненого друга, то на спокойного Эдмунда. Лишь Рубио лениво отвел взгляд обратно к своей еде, будто ничего особенного не произошло.

- Я же не в нее кинул! Я даже и не думал! Он бы мимо пролетел! - зло прошипел Ридок сквозь зубы, пытаясь трясущимися руками взяться за рукоять кинжала, чтобы вытащить его.

- Верно, - ледяным тоном отозвался Эдмунд. - Но ты замахнулся на нее. И мне не важно, попал бы ты или нет. Даже не думай больше так делать. Никогда.

Внутри меня вмиг закипело раздражение. Ридок - мой друг. Наш дурацкий обмен кинжалами - это часть нашей странной дружбы, наш язык общения. Зачем он его покалечил? Он же знал, что опасности нет!

- Не нужно меня защищать! - я резко повернулась к Эдмунду, бросая слова ему в лицо.

В голове теснились десятки гневных фраз, я хотела ударить его словами как можно больнее, напомнить, что я не хрупкая фарфоровая кукла. Но Эдмунд лишь спокойно посмотрел на меня, наконец перестав сверлить взглядом Ридока. Его глаза были глубокими и абсолютно серьезными.

- Мне просто не нравится, когда девушку, которая мне нравиться, трогают, - сказал он просто, как об очевидном факте. - И не важно как: физически или морально. Привыкай.

Жар вмиг прилил к моим щекам, обжигая кожу сильнее, чем костер. К раздражению и злости внезапно добавилось... смущение? Такое сильное и неуместное, что я на секунду потеряла дар речи. Что он только что сказал? При всех?

- Слушайте, давайте вы будете говорить о своих чувствах друг к другу, не калеча меня при этом! - проворчал Ридок, наконец выдернув лезвие. Селестия тут же подскочила к нему с лекарствами.

- Извини, - бросила я Ридоку, чувствуя вину.

Я не могла больше сидеть там. Поднявшись на негнущихся ногах, я быстро ушла в тень, подальше от света костра и любопытных взглядов ребят.

«Что за...» - слова Эдмунда продолжали биться в голове, как пойманные птицы. Я не знала, как на них реагировать. Раздражение на него почему-то ушло, сменившись чем-то гораздо более опасным. Злость осталась, но теперь я злилась на саму себя.

«Ты слабеешь, Лилит. Ты позволяешь ему подходить слишком близко», - думала я, кусая губы до крови и глядя в темноту леса, где не было ответов. Только эхо его голоса.