Песок иного мира.
Был один из тех редких для Англии теплых и солнечных дней, когда само небо кажется выше и чистейшим, как промытое стекло. Мое настроение полностью соответствовало погоде. Сьюзен наконец-то прислала нам то самое письмо — короткое, написанное её летящим почерком, но такое долгожданное. Мы возвращаемся домой. Мы увидим Питера, родителей, снова будем все вместе.
В доме дяди царила легкая, почти праздничная суматоха. Вещи были разбросаны повсюду, чемоданы никак не хотели закрываться, а Люси то и дело пробегала мимо моей комнаты с охапкой какой-то мелочи. Мы собирались в спешке, боясь опоздать на поезд, хотя до рейса оставалось еще добрых два часа.
— Эдмунд! — голос дяди раздался из коридора.
Я оторвался от коробки, в которую методично складывал свои книги, и обернулся. Дядя стоял в дверном проеме, тяжело прижимая к себе огромный пыльный ящик, из которого торчали старые чертежи.
— Пойдем, помоги мне, парень. Совсем спину прихватило, — он крякнул, пытаясь перехватить ношу поудобнее.
Я не стал задавать лишних вопросов. Быстро подойдя, я забрал у него тяжелую коробку.
— Куда это? — спросил я, чувствуя, как мышцы напряглись под весом старой бумаги.
— На чердак нужно закинуть. Хотел сам, да руку потянул в саду, не донесу по лестнице.
— Да ничего, я справлюсь, — кивнул я.
Дядя лишь благодарно хлопнул меня по плечу и, откинув щеколду чердачного люка, спустил лестницу. Сам он сразу развернулся, спеша на улицу за следующей партией вещей, которая, по его словам, была полегче.
Взобравшись на чердак, я оказался в царстве пыли и забытых вещей. Здесь пахло старым деревом и сухими травами. Я поставил коробку на первое попавшееся свободное место и выдохнул, вытирая руки о брюки. Я уже собирался спускаться, как вдруг... мое внимание привлекло странное свечение. Оно пробивалось сквозь груды старых тряпок и нагромождение поломанной мебели в самом дальнем, темном углу чердака.
Я нахмурился, слегка прищурившись. Свечение было мягким, пульсирующим, совсем не похожим на солнечный зайчик или отблеск зеркала.
— Эдмунд? — Голос Люси заставил меня на мгновение вздрогнуть.
Сестра стояла внизу, прямо под люком, сложив руки на боках и пытаясь разглядеть меня в темноте чердачного проема.
— Эдмунд, где ты бродишь? Мне нужна твоя помощь с замком на сумке!
Я решил немного подшутить над ней, чувствуя прилив озорства, несвойственного мне в последнее время.
— Бу! — резко выкрикнул я, свесившись вниз.
Люси вскрикнула, отшатнулась на шаг и тут же сердито посмотрела вверх. Из меня вырвался невольный смех — её реакция была именно такой, как я ожидал. Но Люси мое приподнятое настроение явно не разделяла. Она вздохнула и нахмурила свои тонкие брови.
— Не смешно, Эдмунд. Что ты там делаешь?
Я перестал смеяться, чувствуя, как любопытство снова берет верх. Протянув ей руку через край люка, я позвал:
— Идем сюда. Ты должна это увидеть.
Она не стала спорить. Люси всегда была первой, кто откликался на зов тайны. Ухватившись за мою ладонь, она проворно взобралась по лестнице. Встав в полный рост, она оправила платье и огляделась.
— Ну? И что здесь такого особенного?
Я молча указал подбородком на дальний угол и зашагал к нему. Люси покорно последовала за мной, стараясь не наступать на рассыпанные гвозди. Сев на корточки перед кучей старого тряпья, я резким движением откинул тяжелое пыльное покрывало.
— Что это?.. — прошептала Люси, и её глаза округлились.
Прямо перед нами, в старом деревянном ящике без крышки, колыхалось нечто невероятное. Это был песок. Но не обычный, серый английский песок, а сияющая, золотисто-белая пыль, которая, казалось, жила своей жизнью. Песчинки медленно поднимались и опускались, словно маленькие звезды в невесомости.
Внутри меня сразу разлилось знакомое, тягучее тепло. В горле запершило от волнения. Неужели это правда? Неужели это оно?
— Ты думаешь о том же? — радостно воскликнула Люси. Её лицо озарилось такой широкой улыбкой, что мне стало ясно: она чувствует то же самое. Зов.
На мгновение мы пересеклись взглядами, и всё наше «взрослое» притворство рухнуло. Мы одновременно, словно по команде, запустили руки в этот светящийся песок. Он был прохладным и невероятно мягким на ощупь. Мы начали черпать его горстями, подбрасывать вверх, и его становилось всё больше. Казалось, ящик стал бездонным колодцем.
Вдруг прямо из центра песчаной массы просочился ослепительный свет. Белая вспышка на мгновение лишила нас зрения. Резкий порыв ветра, взявшийся из ниоткуда в замкнутом пространстве чердака, подхватил песок, закручивая его вокруг нас бешеной воронкой.
Мир вокруг начал исчезать. Стены чердака, старые коробки, крыша — всё растворялось в золотистом вихре. Мы попали в самый центр магического шторма. Ветер ревел в ушах, песок бил по лицу, но это не было больно — это было правильно.
— Люси, дай руку! — крикнул я, перекрывая гул шторма. Я уже почти не видел её, всё вокруг превратилось в сплошную белую пелену.
Вдруг я почувствовал, как её маленькая ладонь крепко вцепилась в мою. Я сжал её пальцы так сильно, как только мог, и улыбнулся. Страха не было. Было лишь ликующее осознание правды.
Нарния. Мы возвращаемся.
Последнее, что я почувствовал — это резкое падение вниз, будто песок под нашими ногами превратился в воду, а затем — оглушительную, глубокую тишину, пахнущую морской солью и цветущим вереском.