Сердце из обсидиана.

Пока лагерь погружался в беспокойную дремоту, а Ридок окончательно затих, раскинувшись на траве, я поняла, что не смогу просто сидеть. Мышцы требовали движения, а мысли — тишины. Я решила, что короткая тренировка поможет мне «выпустить пар» и, возможно, заглушить тупую боль в ноге и ноющее запястье.

Рука горела после встречи с мечом Эдмунда, а нога до сих пор напоминала о когтях теней при каждом шаге. Но я не могла позволить себе слабость. Если я покажу, что ранена, что мне больно — я стану обузой. А обузы долго не живут там, куда мы направляемся. Нужно было приучить тело терпеть боль так, чтобы она стала привычным фоном, на который не обращаешь внимания в разгаре боя.

Я отошла чуть дальше, туда, где деревья расступались, образуя небольшую естественную площадку. Достала кинжалы. Холодная сталь привычно легла в ладони, но уверенности это не прибавило.

«Слишком медленно, Лилит. Плохо».

Голос Оливии ядовитой змеей шевелился в моем сознании. Медленно. Это слово жгло больнее любой раны. Я с самого детства изнуряла себя тренировками, работала над каждым замахом, над каждым шагом, считая, что достигла совершенства для своих лет. Но одна встреча с Оливией — и вся эта уверенность рассыпалась в прах. А то, как Эдмунд перехватил мой кинжал... Он даже не напрягся. Его реакция была за пределами того, что я считала возможным. Медлительна. Неопытна. Просто девчонка с острыми игрушками.

Я резко замахнулась и метнула первый кинжал. Он с глухим стуком вонзился в ствол старой сосны. Точно в цель. Я меткая, этого не отнять, но Оливия права — я медленная. Нужно быстрее.

Второй кинжал. Снова в цель. Но рука дрогнула.

Третий. Четвертый. Пятый.

— Быстрее! — прошептала я самой себе, чувствуя, как пот заливает глаза.

Еще бросок. Еще. И еще. Я металась по площадке, выхватывая ножи и посылая их в дерево один за другим, пока легкие не начало жечь от нехватки кислорода. В конце концов, я остановилась, тяжело опираясь руками о колени. Сердце колотилось в ребра, как безумное. Я подошла к израненному стволу и начала вытягивать кинжалы. Сталь выходила с неохотой, будто дерево не хотело возвращать мне мое оружие.

— Так и знал, — раздался спокойный голос за спиной.

Я резко обернулась, едва не метнув нож в того, кто стоял в тени. Лиам. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с той самой мягкой, всезнающей улыбкой, которая всегда меня обезоруживала.

Я демонстративно отвернулась, снова прицеливаясь в дерево.

— О чем ты? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от одышки. Кинжал со свистом улетел в цель.

Лиам подошел ближе и уселся прямо на сухую хвою, сложив локти на колени. Он наблюдал за мной пару минут в полном молчании. Я выдохнула, чувствуя, что запал прошел, и опустила руки. Силы оставили меня так же внезапно, как и пришли. Я села рядом с ним, вытянув гудящие ноги и откинувшись на локти. Лиам слишком хорошо меня знал. Перед ним не было смысла играть в «железную принцессу».

— Ты снова не находишь себе места, Лил, — тихо сказал он.

Я опустила голову, глядя на свои ладони в ссадинах.

— Я слишком медлительна, Лиам. Оливия... она играла со мной, как с котенком.

— Брось, — он качнул головой. — С чего ты это взяла? Ты с детства могла положить на лопатки взрослого мужчину. Вспомни.

Я слабо улыбнулась. Перед глазами всплыл образ Мадока, моего наставника. Он был суров, как скала, и тренировал меня так, будто я была тридцатилетним закаленным наемником, а не десятилетней малявкой с тонкими косичками. Он ставил меня против гвардейцев и рыцарей, и поначалу я только и делала, что собирала зубы с пола. Но к пятнадцати годам я начала побеждать.

— Они поддавались, Лиам, — горько заметила я. — Кто станет всерьез калечить принцессу в тренировочном зале? Это была просто игра.

— Ты сама-то в это веришь? — Лиам усмехнулся. — Мадок слишком ценит воинскую честь, чтобы позволять кому-то поддаваться. Он бы скорее выпорол того рыцаря, чем разрешил ему играть с тобой в поддавки.

Я невольно рассмеялась, вспомнив свирепое лицо Мадока. Это было правдой. Лиам достал из кармана ту самую деревянную фигурку, над которой трудился весь путь, и потянулся за одним из моих кинжалов, лежавших на траве. Устроившись поудобнее, он принялся аккуратно снимать тонкую стружку с дерева.

— Что ты постоянно вырезаешь? — спросила я, с любопытством заглядывая ему через плечо.

— Не твое дело, — беззлобно отозвался он.

Я вскинула брови и легонько толкнула его в плечо.

— Пошел ты, Лиам.

Он тихо рассмеялся. С ним всегда было так — легко и просто. Он был моим якорем в этом безумном мире, единственным, с кем я могла не носить маску.

Лиам замолчал на мгновение, подбирая слова. Я видела, как он сосредоточенно терзает дерево, прежде чем решиться продолжить.

— Я знаю, что ты меня не послушаешь, Лил. Ты слишком упряма. Но я всё равно скажу. Ты — великолепный боец. Забудь про слова Оливии. Она воплощение зла, её работа — находить твои трещины и забивать в них клинья, чтобы ты сломалась.

— Она просто сказала правду, — отрезала я.

— Нет. Просто знай: я в тебя верю. И если когда-нибудь наступит момент, когда мне нужно будет доверить кому-то свою жизнь, я доверю её именно тебе. Без колебаний.

Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза. Я замерла, не зная, что ответить. Ком в горле мешал дышать. Почему все вокруг — папа, Мия, а теперь и Лиам — стремятся взвалить на меня эту ношу доверия? Я сама в себе сомневаюсь, сама боюсь собственной тени, а они готовы поставить свою жизнь на кон моего мастерства.

Лиам снова отвернулся к своей фигурке, давая мне время прийти в себя.

— А насчет Эдмунда... Не зацикливайся на том, как он отбил твой нож. Он — Король. Он прожил сотни сражений, командовал армиями, когда нас еще и в проекте не было. Его опыт — это столетия практики. Ты не обязана быть лучше него здесь и сейчас.

Я промолчала, начиная методично возвращать кинжалы в ножны на бедрах и поясе. Один нож остался у Лиама, еще один — в дереве.

— Кстати, — Лиам хитро прищурился, меняя тему. — Как тебе они? Наши легендарные гости?

— Люси и Эдмунд? — я пожала плечами. — Они... странные. Юные. Слишком юные для того, что о них поют в песнях.

— Но великие, — добавил Лиам серьезно. — Чувствуешь эту ауру вокруг них? Будто сама Нарния дышит им в спину.

Я задумалась. Это было правдой. Несмотря на их возраст, в них чувствовался стержень, который не сломать ни одному проклятию.

— Их же, кстати, должно быть четверо, — вспомнил Лиам. — Где остальные двое? Питер и Сьюзен?

Я хмыкнула, представляя себе картину.

— Потерялись по дороге, — ляпнула я первое, что пришло в голову.

Лиам откинул голову назад и громко расхохотался. Его смех был таким заразительным, что я тоже не выдержала. Напряжение последних часов наконец-то начало спадать.

— Ну а что? — сквозь смех выдавила я. — Откуда мне знать, где они бродят? Может, решили, что с нас хватит и двоих.

Я поднялась на ноги, отряхивая брюки от хвои.

— Ладно, пора идти. Засиделись мы тут, а Ридок скоро начнет храпеть на весь лес.

Я подошла к дереву, с силой выдернула последний кинжал и вернула его на место. Проходя мимо Лиама, я шутливо толкнула его кулаком в плечо, на что он ответил добряком-смешком. Кинжал, которым он вырезал фигурку, я оставила у него. Заберу позже. Сейчас нам нужно было двигаться дальше — к реке.