За штурвалом корабля «Каданс»

— Саша.

Голос прозвучал тихо, шепотом, но Александр дернуло так, будто над его ухом пальнули из пушки.

Перед ним стоял Ари, нависая слегка. Уже вышедшее из-за горизонта солнце светило ему в спину, золотя влажные волосы, и Александр снова обратил внимание на то, какими длинными они стали за время их разлуки: раньше те едва доставали до скул, а теперь касались мочки ушей. Чужая рубаха висела на нём мешком, кальсоны тоже болтались, но даже в этих обносках Ари умудрялся выглядеть... Саша запнулся, перебирая в голове слова. Красивым? Нет, мимо, просто и даже вульгарно. Родным? Уже теплее. Таким, от одного взгляда на которого под ложечкой сосёт и хочется по-дурацки улыбаться.

— Ты как? — спросил юноша, присаживаясь рядом на корточки. В его лице виднелась усталость, объединенная с тревогой.

— Не помер, — ответил Александр хрипло, отчего пришлось откашляться в кулак. — А ты?

— Тоже живой, — Ари усмехнулся, но как-то неуверенно. — Помылся вон. Там вода холодная, аж дыхалку сводит, но купаться можно, даже приятно после всего этого...

Александр посмотрел на себя: его одежда превратилась в лохмотья, пропитанные красным так, что уже нельзя было понять, где своя кровь, а где чужая. Помимо прочего, от него резко разило потом.

— Иди, — сказал Ари, кивая в сторону ручья и вкладывая кусок желтого мыла в руку капитана. — Ты воняешь хуже протухшей рыбы.

— Очень смешно, — буркнул Саша, но в голосе его не было злости. Он встал с усилием, прокряхтев болезненно, и направился к воде, которая уже давно опустела от матросов, пока тот дремал неподалеку...

Вода ударила так, что лёгкие свело, а в глазах потемнело на мгновение. Она обожгла, смывая с его плеч не только грязь и тяжесть, но и груз усталости. Саша заставил себя погрузиться в водоем с головой, чувствуя, как холод подобно иглам впивается кожу, щиплет царапины... Он вынырнул, прочищая нос, уши, шумно выдохнул и снова опустился под воду.

Он тёр себя чуть ли не до красноты, сдирал засохшую кровь ногтями, промывал рану на животе и шипел сквозь зубы от боли. Вода вокруг мутнела, розовела, но течение быстро уносило грязь прочь, снова делая её прозрачной, будто ручей забирал все плохое и отдавал обратно, в море, растворяя там.

«Интересно, — подумал он, глядя, как струйки сбегают по телу, собираясь на кончиках пальцев и падая обратно, — сколько ещё таких ран впереди? Сколько раз придётся вот так отмываться после сражений? И сколько раз рядом будет Ари?»

Запах мыла, чистоты и свежести ударил в нос подобно спирту, и на мгновение Саша даже зажмурился от удовольствия, до того странно было снова пахнуть чем-то, кроме пота и железа. Он намыливал себя везде, куда мог дотянуться, промывал волосы, с который стекала бурая муть, и тер их с остервенением, пока пена не стала белой, как облако.

— Знатно тебя потрепало, — усмехнулся Ари, наблюдая.

— Бой был тот ещё... — Саша кивнул.

Поймав взгляд парнишки, он машинально расправил плечи, выпрямил спину, которая так и норовила согнуться, даже шею размял, встал статнее, подтянул живот, и только потом сообразил, словив себя на дурацком желании выглядеть при Ари... привлекательнее, сильнее, что ли...

«И зачем я это сделал? Вроде, только что трупы считал, а сейчас... тьфу, Как павлин...»

Капитан поругал себя, стараясь сосредоточиться на купании, домылся тщательнее, чем когда-либо в жизни, выполоскал рубаху, отжимая её так, что ткань заскрипела, почистил зубы надкусанной палочкой...

Выбравшись на берег, он дрогнул от прохлады утра. Тело покрылось легкими мурашками, а зубы застучали, пробив мелкую дробь. Александр поморщился, натянув штаны, а рубаху повесил на куст, и его торс, изрезанный и покрытый свежими царапинами, остался нагим.

Александр сделал шаг вперед, направляясь к камню, на котором, ожидая его, сидел Ари, подбирая ноги под себя. Где-то вдалеке кричали чайки, шумел прибой, в лагере перекликались матросы, кто-то разжигал костёр, от которого уже потянуло дымком — обычные звуки самого обычного утра.

Только обычного в этом утре не было ничего.

— Не замёрз? — спросил Александр, останавливаясь в паре шагов.

— Ты как русал, — сказал Ари, игнорируя вопрос. В его голосе его проскользнуло что-то такое... теплое? Ласковое? Саша не знал точно, но понимал: пройди еще один лишний месяц, и этот тон стал бы ему чужим. — Мокрый и страшный.

— Сам ты страшный, — фыркнул Александр. От шутки напряжение немного спало.

Он сделал шаг вперед. Потом еще один.

Четыре месяца разлуки. Четыре долгих месяца. За это время люди меняются, отношения меняются, кто-то успевает жениться и развестись, нарожать детей или потерять родителей, всё течёт, всё движется, всё становится другим... Раньше они могли сидеть рядом часами, молчать, говорить, смеяться. А что теперь?

Неловкость повисла в воздухе, Александр чувствовал её даже на кончиках пальцев, чувствовал, что понятия не имеет, что говорить, что делать, и как вести себя... Он думал об Ари, думал о днях, которые они провели когда-то вместе, думал о том, что связало их... Но о том, что они вновь встретятся, еще и так скоро, он и не подозревал, а тут — раз, и ты уже стоишь перед ним, мокрый, голый по пояс, и не знаешь, с какой ноги подойти.

И что теперь? Всё вернётся? Или уже не вернётся никогда, и они так и будут сидеть на расстоянии вытянутой руки, делая вид, что ничего не было?

— Садись, — Ари указал на песок рядом с собой. — Чего стоишь столбом?

Александр сел на расстоянии, не очень близко, так, чтобы между ними была некая формальная дистанция.

— Помылся? — спросил Ари.

— Ага... — ответил он робко.

— И как водичка?

— Ледяная, — подметил он честно. — Аж дышать нечем...

— Я же говорил.

— Говорил.

Пауза.

Ох уж эта длинная, до скрежета зубов неудобная пауза. Александр, в попытке спрятать куда-то свой взгляд, смотрел на море, но все его мысли были там, справа, где сидел Ари. Он чувствовал его присутствие, слышал его дыхание, боковым зрением улавливал каждое его движение: как тот теребит край рукава, как поджимает губы, как смахивает со лба волосы и заводит пряди за ухо.

— Как царапины?.. — тихо спросил Ари. — Не нужно обработать?

— Пока не горит, — Александр отмахнулся. — Уже не текут, только вид страшный. На рёбрах ведь мяса почти нет, тут чуть зацепи, так сразу кровь идёт. Сам удивляюсь, откуда ее там столько берётся.

— Всё равно перевяжи, когда обсохнешь.

— Хорошо.

Александр выдохнул, сам не заметив, что задержал дыхание, и перевалился чуть правее, принимая более удобное положение. Он зарыл ладонь в песок, перебирая его мелкие частички, в которых виднелись обломки небольших ракушек. Глядя на них, он прислушался к окружению: деревья тихо шумели, шатаясь от легкого ветерка, вода журчала звонко, Ари дышал неровно, слегка покачивал ногой...

— Даже не спросишь ничего? — с легкой иронией произнес юноша.

— М?.. — Саша вырвался из своих размышлений, поднимая голову.

— Хмх... — Ари усмехнулся и откинулся назад, опираясь на ладони. — Не знаю теперь, стоит ли объяснять, или уже поздно.

— Извини, да... — капитан почесал макушку смущенно, морщась от неловкости. — Я немного не в себе после всего этого...

— Бывает... — он закивал головой. — Все бывает...

— Ну так... — Александр запнулся, рука его заметалась, от затылка к шее, от шеи к подбородку, будто искала место, за которое можно ухватиться. — Расскажешь?

— Что именно? — Ари смотрел на него с явным удовольствием. Казалось, его даже забавляло то, как кто-то вроде Александра мнется перед ним вот так.

— Что произошло, — выдавил Саша наконец. — Когда ты вернулся на сушу. И как оказался на одном корабле с Уилсоном, и вообще...

Он не договорил. Слишком много вопросов скопилось в его голове за эти месяцы, слишком много всего, что хотелось узнать, причем не только про корабли и дороги.

Парень сделал глубокий вдох и устремил свой взгляд куда-то выше.

— Сделаю вид, что ты спросил это сам. — Ари зачерпнул горсть песка, поднял ладонь и позволил мелким крупинкам стекать сквозь пальцы. — Мне удалось разузнать, когда корабли-перехватчики должны были отправиться за вами из порта.

Брови его сошлись к переносице, нос дернулся. Он явно наткнулся в своей памяти на что-то неприятное.

— Я знал, что Дуглас обязательно зайдет в бордель перед тем, как отплыть, — тон опустился, изменился до шепота, будто эти слова не стоило произносить вслух. — И просто оказался в нужное время в нужном месте.

Александр слушал его молча, не смея перебить. Он дождался, пока тот возьмет паузу, чтобы вставить свое слово. Его кулаки сами собой сжимались, шурша песчинками...

— То есть ты... — начал он и осекся.

В голове пронеслось такое, отчего по спине поползли колючие мурашки. Он с ужасом уставился на парня, не в силах закончить фразу.

Ари же растерянно моргнул, а потом до него, по всей видимости, дошло.

— Пришлось... — прискорбно ответил он. — Не «до конца»... Не хочу об этом...

— Прости... — Саша выдохнул шумно, и его грудь слегка отпустило, напряжение схлынуло, оставляя после себя лишь легкую дрожь. — Но это же хорошо?.. Что ты не...

— Да, ты прав... — притворная улыбка появилась с одной стороны его лица, когда он перебил капитана. — Потом я просто рассказал ему, куда вы движетесь, соврал, что вас осталось не больше двух десятков...

Он немного ускорился в рассказе, будто хотел побыстрее выговориться.

— Пришлось притвориться, что я еле сбежал, рассыпаться в признаниях, мол осознал я свое место, наплести с три короба всякой чуши, лишь бы у этого гада кровь от башки отошла в конец...

Парень усмехнулся отчасти досадно, горьковато. Александр глядел на него и видел, как напрягаются его плечи.

— И он купился, понимаешь? — Ари повернулся к нему. В его глазах сияла необычная смесь торжества и отвращения. — Вот ведь...

Злость внутри медленно закипала. Злость на Уилсона, конечно, в первую очередь, а на себя уже следом, да и на весь этот проклятый мир, на судьбу, которая заставила Ари пройти через такое. Он злился на себя также за то, что радуется такому раскладу, радуется возвращению, и этот гнев, сопряженный с счастливым облегчением, вызывал в нём что-то тошнотворное и тревоженное.

— А если бы не купился? — спросил он осторожно. — Если бы он понял, что ты врешь?

— Об этом я даже не думал... — Ари усмехнулся самоуверенно.

— Это безрассудно... — Саша покачал головой, прикрыв глаза. — Ты мог умереть в любую секунду...

— Не тебе ругать за такое... — он легонько толкнул его плечом. — Сам то...

Капитан рассмеялся вслед, понимая, что спорить и впрямь было бессмысленно...

— Ладно-ладно, твоя правда.

На месте, где их плечи только что соприкоснулись, он ощутил теплый, щекочущий «осадок». Александр даже подумал: съязвить бы ещё что-нибудь, лишь бы этот контакт повторился...

— Но это не совсем то, что я хотел услышать... — признался Саша, решаясь углубить разговор. Он покосился на Ари, наблюдая за его реакцией.

— Хм? — промычал он вопросительно. Ари дернул головой, и его влажные волосы встрепенулись, открывая ухо.

— Ты рассказал, что сделал... — медленно разъяснял Александр, подбирая слова и прощупывая почву. — Но не сказал, почему.

Показалось, что в тот момент дыхание Ари вдруг остановилось. Александр видел, как дернулась его спина, как пальцы неосознанно вцепились в песок.

— Почему... — переспросил Ари тихо и, на первый взгляд, нервозно.

— Да, — кивнул Саша. — Почему ты это сделал?.. Сначала ушел, сел в шлюп, а потом вернулся...

Он говорил и ощущал, как внутри поднимается знакомая боль. Та, что жила в нем все эти месяцы.

Ари молчал дольше, чем позволял себе ранее, так долго, что Саша начал думать, что тот уже не ответит, даже открыл рот, чтобы сказать «забудь, не надо», но тут парень глубоко вздохнул, провел ладонью по лицу и обратился к нему.

— Это... долгая история, — сказал Ари наконец. Он отвел взгляд, уставился куда-то на горизонт.

— Мы же никуда не спешим?.. — Он старался говорить легко. — Команда вон, дрыхнет без задних ног, солнце только встало, время есть...

Ари усмехнулся криво, без особого веселья.

— Время есть, — повторил он. — Да уж, времени у нас теперь... хоть отбавляй.

Он замолчал, а его пальцы снова принялись теребить песок. Александру показалось, что парень будто борется с собой... Хочет сказать и не может, или боится?..

— Ты не обязан, — Саша поднял руки в мирном жесте. — Если не хочешь...

— Не знаю, — тут же ответил Ари. — Наверное, хочу, просто... не знаю, с чего начать.

— С самых истоков, — предложил Александр. — Обычно так легче.

Ари хмыкнул.

— Началось это на «Кадансе», за пару недель до того, как я ушел.

— Что-то случилось тогда? — спросил он осторожно.

— Случилось, — Ари кивнул. — Я просто... запутался, полагаю?..

Он произнес это слово с сильной тяжестью, и было очевидно, что по сию минуту эта самая «путаница» его не отпускала...

— В чем? — недоуменно спросил Саша.

— Во всем, — Ари развел руками. — В себе, в жизни, в том, что я делаю, куда иду, зачем вообще живу...

Он видел, как трудно Ари даются эти слова.

— Я смотрел на вас, на тебя, на команду... и думал: а мое ли это место? Может, я ошибся? Может, мне не в море надо, а на сушу? К нормальной жизни, где дома, где семьи, где можно просто... жить?

— И ты решил попробовать?

— Решил, — Ари кивнул. Он все еще не смотрел на Александра, а только на море, на песок, казалось, куда угодно, лишь бы не в глаза. — Думал, сойду на берег, найду работу, может, дом какой...

— А если бы не нашел?..

— Бордель всегда открыт, — ответил он то ли всерьез, то ли нет.

— Ари...

— Тц... — юноша закатил глаза. — Не знаю, Саш...

— Ты уходишь от ответа... — он боялся надавить, произносил каждое слово все мягче и мягче. — Почему?..

— Говорю же, просто запутался...

— Ну нет... — парировал он. — Ты недоговариваешь.

Ари дернулся, будто от удара.

— Я бы не стал тебе врать, — более рвано и быстро сказал он.

— Но ты врешь...

— Александр.

— Скажи правду, — тон стал более умоляющим. — Пожалуйста...

— О, господи... — он сглотнул нервно, сморщившись. — Ты ничуть не изменился...

— То есть?

— То, что слышал. — Спустя долгое время их взгляды пересеклись. Ари зыркнул на него злобно. — Поэтому и вернулся я! Не хватало мне этого...

Он тут же закрыл лицо руками, проведя по нему и стыдливо спрятав, словно сказал что-то непристойное.

— А... — слова встали в горле Александра комом, стоило ему лишь услышать ответ. Он открыл рот, выражая немое удивление...

— Так и знал... — Ари махнул рукой. — Забудь...

Глаза капитана широко распахнулись, и он проморгался.

— Ты не шутишь? — он не мог поверить своим ушам. Ему даже захотелось проверить, точно ли разговор с Ари не снится ему. Вдруг он все еще дремлет?..

— Забудь, говорю.

— Ари... — странноватый смешок вырвался сам по себе.

— Ну всё-всё... — буркнул Ари раздраженно. Он согнул колени и поставил на них подбородок. — Да, я понял, что облажался, понял, что скучаю по кораблю, по ребятам...

Он замолчал на секунду, а потом добавил немного неразборчиво:

— И по капитану...

Последние слова он промямлил так невнятно, что Александр скорее угадал их, чем услышал.

Глядя на него, открытого, признавшегося в чем-то таком простом, но важном, Александр обнаружил, как между ребер начинает проявляться что-то щекочущее и необычайно приятно согревающее.

— Скучал по капитану? — переспросил он тихо, с улыбкой.

— Не придирайся к словам, — пробубнил Ари в колени.

— Я и не придираюсь, — в голосе Александра скользнула мягкая, успокаивающая усмешка. — Просто уточняю...

— Уточнил, и хватит. Скучал, — повторил он. — По всему скучал... даже по запаху этому, по дурацким шуткам Энди, по Дэнни...

— Хах... — Саша прервал его смешком. — У неё скоро еще один матрос родится...

— Да уж, я заметил... — Ари фыркнул вслед, уголки его губ дрогнули. — Вот ведь, умудрились, еще и посреди всего этого бардака...

Александр слушал этот знакомый, чуть хрипловатый голос, смотрел, чувствовал, как тепло внутри становится все ярче и ярче, стирая усталость последних недель.

— Я тоже скучал, — проронил он на выдохе. — По тебе.

Глаза юноши сверкнули в свете солнца, и ему на миг даже показалось, что чужие зрачки расширились, закрывая часть изумрудной радужки.

— Неужто... — снисходительно ответил тот, без привычной надменности, а скорее, с нотой неуверенности. — По мне?

— Еще бы...

Ари смотрел на него, не отрываясь. В его лице больше не было игры или бравады, разве что, вопрос, недоумение...

— Правда?

— Да...

В этот момент Александр боялся даже моргнуть, лишь бы не рассеять случайно столь интимное наваждение.

— Я рад, что вернулся.

— И я тебе рад...

Ари улыбнулся, но уже не так робко, совсем не скрытно, а тепло и открыто, той улыбкой, которую Саша помнил и по которой так сильно скучал... Солнце выбралось из-за облаков и золотом легло на его скулы, высветлило ресницы...

Тишина, перебиваемая лишь шумом волн и шелестом деревьев, опустилась на них мягко, укутывая от холода, позволяя просто быть рядом и сосредоточиться на том, что было сейчас действительно важно... Саша смотрел, как ветер шевелит светлые, выгоревшие волосы Ари, как тени ложатся на его щеки, на скулы, и каждая секунда длилась, пожалуй, целую вечность, и в этой вечности ему захотелось пробыть даже немногим больше, чем «вечно». Их молчание было столь красноречивым, что более походило на разговор душ, пока разумы не решались вмешаться, не зная, о чём, собственно, те болтают.

— Небо красивое...

Юноша прервал этот немой поток, кажется, лишь бы больше не ощущать пустоту между слов. Он поднял голову, а Саша последовал его примеру.

— Да... — ответил капитан, щурясь. — Гораздо лучше, чем вчера...

Он прищурился немного, вытягивая шею. На небе и правда не оставалось ни следа тумана и ветряной бури, что длилась почти целые сутки: с одной стороны плыли облака, похожие на длинные, белоснежные перья, парящие где-то высоко-высоко в небе, а с другой были более плотные, но не дождевые, скорее похожие на большие лоскуты ткани, прикрывающие солнце, отчего свет то разгорался, то приглушался, играя тенями на песке.

— Я тосковал по такому небу, — сказал вдруг Ари как-то сбивчиво и быстро. — Когда я был там, — он махнул головой в сторону воды, имея ввиду вражеский корабль, — оно казалось совсем другим. То ли я сам себе это внушил, то ли оно действительно было более серым и холодным...

Александр проследил за его взглядом. Глаза парня не двигались, не скользили по горизонту, оглядывая его, и даже не следили за движением облаков.

— Не думал, что по небу можно скучать, — тихо усмехнулся он.

— Можно. Еще как можно, Саш... — Ари вздохнул многозначительно. — На небо можно смотреть по-всякому...

— Как это, по-всякому? — Саша наклонил голову непонятливо.

— Вот так... — он пожал плечами. — Можно с грустью смотреть, и тогда оно будет казаться пустым... Можно со страхом, оно давить будет и пугать, как будто в душу смотреть... А можно с радостью, — он сделал паузу и на миг опустил глаза, приоткрыв рот. — Или с любовью, с кем-то дорогим...

Александр почувствовал, как слова Ари проникают в самую глубь его груди. Они словно физически коснулись сердца, заставив его содрогнуться.

— И каким же небо кажется тогда?.. — слова сами собой вырвались из его уст. — Когда ты радуешься и любишь? — Саша и сам, признаться честно, не ожидал, что задаст этот вопрос, даже испугался немного, не слишком ли далеко он зашел...

Ари молчал. Он повернул голову медленно, как будто давал ему время отвести взгляд, сделать вид, что ничего не было сказано... Но Саша не отводил, и их взоры пересеклись, сомкнувшись.

— Уверен, что ты и сам знаешь, какого это... любить и быть счастливым.

— Хочу услышать, что ты думаешь.

Глаза Ари оставались серьезными и настороженными.

— Ну... — он задумался, покусывая губу, и они скользнули куда-то в сторону, к горизонту. — Даже не знаю... — его плечи подпрыгнули — Наверное, оно кажется... — губы остались разинутыми, и он нерешительно закончил: — ... таким же, как сейчас?..

Юноша вновь уткнулся в собственные колени, спрятав половину лица.

«Он сказал... что?» — подумал Александр.

Разговор свернул куда-то не туда, или, скорее, туда, куда Саша боялся сворачивать даже мысленно. Нельзя было отрицать, что он, вообще, плохо понимал, что сейчас происходит...

— Как сейчас?..

Плохо понимал, но на удивление, не отступал, смотрел пристально на чужую макушку, на то, как его пальцы перебирают ткань одежды, сворачивая её в петельку, на саму рубашку, подолы которой колыхались на ветру.

— Не бери в голову... — прошептал Ари удрученно. — Просто, не знаю, как иначе объяснить...

— Хоть как-нибудь...

— Зачем?.. — он поднял голову, словно через силу, и в его радужках блеснула растерянность, и даже некоторые нотки страха.

— Что зачем? — Александр же, продолжал недоумевать.

— Зачем объяснять?..

— Не знаю... — он стиснул край брюк, признаваясь. — Прости, мы так долго...

— Да... — Ари уловил смысл фразы, даже не дав её закончить. — И вправду, долго... — прозвучало прискорбно.

— Ага... — Саша глубоко вдохнул, надеясь, что это хотя бы отчасти поможет избавиться от накатившего мандража. — Вот я и не знаю, про что еще можно поговорить, кроме неба...

— Я думал, мы все же не о небе...

— Ну... — Саша уперся взглядом в землю, сдвинул брови, потер переносицу. Мысли путались и разбегались, как жуки. — Аргх... ладно, прости, дурацкий разговор.

«Кретин! — кричал он на самого себя изнутри. — Идиот, просто, полудурок! Ты сейчас с потрохами себя сдашь!»

— Ты прав, хуже некуда. — Из уст Ари вырвалась усмешка.

Улыбка у него была заразительная, и от этого становилось еще более конфузно. Александр уставился на свои руки, перебирая пальцы: руки как руки, широкие, в мозолях, ранках, ничего особенного... И зачем он вообще на них смотрит? Наверное, чтобы не смотреть на Ари, не так ли? Потому что если посмотрит, то тут же вновь начнет балаболить, неся всякую околесицу.

Рядом зашуршал песок. Ари завозился, меняя позу и вертя в руках какую-то откопанную в песке палочку.

— Чего молчишь? — промолвил он.

— Не знаю... — вырвалось у Александра на автомате. — А про что говорить?

— Да про что-нибудь... — вяло ответит юноша, зевая. — У тебя, например, пуговица отрывается, — и кивнул в сторону его пояса.

Саша опустил взгляд. Пуговица на штанах и впрямь держалась на одной единственной ниточке, и он знал об этом еще давно, просто все никак не находил времени исправить.

— Да, я в курсе... — он кивнул быстро. — Надо пришить...

— А ты что, умеешь? — с некой издевкой произнес Ари.

— Придется изловчиться, — он пожал плечами, теребя болтающуюся пуговицу. — Кто ж еще?

— Обычно женщины шьют.

— Да откуда мне взять женщину? — смеясь, говорил он. — У нас она одна, и то, наверняка не умеет...

— У вас? — переспросил парень, подхватывая шутку. — Я чего-то не знаю?

— Ну не-е-ет... — он легонько шлепнул того по коленке. — Хотя, историй без тебя произошло немало...

— Неужели, — он иронично закатил глаза.

— Ага... — Саша откинул голову назад, зачесывая подсыхающие волосы. — Мы даже с Энди успели повздорить...

Ари нахмурился, заинтригованно зыркнув на капитана.

— Вы? С Энди? Не верю... — усмехнулся он. — И по какому поводу? Неужто он к тебе Дэнни приревновал? — наверняка, он ожидал отрицательного ответа.

— Ну... Вообще-то, так и было... — он машинально почесал затылок.

— Чего...

Ари съежился, тут же прекратив расслабленные ерзания. Рука его, теребившая палочку, остановилась, неподвижно сжав её.

— Это давно было... — поспешил оправдаться он. — Просто недопонимание.

В этот момент Саша пожалел, что вообще вспомнил этот случай, и что не смог удержать свой рот на замке. Кто же, черт побери, говорит о таком рядом с тем, кто нравится? Ему захотелось ударить себя за такую неосторожность.

— В смысле?.. — голос юноши сделался ровным и каким-то пустым, лишенным эмоций. — Просто так никого не ревнуют. Расскажи уж, что произошло...

Александр сглотнул, подбирая слова. Врать не хотелось, но и потенциально занятым себя выставлять — тоже. Ну почему же нельзя просто вернуться на несколько жалких секунд назад?..

— Это сложно... — он убавил тон. — Дэнни, в общем, то есть... То есть, не она, а мы... — он мямлил, как последний трус, как будто признавался не в чем-то, что уже давно никого не волновало, а в страшном грехе... — Короче, мы поцеловались...

Ари кивнул. Сначала один раз, а потом и второй, медленней, поднимая брови и чуть шире открывая глаза. Губы парня вытянулись, а дыхание, показалось, участилось. Он молчал, а Саша продолжал тихо проклинать себя, сжимая зубы до скрежета.

— Понятно, — проронил он так же холодно. — Здорово.

«Ну всё, это конец... — понимал Александр. — Выставил себя на посмешище, молодец, мать твою...»

— Но было это не то, чем кажется... — он быстро принял оборонительную позицию, сам не зная зачем, но начал оправдываться. — Мы тогда курили вдвоем, и ее затошнило...

— А, то есть вы еще и уединились тогда?

— Нет!.. — Саша вскинул руки, немым жестом умоляя парнишку дать ему договорить. — Я просто гулял, а она нашла меня, дала самокрутку... Ей было хреново уже больше недели, и я просто... как-то сам догадался, что она, ну...

— Не надо, я понял. — Ари остановил его. — Догадался, да... — его тоне появилось что-то едкое. — Не ты ли случаем её брюхатой сделал?

— Нет, Ари! — воскликнул он громче. — Ты... Ты что вообще такое говоришь?

— Да черт тебя знает... — бросил он. — Сколько ты уже в море? Год? Небось, уже чешется.

— Перестань... — Александр нахмурился. — Она полезла ко мне! У беременных голова не на месте, ты же знаешь...

— А у тебя? — Ари оскалился, не скрывая злости. — Или ты тоже, — он свистнул, опуская взгляд, — того, беременный...

— Я сразу же её оттолкнул! — показал он жестами. — Сказал, что так нельзя, что Энди...

— Понятно.

— И сама Дэнни позже рассказала ему, из-за этого мы и подрались!

— Понятно-понятно... — продолжал он монотонно.

— И после она ни разу... — Саша прервал себя, понимая, что начинает лгать. — И после она...

— Ну? — парень наклонил голову. — Что она?

Александр нервно потер лицо руками. Его щеки и уши горели от напряжения.

— Не важно... — обронил он. — Правда, не важно, это уже в прошлом...

— Правда? — саркастично и нагло прыснул он. — Однако, ни с Энди, ни с ней ты не поставил точку, не так ли?

— Ари...

— И что же было «после»? — он наклонился к Саше чуть ближе. — Это повторилось, верно? Или может, ты утолял её одиночество, пока Энди переваривал произошедшее? — он быстро пробежался взглядом по чужому телу. — Ты же джентльмен, да? Уступаешь каюту, чтобы дама переоделась, бегаешь за ней, первым узнаешь о её положении...

— Хватит! — воскликнул Александр встревоженно. — Хватит выдумывать, боже! — он дышал быстро, его руки слегка дрожали.

— Выдумывать?.. — прозвучало с истеричной усмешкой.

— Да! — уверенно ответил он. — Почему... — он запнулся. — Почему тебя вообще это волнует? Почему ты сердишься?..

— Пф... — Ари дернул губой, все его лицо выражало неприязнь и отвращение. — Интересно ты время проводил... Целоваться, вот, полюбил... с беременными бабами. — он скрестил руки и опустил взгляд. — И я не злюсь. Просто не понимаю.

— Тогда зачем... — Саша недоуменно пожал плечами, скучив брови. — Откуда такие эмоции?

Юноша молчал, безмолвно смотря в песок со сложенными руками.

— Ари... — рука капитана медленно легла на его плечо, но тут же встретила отпор.

— Отстань, — он огрызнулся одернув руку. — Трогай свою Дэнни.

— Нет... — ощущение всепоглощающего провала заполняло его с каждым новым словом. — Я не хочу ее трогать...

— Разве? — Ари, очевидно, не воспринял это заявление всерьез. — А что, ты не считаешь её привлекательной?

— Считаю, но... — он сделал паузу, дабы сформировать мысль. — Но не для меня. — Его сердце колотилось так быстро, что он мог ощущать, как оно пробивает ребра. — Мне нравятся другие.

— Вот как... — парень шумно выдохнул, прищурившись. — И какие же?

Саша сглотнул. Он не хотел врать, недоговаривать. Возможно, ему мешала честь, вина, а может, он просто-напросто надеялся на что-то, подсознательно, конечно.

— Да разные, но не Дэнни, — уверил он.

— Ладно... — тон его постепенно приходил в порядок, а плечи расслаблялись. — Забудь... — прозвучало вновь.

Саша смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается от неприятной недосказанности. Ари сидел в этой дурацкой позе и делал вид, что разговор закончен.

— Не могу, — сказал он тихо.

Ари дёрнул плечом.

— Можешь.

— Нет. — Саша потянулся к нему снова, но остановился, вспомнив прошлую попытку. — Ты на меня набросился, обвинил бог знает в чём, а теперь говоришь «забудь»? Так не работает...

— Набросился? — Ари поднял голову медленно. — Я просто спросил...

— Ты спросил так, будто я... — Саша запнулся, подбирая слова. — Будто это сделало тебе больно...

Ари промолчал, опять уставился в песок, опять принялся вертеть в руках края рубашки.

— Эй, посмотри на меня... — осторожно позвал Александр.

— Не хочу.

— Почему?

— Не хочу и всё.

Саша вздохнул. Обидное поражение... Надо было как-то разрядить обстановку, перевести разговор в другое русло, подальше от Дэнни, от поцелуев, от всего этого...

— Слушай, — начал он, стараясь говорить спокойно. — А ты? Кто тебе нравится?

Ари замер. Рука его, теребившая ткань, встала.

— Что? — переспросил он, не поднимая головы.

— Ну, — Саша пожал плечами. — Мы с тобой так давно знакомы, а ты всякий раз избегаешь этой темы...

Парень молчал долго, слишком долго для такого, казалось бы, простого вопроса.

— Я просто не знаю, — буркнул Ари наконец.

— Как это? Не знаешь?

— А вот так... Я даже об этом не думал...

Саша усмехнулся недоверчиво.

— Все об этом думают... — он незаметно двинулся к нему поближе. — Тем более в твои девятнадцать...

— Уже двадцать.

— Двадцать, прости... — в миг на душе стало печально: он пропустил его праздник. — Но все равно, ты молод, да и я тоже... — его голос стал немного тише, в соответствии с темой разговора. — Ты даже рассказывал мне что-то про любовь, связанную со скрипкой. Неужели у тебя не... — он поджал губу, размышляя, как бы выразить это деликатнее. — Ну...

— Нет, хах... — Ари усмехнулся, избавляя его от необходимости озвучивать то, что он хотел. — С этим у меня всё нормально. — Он показал зубы, улыбаясь. — Может, я просто слишком трезв для таких разговоров.

— Значит, нам стоит напиться? — скорее в шутку спросил Александр.

— Можно, — на удивление всерьез ответил юноша. — Как отоспимся...

И кажется, от сердца Ари немного отлегло. По крайней мере, Саша мог сказать это, судя по его телодвижениям: спина более не была так напряжена, руки тоже, а на его лице даже появилась эта легкая, расслабленная улыбка.

— Хорошо. — Александр выдохнул, чувствуя, как паника медленно покидает его. — Тогда напьемся, — повторил он, скорее для себя, чем для собеседника.

Ари хмыкнул, но ничего не ответил. Тишина между ними повисла вновь, но теперь она стала другой: не той беспокойной или напряженной, а какой-то умиротворенной и беспечной.

Саша в очередной раз посмотрел на свои руки, сжал их в кулаки, потом разжал...

«Нужно сказать что-нибудь, или сделать... Хотя, может лучше просто сидеть и не портить всё окончательно?» — пронеслось в голове.

— Ари, — окликнул он тихо.

— М? — отозвался тот.

— Я правда не хотел, чтобы так вышло, с разговором этим...

Ари повёл плечом — то ли немое «забудь», то ли «мне всё равно».

Он сам не заметил, как его рука вновь потянулась к юноше, на этот раз не к плечу, а чуть ниже, к запястью. Пальцы осторожно коснулись тёплой кожи там, где бился пульс.

Ари дёрнулся еле заметно, но не отстранился, только взглянул удивленно.

— Ты чего? — спросил он робко.

— Не знаю, — честно ответил Саша. — Просто...

Пальцами, несмотря на грубость своей кожи, он чувствовал, как бьётся сердце Ари... А билось оно быстро, часто, совсем не так спокойно, как тот пытался показать...

«Волнуется, что ли?..»

Эта мысль заставила тело пролить по рукам и ногам обжигающую волну. Одна только мимолетная фантазия, допускавшая то, что парень сейчас тоже чувствует это тревожное, приятное замирание, делала ему так приятно и пылко... Хоть и не верил он в то, что это возможно. Саша хотел было уже отстраниться, убрать руку и не кормить себя надеждами лишний раз, но Ари вдруг перевернул свою ладонь и переплёл их пальцы одним ловким движением, которое ему даже не удалось до конца уловить.

Александр замер. Он смотрел, видел это наяву, чувствовал кожей, но не мог поверить ни своим глазам, ни своему осязанию. Пальцы Ари были чуть прохладнее его собственных, и это прикосновение, разница в температуре, откликались где-то в груди таким сильным толчком, что Саше показалось, будто сердце сейчас просто-напросто выпрыгнет из неё...

— Ты чего? — выдохнул он, сам не замечая, как повторяет чужую фразу, сказанную менее, чем минуту назад.

— Не знаю, — отозвался Ари негромко и с улыбкой. — Просто, — и последовал его примеру, не в злостной манере пародируя.

Саша, осознавая действительность, боялся даже дышать, не просто пошевелиться. Переживал, что если сделает что-то не так, этот момент разрушится, пропадет так же легко, как образовался.

«Не думай, просто будь здесь, просто...»

Он заботливо и аккуратно, едва ощутимо, погладил большим пальцем костяшки Ари. Тот руку не убрал, а наоборот, сжал чуть крепче, затем посмотрел на него изучающе, как будто оценивал ситуацию...

— И что это значит? — спросил он шепотом.

Саша сглотнул. Он понятия не имел, что это значит... Или имел, но боялся признаться в этом даже себе...

— Тебе это не нравится?..

Ари приподнял бровь.

— Руку держать?

— Не только, — вырвалось у Саши раньше, чем он успел подумать.

— Хмх... — плечи парня дрогнули вместе со смешком. — Ты такой глупый...

Он вздохнул и вдруг отпустил его ладонь, отчего капитан тут же почувствовал мгновенное разочарование, и даже, в какой-то степени, испуг, но Ари не отодвинулся, а вместо этого, к глубокому удивлению Александра, завалился набок и просто... лёг, положив голову ему на колени.

— А?.. — выдавил он, глядя на светлую копну волос, которые опадали на ткань его штанов. — Что ты...

— Устал, — произнес Ари. Он говорил слегка ворчливо.

Саша чувствовал тепло его тела даже через одежду, и то, как юноша свернулся на нём калачиком, было, пожалуй, самым прекрасным видом, которым ему когда-либо доводилось наслаждаться.

— Мы можем... — начал он и сразу же замолчал.

«Нет, не можем... мы не можем вернуться в лагерь... Точно не сейчас...»

Его рука повисла в воздухе. Он знал, чего хотел сейчас, знал, к чему его тянет, но не знал, можно ли прикоснуться, можно ли погладить, можно ли вообще предпринимать что-то в такой близости? Можно ли рисковать?

«Он просто устал, а на коленях ему удобно, не стоит придумывать лишнего», — кричал разум, останавливая безрассудство.

Но Ари, кажется, это безрассудство опередил, потянулся и сам взял его безвольную руку, положив себе на затылок.

— Сиди смирно, — пробормотал он. — И не дёргайся.

И Саша послушно замер. А потом, лишь когда понял, что желание в данную секунду у них было одно, робко и бережно начал перебирать его волосы... Пряди были мягкими, чуть влажными после воды, отчего так приятно скользили между пальцев...

Ари вздохнул беззаботно и чуть заметно потёрся щекой о его колено, видимо устраиваясь поудобнее.

Пока внутри Александра все переворачивалось...

«Господи... Что происходит?»

Он смотрел вниз, и ему хотелось то ли засмеяться, то ли заплакать, от того, насколько хорошо и блаженно после стольких месяцев разлуки ощущался этот момент... Капитан готов был поклясться: была бы его воля, он бы просто лежал вот так, вечность, чувствуя тяжесть чужой головы на своих ногах...

— У тебя руки тёплые, — сонно пробормотал Ари.

— Угу, — ответил Саша хрипло.

— Гладь дальше, ладно?

— Хорошо...

Голос Ари становился всё тише, и можно было явно различить, как он засыпал. Все-таки бессонная ночь, ссора, купание и этот странный разговор сказывались на силах обоих ребят, но несмотря на свои собственные позывы отойти ко сну, Саша с силой удерживал глаза открытыми, лишь бы не терять этот дивный момент...

— Саша, — позвал Ари уже сквозь дрёму.

— М?

— Ты правда не целовался с ней больше?

Александр улыбнулся.

— Правда.

— Хорошо, — выдохнул Ари и затих окончательно.

Он все сидел неподвижно, глядя на спящего у него на коленях парня. Ветер шевелил волосы, где-то вдалеке кричали чайки, а берег медленно заливало ярким, солнечным светом...

«Что это было? Что это значит?»

Он не знал ответов, но знал одно — убирать руку с чужой головы ему не хочется, совершенно.

— Спи, — прошептал он, наклонившись, насколько это было возможно...

***

Солнце било в затылок, припекая уже совсем не по-утреннему. Александр почувствовал этот жар даже сквозь сон, на плечах, на спине, но просыпаться ему не хотелось, уж слишком умотали его событиях двух последних дней...

Ему было хорошо, удивительно хорошо, если сравнивать с тем, что он ощущал, скажем, еще неделю назад. Но хорошо было не только из-за того, что их главный враг был повержен, и не из-за того, что они овладели новым судном, а скорее, потому что в грудь ему сейчас упиралась чужая спина, рука его крепко обвивала чью-то теплую талию, прижимая спящее рядом тело, а нос утыкался в чужие золотистые волосы...

Они перевернулись во сне. Александр не помнил, когда и как это случилось, каким образом вышло так, что их ноги переплелись, что его колено уперлось в подколенный сгиб Ари, как вышло так, что их тела приклеились друг к другу в теплых объятиях...

«О, Боги... — подумал Саша сквозь уходящую пелену сна. — Только бы не спугнуть...»

Он боялся пошевелиться, опасался того, что Ари проснётся, дёрнется, отодвинется, как в прошлый раз, и всё закончится: момент, тепло и столь редкие для него ощущения.

Он вдохнул поглубже, запоминая запах чужих, чистых волос, и так трепетно, бережно и практически невесомо прижал его к себе поближе, ища большего контакта.

Ари все же отреагировал, вздохнул во сне резко, вздрогнул, но не отпрянул, только накрыл руку, держащую его за живот, своей, качнулся назад...

По позвоночнику капитана, от шеи, пробежался табун искр, который остановился где-то в области таза... Впрочем, он и не жаловался, да и думать особо не мог, мог лишь пытаться собрать в кучу мысли, еще не пришедшие в порядок после сна на песке...

Юноша сжал его кисть в момент, но быстро расслабил пальцы, когда его дыхание пришло в норму.

«Спит и держит... — осмысление реальности и интимности момента заливало своей нежностью. — Боже, Ари...»

Он мог бы попытаться унять разбушевавшееся сердцебиение, мог бы попытаться вновь уснуть, но не хотел... Сейчас он мог позволить себе эту слабость.

Чужие пряди касались щеки, о них терся кончик носа капитана, а губы... они были близко, так близко, что некоторые волосины щекотали их, маня, нашептывая поцеловать затылок, всего разок, легонько...

Но он не решился.

Слишком велик оказался страх того, что Ари на самом деле не спит, либо спит, но не до конца, либо проснется от поцелуя... Хватило лишь смелости облизать губы самым кончиком языка.

Идиллия была непередаваемой. Бабочки в животе от такой желанной нежности наворачивали круги, пока он пытался удержать себя от эйфорической дрожи. Ветер, кажется, утих совсем, даже волны уже не шумели так сильно, глядя песчаный берег мягкими полосками белой пены. Чайки тоже притихли, все вокруг стало практически беззвучным, будто специально, дабы дать ему возможность насладиться этим моментом, возможно, в последний раз. Песок шуршал от каждого, даже самого незначительного движения, и наверняка Саша бы даже не различил приближающиеся к нему шаги, если бы не уловил краем уха звон ножен о пояс чьих-то брюк...

Шаги эти стали отчетливее. Он напрягся, но не пошевелился, однако, надеясь на то, что «источник» их минует и не обратит внимания...

И вскоре шаги замерли.

— Ну ни хрена себе...

Звонкий голос Энди разрубил тишину подобно сабле, врезаясь в слух. Сердце Александра, которое только-только восстановило ритм, подпрыгнуло с новой силой...

«Серьезно? Сейчас? Это карма какая-то?»

Ари дернулся снова. Кажется, слова коротышки ворвались в его сон незваными гостями. Парень завозился, отпустив руку капитана, и спустя несколько секунд замер...

И тут его спина напряглась, дыхание остановилось, а голова поднялась...

— Энди, ты?..

Он привстал на руках, отпрянув от Сашиного тела.

— М-м... — притворно промычал Александр, сделав вид, что только-только очнулся. — Ой, мы что, уснули?..

Он потянулся, старательно изображая сонную расслабленность, хотя внутри всё дрожало от напряжения. Рука, которая только что обнимала Ари, теперь лежала на теплом песке.

Энди стоял где-то в девяти футах: руки в карманах, неестественно при этом застывшие, поднятые брови и приоткрытый рот. Он суетливо переводил взгляд с Александра на Ари и обратно, будто увидел нечто несуразное...

— Вы чё... — начал он и запнулся.

Ари сел, потирая глаза тыльной стороной ладони. Саша мельком успел заметить, как дрогнул его кадык, пока тот нервно сглатывал.

— Который час? — спросил Саша как можно небрежнее, приподнимаясь на локте.

— Час? — Энди моргнул, будто вопрос застал его врасплох. — А, так... Обед давно, уже на всех наварили, а я вас искать пошёл, думал, может, утонули оба... — Он говорил быстро и сбивчиво, всё никак не мог перестать таращиться.

— Мы купались, — быстро вставил Ари. — А потом, видимо, вырубились на солнце.

— Вот как... — парнишка кивнул. Он поднял голову к небу, демонстративно прищурился от яркого света, а потом снова уставился на них. — Ну понятно...

И замолчал. После слова пробежался глазами, почесал затылок, разомкнул губы, будто хотел что-то сказать, сомкнул обратно, а потом снова приоткрыл.

— В общем, вас ждем... — все так же робко бормотал он. — Поторопитесь, а то все съедят, пока вы тут... — эта пауза была очень многозначительной, — ...греетесь.

Он помялся на месте, переступил с ноги на ногу, и все же развернулся дерганно, направившись туда, откуда пришел. Фигура парнишки удалялась, пока и вовсе не скрылась из виду за одной из скал. Однако, выдохнуть Александру это вовсе не помогло... Тишина, что осталась после ухода Энди напрягла его хуже, чем любые слова... Потому что в этой тишине было слишком много места для мыслей, а мысли были такими, что хотелось зажмуриться и сделать вид, что ничего не происходит.

Ари сидел рядом молча, в дюймах пятнадцати от него, не более, и казалось, что воздух между ними налился обжигающими искрами. Капитан покосился на него боязливо, украдкой: тот сидел прищуренный, глядел в одну точку и крепко держался за свое колено, как будто боялся его вдруг потерять.

«Что теперь будет? — пронеслось в голове. — Что он думает? Что я должен сказать?»

Александр не знал. Он вообще ничего не знал в эту секунду. Только то, что поворачиваться и смотреть на Ари почему-то было страшнее, чем смотреть в лицо смерти во время боя или шторма.

— Ну и дела... — выдохнул Саша и пробормотал слегка шепеляво.

Ари нервно закивал, не обращая на него своего взгляда, и поджал губу.

— Ага... — больше промычал он и дернул головой в сторону.

— Он, наверное, подумал, что...

— Закрой рот... — перебил юноша резко, но тут же сник, зажмурившись, как будто испугался собственной дерзости. — Просто... Проехали, в общем...

Он отчетливо слышал его дыхание: прерывистое и неровное, слишком уж частое для человека, который только-только проснулся. Хотелось сказать что-то утешающее, такое, после чего Ари перестанет сжиматься и нервничать, но слова не шли, в голове было пусто и звонко...

— Ты как? — спросил он наконец. Глупо, конечно, но хоть что-то.

Ари усмехнулся тихо и горько.

— Отлично, знаешь, просто замечательно, лучше всех.

Его голос после сна был хриплым, с какими-то странноватыми, сдавленными нотками, и в нём слышалось то, чего Ари почти никогда не позволял себе показывать, и это была растерянность.

— Ари...

— А что? — Он резко повернулся в его сторону, и Саша увидел его глаза, в которых неприятно отражался затравленный блеск. — Что ты хочешь услышать?

Он понимал, что Ари злится не на него. Скорее уж, на ситуацию, а возможно и на самого себя, на то, что они оба оказались в этом дурацком положении...

— Все же хорошо... — пытался уладить ситуацию он.

— Нет, Александр, не хорошо... — взволнованно протараторил он. — Что это вообще было?!

— Ты про Энди?

— А про кого же еще?! — он дышал крайне беспокойно, паниковал. — Он... Он...

— Он просто удивился. Мало ли как люди спят? Переворачиваются там, прижимаются друг к другу, если холодно...

— Холодно, — повторил Ари. И в этом одном слове была и ирония, и злость и растерянность. — Что нам теперь делать? Куда деться?

— Деться от чего?.. — Саша покачал головой озадаченно.

— От стыда! — воскликнул он. — Закопаться в песок, пока все не забудут про то, что Энди прямо сейчас бежит рассказывать им?

— Не нужно никуда закапываться... — отрицал Александр тихо. — Никому он не расскажет.

— Откуда ты знаешь? — его руки лихорадочно перебирали песок.

— Потому что... — Саша запнулся, подбирая слова. — Потому что нечего рассказывать.

Ари медленно повернул голову и посмотрел на Сашу изучающе, как будто даже с неким возмущением.

— Нечего? — переспросил он.

«Разве нет? — хотелось спросить ему. — Что между нами вообще происходит? Скажи ты, потому что я сам не понимаю».

Но он не спросил, потому что вопрос прозвучал бы как признание, а признаваться было страшно...

— Ну... — Саша устремил взгляд себе в руки. — Мы просто спали, подумаешь...

— М, ну да, — эхом отозвался Ари, но в его голосе не было никакого облегчения, только какая-то странная пустота.

Они снова замолчали. Солнце пекло нещадно, капельки пота стекали по спине, но Саша чувствовал, как дрожит словно от холода, который покалывал где-то внутри.

— Извини... — проронил капитан сконфуженно. — Не знаю, что еще сказать...

— А кто-то знает?.. — вопрос был риторическим. — Лично я — нет...

Он отвернулся, провел рукой по лицу неаккуратно, будто смахивал с него что-то, и Александр уловил то, как дрожали его пальцы. Ему хотелось протянуть руку и коснуться... чего угодно: плеча, колена, взъерошенных волос, чтобы Ари понял, что он не один, да и чтобы самому понять, что все это ему вообще не приснилось...

Но, увы, не решился.

— Это же ничего не значит?.. — в тоне Ари промелькнули отголоски вины.

И вопрос звучал так, словно парень пытается убедить в этом самого себя. А может, так казалось только Александру, может, он просто надумывает...

— Не значит, — уверил Саша.

Больно.

«Врешь, — сказал он себе. — Ты врешь. Это значит, еще как значит. А для тебя так вообще! Но ты не можешь сказать это вслух, потому что если скажешь, то все изменится, потому что Ари не такой, и у него от обычных объятий ничего не твердеет».

— Энди расскажет Дэнни... — тихо и разочарованно подметил Ари. — А она уже разболтает всем остальным, и тогда начнутся вопросы...

Саша выдохнул, изобразив понимание. Почему-то он думал, что Ари скажет что-то иное, может, что-то про них, про этот момент, но Ари говорил про ребят, про то, что подумают другие, и от этого почему-то стало обидно, по-детски обидно.

«А что насчет нас? — хотелось спросить. — Тебя не волнует, что теперь будет между нами?»

— Хочешь, я сам с ним поговорю? — спросил Александр.

Ари скептически приподнял бровь. 

— Зачем?

— Ну... — Саша замялся, понимая, насколько глупо все это прозвучало. — Объясню, что ничего такого не было, и что мы просто уснули...

«За тем, что я капитан, — добавил он про себя. — За тем, что я должен защищать свою команду, должен защищать тебя, даже от сплетен, даже врать о том, что было между нами. А еще потому что я в тебя влюблен».

— Ладно, — сказал Ари. — Пойдем есть...

Он начал подниматься медленно, как будто его тело слушалось с трудом, опирался на руки, пока песок сыпался с одежды. Затем Ари обернулся и посмотрел на него сверху вниз.

— Ты идешь? — он неуверенно, застенчиво, но все же протянул ему руку.

— Иду, — быстро бросил Саша.

Пальцы сомкнулись на его запястье тепло и уверенно. Юноша дернул, помогая встать, секунда, не больше. Ари сразу отпустил его руку и отвернулся, отряхивая штаны, но эта секунда осталась с Сашей теплом на запястье.

«Что теперь будет? — думал он, глядя на скалу, в полумиле за которой скрывался лагерь, обед, Дэнни, Энди с его странными взглядами, Майк... — Что будет, когда мы придем? Что будет завтра? Что будет с нами?»

Он не знал, совсем... Знал только то, что боится не вопросов Энди, не косых взглядов и того, что подумают другие, а того, что теперь Ари отдалится, и что эта странная, хрупкая связь, протянувшаяся между ними, даст трещину, что утро, проведенное в его объятиях, останется просто утром, а не началом чего-то большего, и что эти четыре долгих месяца одиночества останутся пустой растратой чувств и нервов...

***

— Мне побольше!

— И мне!

Котлы с горячей ухой дымились, пока матросы один за другим выстраивались в очередь за своей порцией стряпни.

— Убери лапы! Ты и без того разжирел! — рявкнул кок, мужичок среднего возраста с повязанной на поясе рубахой.

— Да ну тебя...

Александр получил свою в числе первых и уже сидел рядом с Альбертом и Дэнни, слегка задумчиво, а то и вообще монотонно глядя перед собой и зачерпывая ложку за ложкой.

— Устал я эту рыбу жрать... — прыснул старик, вытирая подбородок. — Поскорее бы причалить, я первым делом в таверну брошусь и закажу там целого поросенка...

— В Нассау хороши куропатки, — вмешалась девушка, выпивая бульон. — В забегаловке у борделя, где моя мать работала...

Саша был близок к тому, чтобы поперхнуться, но себя сдержал.

— Кто тут о борделях? — за спиной капитана вдруг нарисовался Майк, присел на песок, чуть расплескав варево.

— Вообще-то, о куропатках... — Альберт сухо усмехнулся. — И о поросях.

Парнишка почесал кудрявый затылок и недоуменно оглядел их всех.

— Ну, мы, конечно, год с хреном женских телес не лапали, но курицы и свиньи...

— Боже, заткнись, прошу... — Дэнни засмеялась с набитым ртом, прикрывая его.

— Ладно-ладно... — Майк кивнул слегка пристыженно. — Виноват.

— Было бы на что лапать... — печально подметил Александр. — Мы за всё это время грабанули меньше полудюжины кораблей...

— Ну и что? — старик махнул рукой. — В порту требуют десятую часть, а не установленную цену. Так в чем разница?

— Там не дураки сидят, — вмешалась девушка. — Если я с грабежки привезу десять ракушек, то мне никто не позволит оставить судно за одну из них.

— Дэнни права, — раздался голос сбоку.

Все повернулись. Энди уселся на бревно и поставил миску на колени. Лицо у него было хмурое, недовольное, будто его оторвали от важного дела.

— В Нассау каждый сам за себя, — буркнул он, зачерпывая ложку. — Губернатор-не губернатор... Но всегда правит тот, у кого монета тяжелее. Придешь с пустыми трюмами, так никто с тобой и разговаривать не станет.

— А с полными? — спросил Майк.

— С полными ты король, — усмехнулся Энди. — Можешь хоть самого дьявола в гости звать.

Саша слушал их вполуха. Краем глаза он следил за лагерем, за матросами, за палатками.

«Где его носит? — подумал Саша. — Обед пропускает». Ари шел сразу за ним, но, кажется, затерялся.

— Кэп, ты с нами? — спросил Энди, толкая его локтем.

— А? Что?

— Я говорю, мы с парнями к вечеру пойдем шлюпы латать. Те, что подорвали.

— Да, конечно, — кивнул Саша. — Хорошее дело.

Энди посмотрел на него странно и прищурился, будто хотел что-то спросить, но передумал.

В этот момент из-за шалаша показался Ари, с миской в руках, опустив голову так, чтобы спрятать глаза от солнца. Парень сел с краю, рядом с Майком, прямо напротив Саши, кивнул всем сразу и уткнулся в миску.

— Затерялись вы, конечно. — прыснула Дэнни.

— Я спал, — ответил Ари коротко.

Саша смотрел на то, как он ел быстро, слегка неаккуратно и без аппетита, почти не используя ложку, пил суп из тарелки, и на простую сонливость это не было похоже. Юноша волновался, что отчетливо прослеживалось в его движениях.

Ненадолго воцарилась тишина. Все были заняты опустошением собственных мисок, торопясь, чтобы еда в них не остыла. Александру нравились такие короткие наземные передышки, в особенности удовольствие, помимо наличия пресной воды, доставляла возможность стоять на ногах, не быть вечно на чеку, не ждать, что в любую секунду пол под тобой подпрыгнет на волне или ударится о риф...

— Ладно, животы набили... — Альберт лениво зевнул, потягиваясь. — Пора бы и делом заняться. — Он прочистил горло, сплюнул на песок и поднял голову. — Эй, там! — обратился он к команде. — Хорош брюхо пролеживать! Ай-да дюжина из вас ко мне, нарубим древесины! — и сам поднялся, окидывая взглядом юньцов. — Дэнни, Ари, Майк, вы тоже за мной, вы у нас самые непотрепанные.

Майк вскочил сразу, как и Дэнни. Ари помедлил немного, но все же поднялся, закатив глаза, и пошел вслед за ними, не оглядываясь.

Саша смотрел ему вслед, понимая, что остался наедине с коротышкой. Он чувствовал его взор на своем лице, как тот слегка обжигает его своей пристальностью...

— Эй, — позвал Энди спустя несколько секунд.

Он чуть придвинулся к капитану, как будто хотел перестраховаться, дабы их лишний раз не услышали, и оглянулся мельком.

— Что такое? — спросил Александр непонятливо, хотя, по правде говоря, догадывался, что за разговор их ждет...

Энди недолго помолчал, нервно кивая головой в пустоту. Лицо у него было на редкость недоброе и даже брезгливое.

— Есть что перетереть... — он перешел на тон, близкий к шепоту. — Про Ари...

«Так и знал...» — пронеслось в голове. Оставалось лишь ждать, чего Энди умудрился надумать после всего произошедшего...

— И что же? — Александр изобразил растерянность.

— Я кое-что слышал... — продолжил он неуверенно. — Еще когда мы держали пленных, знаешь...

Он провел рукой по лысине, почесав ее.

— Ну?.. — подталкивал Саша.

— Они болтали, пока я их строил, и болтали о том, во что я сам тогда не поверил, подумал: сплетня грязная, не более, что они ему завидуют просто. Я уж было и забыл об этом...

Холодящее, противное чувство подступило к горлу.

— В общем, — Энди махнул рукой. — Парочка из них плели, что Ари на борт попал не как юнга, и даже не как пассажир...

— М-м... — промычал капитан, кивая головой. — И что?

— А то, что он... Как сказать? Шлюхой был...

Это слово кольнуло внутри, заставив того сморщиться. Саша сжал в руках пустую миску так, что её металлические краешки впились в кожу.

— Шлюхой? — он усмехнулся. — Что за чушь?

— А вот не скажи... — утверждал Энди. — Они хвастались, все как один, что и без гроша его прямо в кубрике раскладывали, и что тот не жаловался вовсе, а наоборот...

— Энди... — Александр нахмурился. — Перестань, а. Это все слухи...

— Неужто... — Энди явно был настроен серьезно. — Я тоже так думал, пока не увидел вас на песке...

Он нервно сглотнул, но показывать свое несогласие было нельзя...

— Пф... — Саша отвел взгляд, качая головой. — Ты на что намекаешь?

— Нет-нет, не намекаю... — он спешно помахал руками. — Я бы не подумал, что ты его или он тебя, ну...

— Я понял, не продолжай.

— Ну вот... — Энди вздохнул. — Ты мне только честно скажи, если он тебе глазки строит, ладно? Я то знаю, что ты мужик нормальный, а вот с этим, — он дернул головой в сторону леса, куда только что ушел Ари вместе с группой, — гадом, разберусь сразу, чтобы знал, что с такими в море делается...

Саша почувствовал, как внутри груди что-то дернулось, то ли гнев, то ли желание врезать другу по носу, причем до славного хруста...

— Весь корабль два дня не спал, а ветер с утра был прохладный, вот мы и пригрелись. Бывает, что уж...

— Бывает? — он наклонился ближе, поймав чужие глаза. — И часто к тебе мужики во сне пристраиваются? Что-то я не припомню, чтобы мы с тобой так хоть раз валялись.

Энди смотрел в упор, и в этом взгляде не было ничего, кроме холодного, расчетливого подозрения.

— Ты ко мне не пристраивался, потому что мы с тобой всегда на разных концах лагеря спим, — ответил Саша, стараясь сделать выровнять голос. — А с Ари мы рядом оказались, вот и все.

— Ага... Поэтому он вечно у тебя в каюте по ночам ошивался?

— Мы просто болтали, где ж еще нам это делать? — в его голосе появилось нескрываемое раздражение. — В кубрик залезать, чтобы все уж точно видели, что он ко мне не клеится?

— Я тебя не подозреваю! — Энди, кажется, тоже потихоньку начинал выходить из себя. — Просто все это выглядит... — он сделал паузу, подбирая слово. — Странно, понимаешь?

— Ты хочешь, чтобы я извинился за то, что во сне пошевелился? — Александр почувствовал, как внутри закипает злоба. — Люди спят, Энди! Они не контролируют себя.

— Я контролирую, — отрезал тот. — И любой нормальный контролирует. А этот... Этот, видать, привык к мужикам в постели, вот и во сне привычку не теряет.

Саша сжал челюсти до скрипа зубов. Миска в его руках жалобно заскрежетала от впившихся в неё ногтей.

— Ты сам сказал, что это слухи. А теперь строишь на слухах целую историю? — недоумевал он, отстраняясь от товарища.

— Слухи слухами, — Энди понизил голос еще больше, почти до шепота. — Но я и сам такое видывал, года эдак четыре назад, в порту... — он глянул в небо, вспоминая. — Кажется, это был Род-Айленд...

Он откинулся назад, но взгляда не отвел. На его лице появилось странное выражение, не то удовольствие, не то гордость.

— Там одного нашего парня поймали, молодого совсем, он с матросом с другого корабля спутался. Матрос уплыл, а парень остался, кто-то донес...

Александр предполагал, что будет дальше, но не мог остановить этот рассказ, несмотря на болезненные ощущения под сердцем.

— Собрались мужики, человек десять, выволокли его на площадь, да давай камнями кидать, чтобы другим неповадно было. — Энди говорил спокойно, буднично, будто о погоде рассказывал. — Я тоже кидал, хорошо так кидал, в голову даже попал. Он, правда, не сразу сдох, минут двадцать орал, но потом затих.

К горлу подступала тошнота, а перед глазами даже потемнело на долю секунды.

— Ты зачем мне это рассказываешь? — спросил он слегка испуганно. Как Энди может так спокойно ведать о том, что вместе с другими зверски лишил кого-то жизни?.. Жуть, не иначе...

— А затем, — Энди подался еще ближе. — Чтобы ты знал, что с такими делают. Тут никакого суда, все своими руками, потому что это грех, когда мужик с мужиком. Я в церковь хоть и хожу редко, но знаю, что это мерзость.

Саша молчал, пока в его голове бесконтрольно шумело. Он смотрел на Энди — человека, с которым боролся за жизнь, вместе пил вечерами, вместе смеялся над шутками и радовался его успехам в любви, но видел перед собой не его, он видел чудовище, чужого, страшного убийцу, способного на то, о чем Саша боялся даже думать...

— И что, по-твоему, я должен с этим сделать? — спросил он глухо.

— А ничего, — пожал плечами Энди. — Ты капитан, тебе и решать, а я просто предупредить хотел, чтобы ты знал, кто рядом с тобой ходит. Ну и чтобы ты сам не вляпался, знаешь...

— Во что не вляпался?

— В это, — Энди выразительно повел бровью. — В срамное. Потому что такие, как он, они же хитрые, знают, что баб в море нет, вот и крутятся рядом. Сначала в доверие вотрутся, глазками похлопают, так же прижмутся задом к хрену, а потом — раз! — и уже на нем окажутся, и крутить тобой будут, как им захочется... Это ж бабья душа в мужском обличии, понимаешь?

Александр смотрел на свои руки, на то, как они подрагивали. Он поставил миску на песок, чтобы не выронить её случайно.

— Ты говоришь о своем товарище, — сказал он холодно и твердо. — Он не хуже других работает, никогда тебе худого не делал и не сделает. Ты делил с ним хмель и еду, ты его из воды на веревке вытягивал! А теперь что?

— Работает, и? — спросил Энди. — Если у него в душе черти сидят, то это наружу вылезет, хоть через год, хоть через десять, и тогда ты пожалеешь, что с ним один хлеб делил...

— Мне нет дела до вашей ереси.

Энди помолчал, подобрал с песка камешек, покрутил в пальцах.

— Если матросы решат, что он такой, что он на мужиков глаз кладет... они его просто уберут, как и того парня в Род-Айленде, — он провел пальцем по шее. — А утром скажут, что утонул, мол, сам пошел купаться и не вернулся, и никто проверять не станет...

Саша представил. Зря представил, и пожалеть за секунду десяток раз успел... Увидел перед собой Ари, сначала живого, смеющегося, а потом...

— Ты угрожаешь? — спросил он настороженно.

— Не совсем... — уточнил он. — Я предупреждаю. Тебя то я не трону, да и его, пока тихо сидит, но другие... — он дернул губой. — Другие могут, особенно если увидят что-то, чего видеть не должны.

В голове звучали десятки, сотни слов, и ему до боли хотелось выплеснуть их, прокричать в лицо зазнавшемуся Энди... Но нужно было держать себя в руках, хотя бы ради того, чтобы защитить Ари, переубедить коротышку.

— Энди, послушай, — начал он. — Послушай и заруби себе на носу, ясно? — Александр ткнул его в грудь. — Матросы, бывает, сами не помнят, что вчера делали. Чужие языки чешутся, а ты и рад им верить, как идиот, — его брови сгустились к носу. — Ари не ангел, да, но все эти грязные сплетни — чушь! Он не такой.

Энди смотрел на него с сомнением, но молчал.

— Я видел его в шторм, в горе и в счастье, но ни разу, слышишь? Ни разу он не дал повода думать о нем плохо, ни разу мне лишнего не сказал, да и не лез уж тем более.

— Вот как, — Энди кивнул нехотя. — Защищаешь его, значит...

— Я защищаю правду.

Юноша цыкнул раздраженно, закатывая глаза.

— Неужели ты не видишь по нему, а? Дыма то без огня не бывает... Ты сам посмотри: его манера, худой, длинный, говорит как... — он запнулся.

Энди тряс ногой и перебирал пальцами, будто его руки уже «чесались» до драки.

— Я таких сразу чую, — продолжил он. — Я на него косился еще до того, как байки припомнил.

Он сплюнул, утерев нос.

— И поэтому молчал все это время, — Саша усмехнулся снисходительно. — Ты чего от меня хочешь? — и посмотрел ему прямо в глаза. — Чтобы я его выгнал? На берегу оставил? Из-за того, что какие-то пьяные болтуны про него невесть что плели?

— Дурак ты, Александр... — недовольно бормотал парень. — Побойся Бога...

— Это ты побойся! — самообладание медленно покидало его, а в висках застучало до того, что этот стук отдавал в глазницы.

— Чего? — Энди нахмурился. — При чем тут я?

Александр встал, отойдя от матроса на пару шагов. Он плотно сложил руки на груди.

— При том, — сказал он громче, чем стоило. — Ты сидишь тут и судишь человека за то, чего не видел, за то, что кто-то когда-то сказал, — напор становится все сильнее. — А сам?! Ты себя судил когда-нибудь?

— А мне себя судить не за что, — огрызнулся Энди. — Я нормальный! Живу, как Богом велено!

— Нормальный, — повторил Саша. — Убить невинного пацана тебе тоже Бог приказал?

Энди смотрел на него с недоумением, долго и яростно, тяжело дыша, не мигая. Грудь его вздымалась, а ноздри раздувались.

— Ты к чему клонишь? — он подался вперед.

— А я не клоню, — капитан повел плечом. — Я прямо говорю, что ты сотворил ужасное.

— Так он содомитом был! — вспыхнул парень и встал вслед, лицо его сделалось багровым, а кулаки сжались. — Не веришь мне? Сходи в церковь, поговори с народом, они тебе и не такого скажут!

— Я там бывал, — уверил Александр. — И меня святой отец учил доброте и любви, за которую ты отнял у своего ближнего жизнь.

— Ты кощунствуешь!

— Нисколько. — Саша оставался спокойным, несмотря на то, что спокойствие это стоило ему титанических усилий. — Мне страшно видеть это, страшно слышать то, что ты говоришь...

— Страшно? — переспросил тот. — Отчего тебе страшно?

— Оттого, Энди, — он машинально подошел ближе. — Откуда мне знать, что ты в одну ночь не решишь собрать такую же ораву? Откуда знать, что не убьешь моего друга во имя «правосудия»? И будешь спать спокойно, ведь тебе показалось, что с ним «что-то не так»...

Энди молчал долго, глядя на Сашу, и в глазах его виднелись, смешивались разные чувства, от злости и недоумения до неприкрытой ненависти.

— Так это все из-за Ари? — спросил он наконец тише.

Капитан отрицательно покачал головой.

— Ари не такой, — повторил он, будто напоминая. — Это из-за того, что ты считаешь, будто быть «другим» — хуже, чем устраивать кровавый самосуд.

— А если «такой»? — воскликнул Энди. — Если он действительно... этот? Ты бы смог с ним рядом стоять? Разговаривать? Доверять?

— Не знаю, — ответил он, соврав. — Но я знаю одно: если бы кто-то из моих друзей забил кого-то камнями на площади, я бы с ним рядом стоять не смог.

Энди дернулся, будто от пощечины.

— Ты меня осуждаешь?

— Я не судья, — устало сказал Саша. — Ты спросил, а я ответил.

Руки Энди ходили ходуном, тряслись нервно. Казалось, еще секунда, и он ударит, и Александр видел это...

— Ударь, — сказал он тихо, глядя в налитые кровью глаза. — Ударь капитана. Посмотрим, что матросы скажут.

Энди замер, его кулаки белели, но он не двинулся с места.

— Ты... ты не такой, как раньше, — выдавил он наконец. — Раньше ты был нормальным, а теперь...

— Я всегда так считал, — перебил он. — Это плохо?

— Это неправильно! — Коротышка стоял на своем, и постепенно Александр понимал, что попытка переубедить того как была гиблым делом, так и осталась. — И я не стану тебя вытаскивать с эшафота, если окажусь прав насчет этого моллиВ XVIII и начале XIX веках геев в Британии называли «молли» — часто это было оскорбительное прозвище.!

Парень сократил расстояние между ними.

— Правда? — Саша усмехнулся, хоть и было ему вовсе не весело.

Он сделал шаг навстречу и резко ухватил Энди за ворот, дернув на себя так, что парнишка даже не успел увернуться, только глаза расширились от неожиданности.

— Эй! — тот отшатнулся, пытаясь вырваться. — Ты...

— Нет уж, теперь помолчи, — отрезал он сквозь зубы. Гнев отдавал в конечности то горячими, то ледяными волнами, пробивая их до мелкого тремора. — И внимательно меня послушай... — в этом голосе была сила, не только капитанская, но и та, что звала Александра на защиту чести, дружбы и любви. — Если хоть раз, хоть один единый раз ты заикнешься об этом разговоре, хоть одно плохое слово скажешь про Ари или оклевещешь его при матросах, или сам тронешь его хоть пальцем...

Он замолчал, сверля Энди взглядом. Тот не дергался, не пытался вырваться, просто стоял на цыпочках, вцепившись в руку Саши, но не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться на ногах.

— То что? — выдохнул он тихо.

— То я последую твоему примеру, — твердо заявил Александр. — И позволю себе решать, кто достоин жить, а кто нет, кого можно убить за проступок, который пришелся мне не по душе, а кого можно и пощадить.

Энди смотрел на него расширенными глазами.

— Ты мне угрожаешь? — прохрипел он.

— Что ты... — саркастично протянул Саша. — Я предупреждаю... — и усмехнулся. — Так ты любишь говорить?

— Скотина... — прошипел юноша.

Капитан пожал плечом согласно, мол, пусть так.

— Я убью тебя, Энди, — пообещал он спокойно. — Если Ари пострадает, и я узнаю, что это случилось из-за тебя, если узнаю, что ему грозит опасность... — перечислял он медленно. — Я ни на секунду не задумаюсь, и тогда головы тебе не сносить.

Энди дышал тяжело, смотрел на Сашу так, будто видел его впервые, со страхом...

— Ты понял меня? — он чуть встряхнул его за ворот, поднимая выше.

— Понял, — выдавил Энди, кряхтя.

— Повтори.

— Понял! — выкрикнул тот уже громче. — Ни слова никому, и пальцем не трону...

Саша наконец разжал кулак, позволив парню отшатнуться и поправить стянувшую горло рубаху. На несколько мгновений в воздухе не слышалось ничего, кроме его тяжелых, громких вздохов, которые тот издавал, кротко поглядывая.

— В кого ты превратился... — прошептал он, но Саша уже не слушал...

Не хотел слышать его ни секунды дольше, чем требовалось, просто развернулся и пошел прочь, не оглядываясь... Он чувствовал, как дрожат руки, как быстро колотится сердце и как в груди все пылает от ощущения несправедливости, боли и тревоги.

Он только что угрожал убить человека. Человека, с которым прошел огонь и воду, с которым делил кров и ночлег, и при этом не врал, не блефовал, как могло бы показаться со стороны, не приукрашивал красного словца ради, а говорил от сердца.

Александр остановился, дабы слегка перевести дух, дать своим эмоциям немного воли после столь противного и горького разговора. Его трясло, дышал он быстро, неглубоко, кусал губу, разрывая тонкую, подсохшую кожу на ней, сжимал верхний край штанов, перебирая ткань пальцами, которые, в свою очередь, бесконтрольно дергались от злости.

«Они его убьют. Если узнают, убьют...»

Эта мысль мертвой хваткой впилась в голову, не отпускала, пронзала её своими «когтями». Перед глазами раз за разом всплывала эта проклятая, до черта пугающая картина, как пираты обступают Ари, как мучают его с ненавистью, с кровью в глазах...

— Нет, — выдохнул он вслух. — Нет, нет, нет... — глубоко вдохнул через силу, выдохнул, еще раз, опять — бесполезно...

Он ускорил шаг, и ноги, что увязали в песке, понесли его в сторону леса так быстро, что он практически перешел на бег. Дыхание продолжало сбиваться, то ли от нервов, то ли от усталости. Ветки затрещали под весом его тела, как только он миновал первый куст.

Ему нужно было увидеть Ари, увидеть прямо сейчас, прикоснуться к нему, убедиться, что он жив, что он здесь, что с ним все хорошо...

Среди различного вида деревьев раздавался приглушенный стук топоров и еще менее громкие разговоры. Саша выскочил, раздвигая руками листву, и остановился...

Поляна была залита солнцем, которое пробивалось сквозь редкие кроны, ложась на землю золотыми пятнами, скользило по плечам работающих. Дэнни стояла чуть поодаль, держалась за поясницу и что-то говорила Альберту, Майк тащил охапку дров к общей куче, еще двое матросов возились с упавшим стволом.

Ари был дальше всех, как и всегда. Он стоял к Саше вполоборота, занося топор над толстым суком. Мускулы на его спине напряглись под мокрой от пота рубашкой. Удар. Сук жалобно хрустнул, но не поддался, еще один удар, еще...

Александр смотрел и не мог отвести взгляд, видя как ткань чужой одежды обрисовывала каждую впадинку, каждый изгиб позвоночника, как его волосы трепались, заграждая лоб, и как Ари то и дело сдувал их, не прекращая работы, как на его щеке темнел грязный развод...

Колени стали ватными. Он прислонился к стволу дерева, вцепился пальцами в кору, чтобы не упасть. Дыхание понемногу выравнивалось, но сердце всё ещё колотилось.

Ари рубанул ещё раз, и сук наконец поддался, с треском отлетев в сторону и покатился по траве. Юноша выпрямился, оперся на топор и выдохнул, потом поднял руку, тыльной стороной ладони вытер лоб, откинул с лица надоевшую прядь, и вдруг обернулся, как будто почувствовал на себе этот пристальный, обеспокоенный взгляд, улыбнулся не особо незаметно, но достаточно различимо для того, чтобы губы Александра дрогнули в ответ.

— Эй, — позвал он удивленно. — Ты чего здесь?

Капитан не ответил. Сделал шаг навстречу, потом еще один, стараясь не шуметь слишком сильно.

— Саш? — Ари нахмурился, встревоженно. — В чем дело? Ты чего молчишь?

В носу начинало щипать от переизбытка эмоций. Его глаза судорожно скользили по лицу, по телу, волосам Ари, по капелькам пота на шее, как будто не верили сами себе, хотели в сотый, тысячный раз убедиться, что с ним все было хорошо...

— Ничего, — выдохнул Саша. — Просто... ничего.

Он огляделся... Большое дерево, ветку которого так старательно пытался отколупать Ари, отлично скрыло бы их от чужих глаз...

— М? — так же непонятливо промычал парень.

И Александр так же не ответил. Лишь взял его за плечи, крепко-крепко, и потянул на себя, обхватил чужую спину, обнял так, что Ари охнул тихо и удивленно, прижал к груди, зарылся лицом в растрепанные волосы, отчаянно вдыхая этот запах и чувствуя биение чужого сердца, тепло его тела, его дыхание на своей шее, его пальцы, которые неуверенно коснулись его спины. Тот ледяной, болезненный и колющий страх, который еще недавно сковывал его, отступал, по-настоящему таял от теплоты...

— Ну же... — голос Ари глухо пробился сквозь кожу Александра. — Что случилось? Не пугай меня...

Ари здесь, в его руках, и с ним все хорошо, с ним все будет хорошо, потому что Александр так решил, потому что он не допустит того, чтобы было хоть как-то иначе...

— Ничего не случилось, — прошептал Саша куда-то в макушку. — Просто... мне нужно было тебя увидеть.

Сейчас притворству не было места. Плевать он хотел на осторожность...

Ари замер, а потом осторожно и медленно обнял его в ответ, кладя ладони на спину, и прижался щекой к его плечу.

— Я тут, — тихо сказал он. — Все в порядке...

Саша закрыл глаза, бесконтрольно выдыхая, всхлипывая.

— А ты в порядке? — спросил он хрипло.

— Я? — Ари удивленно хмыкнул. — Я в порядке. Дрова рублю. А ты?

— Теперь да, — Саша провел рукой по его спине, чувствуя, как под пальцами прощупываются напряженные мышцы. — Поговорим потом, — ответил он. — Когда закончишь...

Ари кивнул, потерся об его плечо носом, и мягко, едва слышно, хмыкнул в него, глубоко вздыхая.

— Эй! — донесся голос Майка откуда-то сбоку. — Ари, мы идем глубже! Заканчивай и не теряйся!

Саша открыл глаза и зыркнул поверх головы юноши, разглядев вдалеке чужие движения: кто-то шагал с охапкой дров подмышкой.

— Мы скоро... — быстро сказал Ари, дотягиваясь до уха капитана.

— Хорошо...

Он смотрел, как Ари уходит к остальным, как мелькает его копна среди деревьев, постепенно исчезая за стволами. Стоял так ещё несколько мгновений, прислушиваясь к затихающим голосам, что доносились всё глуше, потом развернулся и пошёл в другую сторону, прочь от людей, туда, где лес становился гуще и тише, по не протоптанной, возможно ранее никем не тронутой и петляющей меж деревьями тропинке. Он особо не думал, куда идёт, просто шагал, трогая руками влажные ветки и перешагивая через поваленные стволы, продираясь сквозь заросли папоротника, что хлестали по голым ногам ступням. Где-то высоко шумели кроны, и этот шум как никогда приятно заполнял голову.

Ветка больно ударила по щеке. Он даже не поморщился, вышел на небольшую полянку, залитую солнцем. Здесь было тихо, только стрекочущая живность перекликались где-то по сторонам, а трава росла высокая, по колено, но весьма мягкая, как будто шелковая. Она поманила Александра опуститься прямо там, где тот стоял, и он с радостью поддался, сел, вытянув ноги, и уставился в одну точку прямо перед собой.

Мысли внутри тяжело ворочались, громыхая. Он вспомнил лицо Энди в тот самый момент, когда безжалостно сжимал его ворот, вспомнил его расширенные зрачки, мелкую дрожь в пальцах, которыми тот вцепился в его запястье, вспомнил и свой собственный голос, который говорил: «Я убью тебя...» — и говорил это так спокойно, будто ему и впрямь это ничего не стоило.

Саша закрыл глаза. Перед внутренним взором встала другая картина: Ари, лежащий у него на коленях, его локоны, рассыпавшиеся по ткани штанов, его тёплое дыхание, его прохладные руки и то огромное, донельзя сладкое чувство, которое разливалось тогда в груди,

— Что ты со мной делаешь? — прошептал он одними губами.

Ветер качнул верхушки деревьев, и солнечный свет заиграл на листьях, забегал по траве.

Он никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Даже сравнивая с той, с кем ему случалось быть... ни с кем. Чтобы вот так, чтобы сердце плясало, чтобы руки дрожали от одного взгляда...

— Господи, — выдохнул он. — Ну и вляпался же я...

Он повалился на спину, раскинул руки и уставился в небо, такое высокое, чистое, величавое... Его глаза зацепились за облако, похожее, на его взгляд, на растянутый парус, и вместе с облаком поплыли и мысли...

Мысли, а скорее даже надежды на то, что Энди будет молчать, по крайней мере, какое-то время, на то, что тот странный разговор с Дэнни вовсе никак не был связан с Ари, и что остальные матросы, скорее всего, ничего не замечают, потому что им и дела нет до капитановых тайн.

«Ари... Найти Ари, увидеть Ари, защитить Ари, обнять Ари, поцеловать Ари...» — желания визжали в его голове. Хотелось зажмуриться и не открывать глаза, повторяя это как стишок...

Облако-парус медленно таяло в вышине, расползалось на глазах, превращаясь в белесую дымку. Саша проводил его взглядом и перевёл глаза на другое — то, что поменьше, похожее на скомканный платок. Пальцы машинально теребили травинку, которую он сам не заметил, как сорвал, он крутил её, сжимал, проводил по стеблю ногтем, слушая, как она тонко поскрипывает.

— Неужели я и правда могу убить за него?..

Саша прищурился, надеясь, что тревожное видение исчезнет, но оно, как на зло, совсем не спешило растворяться. Наоборот, стало ярче и куда отчётливее. Голос снова повторял: «Я убью тебя, Энди». Нутром он чувствовал, что не врал, и это его пугало.

Травинка хрустнула, переломилась в пальцах.

Зачем? Из-за чего он так взбесился? Да, Энди говорил мерзости, да, клеветал на Ари, да, вспоминал того мальчишку, которого убили на площади, но Саша слышал и не такие разговоры: слышал, как пленных девок насиловали, а после перерезали глотки, слышал, как гибли и другие невинные, слышал и молчал, может, иногда морщился или уходил, а иногда переводил разговор на другое, но еще ни разу, никогда, никогда не вцеплялся кому-то в горло.

А тут вцепился.

Он разомкнул веки. Облако-платок тоже уплыло, или просто сменило форму так, что теперь его было уже не узнать.

«Если он действительно... этот? Ты бы смог с ним рядом стоять?»

Вопрос из воспоминаний проигрался так отчётливо, будто Энди прямо сейчас стоял рядом.

«Если он действительно этот...»

— А если я сам «этот»? Если я сам такой, каких Энди готов камнями забивать? Я же влюблен в Ари? Значит, что я тоже...

Мысль пришла неожиданно, будучи одновременно дикой и, на первый взгляд, невозможной, но в то же время такой очевидной... Она ударила наотмашь так, что дыхание перехватило от страха перед собственным прозрением. Все юношество он жил и не думал, «как надо», смотрел на девушек, а в голове было только одно: «красивая, да, вот у неё грудь наливная и ляжки упругие», и казалось бы, так и должно быть, нет? Хоть ни одна из них и не задерживалась в мыслях дольше, чем на минуту после того, как он отворачивался... Да даже Елена. Неужели мужья, которые обнаруживают другого в их собственной постели не рвут на себе одежду? Не кричат до красного лика? Неужели это так просто — убежать и отпустить ту, кто был тебе, по идее, дорог? Когда он вообще последний раз думал о ней? Месяц назад? Полгода? Год? Он и сам не помнил... Настолько не задержалась она в его голове...

А Ари задержался, с самого первого дня, как появился на корабле, когда-то тощий, резвый и грубый, с этим дерзким взглядом, и с тех пор ни на день из головы не уходил...

Саша провёл дрожащей рукой по лицу, ладонь его была мокрой то ли от пота, то ли от росы.

— Господи, — прошептал он снова, только вот теперь это было не восклицание, а молитва. — Господи, помилуй...

Слишком отчетливо прорезывался ответ на то, почему слова про «содомитов» резанули его по живому, почему он готов был убить человека, который посмел даже подумать плохо об Ари...

Да потому что Энди, сам того не зная, говорил и о нём. О том, кем Саша, возможно, был все эти годы, самому себе не признаваясь, а ранее даже не подозревая. О том, что всю жизнь таилось где-то в самой глубине...

— Я такой же, — выдохнул он в тишину, и от этих слов, произнесённых вслух, стало одновременно страшно и легко. — Боже мой, я такой же...

Он закрыл лицо руками и сидел так долго-долго, слушая, как стучит сердце. И в этой бешеной скачке было что-то от страха до облегчения, отчаяния и даже какой-то дикой, нечеловеческой радости.

Все от того, что теперь он знал... И это знание, и ужасающее, и освобождающее, позволило задышать совершенно по-новому...

Саша отнял руки от лица, опять глянул на небо.

— Ну и пусть, — сказал он тихо, одними губами. — Пусть...

Это была не боль, даже не страх, а спокойная, твердая как камень решимость. И может, он понятия не имел, как жить с этим знанием, но отступать ему не хотелось... Ни от Ари, ни от себя.

Он встал, отряхнул с себя прилипшие к телу травинки и двинулся обратно, уже не спеша, не мандражируя. Под ногами скользнула мягкая почва, а где-то справа раздалось тихое журчание воды. Александр повернул голову, и его взгляд упал на небольшой ручеек, что вытекал из-под корней высокого ствола. Он присел на корточки, зачерпнул воды в ладони и умылся, окатив себя бодро, сделал пару глубоких глотков из руки, вдоволь напился, чувствуя, как прохлада растекается по горлу и ниже, по груди.

Саша склонился ненадолго, завороженно наблюдая за струйкой. Вода была чистой, каждый камушек был отчетливо виден под ней, и чуть дальше, в этом кристальном отражении, где ручеек выливался в лужицу, он увидел своё лицо: осунувшееся, с заметными следами под глазами, что были похожи на морщины, с царапиной на скуле, оставленной веткой. Волосы стали еще длиннее, глаза устало смотрели на него из воды...

— Ну здравствуй, — сказал капитан своему отражению.

Оно не ответило, только дрогнуло от лёгкого ветерка, пробежавшего по воде.

И он пошёл дальше. Лес вокруг словно дышал, жил своей жизнью: где-то пищала птица, шуршала в кустах какая-то мелкая живность, а в воздухе стоял запах сырой земли, зелени... Саша вдыхал его полной грудью, наслаждаясь.

Он знал, что будет трудно. Знал, что ссора с Энди — это только начало, что легко могут быть и будут другие. Знал, что защищать Ари придётся не только от врагов, но и от своих. Знал, что самому себе он только-только начал доверять.

Вот и та тропинка, что вела к поляне. Голоса вновь стали громче, Александр снова слышал, как матросы перекликались, как кто-то смеялся, а кто-то матерился, придавленный бревном. Остановившись в тени дерева, он прислонился плечом к стволу и стал ждать.

Скоро они покажутся из леса, уставшие и потные, но довольные проделанной работой, а с ними будет Ари, такой же чумазый, измотанный и возможно, ворчливый. Уголки его губ поползли в стороны.

— Ничего, — сказал он тихо, обращаясь то ли к пустоте, то ли к самому себе. — Как-нибудь справимся...

***

Лагерь встретил Сашу тишиной и запахом дыма от догорающего костра. Дэнни, которая, кажется, вернулась раньше остальных, сидела на бревне у самого огня, вертя в руках кусок какой-то древесины. Она не обернулась на его шаги, только когда он подошёл почти вплотную, подняла голову.

— Один пришёл? — спросила она, прищурившись.

— Решил прогуляться по лесу, — Саша опустился рядом с бревном. — Остальные дрова тащат, вот и решил не ждать.

Дэнни кивнула, вздыхая устало, и скрестила ноги, а после повернулась к нему, окинув цепким взглядом.

— Сильно он тебя? — спросила она вдруг.

— Кто?

— Энди, — девушка кивнула в его сторону и пробежалась взглядом сверху вниз.

— Мы не дрались, — сказал он вяло. — Хотя могли бы...

Дэнни хмыкнула, поднялась и нагнулась куда-то в сторону, достав из-за бревна свою фляжку.

— Иди сюда, — сказала коротко. — Ты после боя так и перевязался, надо хотя бы промыть.

— Да ерунда, — отмахнулся Саша, но Дэнни даже не посмотрела на этот жест, лишь смочила тряпицу жидкостью из фляги и приложила к царапине на ребрах.

Александр поморщился, когда рана резко защипала, и потряс головой.

— Терпи, — сказала она мягко и со смешком. — Не маленький уже.

— Что это?.. — пробормотал он сквозь зубы.

— Вино с водой, хорошо очищает, — пояснила она, водя куском ткани по телу.

— Видимо... — прокряхтел он, выдыхая.

— Все, дыши, — она сунула платок в карман и закрыла бутыль, прихлопнув крышку ладонью.

— Спасибо... — Александр кивнул ей.

— Ерунда, — прыснула она небрежно. — еще не раз придется...

Она отошла на пару футов и нагнулась, достав из кожанки какую-то склянку, вновь уселась на бревно и открыла её, нанеся на пальцы зеленоватую субстанцию, от которой сразу раздался резкий запах трав и горечи.

— Мазь? — спросил Саша, лишь бы занять тишину.

— Ага, — ответила Дэнни, аккуратно размазывая ее по коже капитана. — А ты пока рассказывай, что там у вас происходит...

Он удивленно вскинул брови.

— То есть?.. — непонятливо проронил он. — Разве Энди тебе не рассказал?

— Рассказал, конечно, — девушка дернула плечом. — Но хочу и тебя послушать... — их взгляды пересеклись на миг. — Энди парень бойкий, я то знаю, что приврать может...

— Это уж точно... — добавил Саша, усмехаясь.

Капитан замолчал ненадолго, собираясь с мыслями, ну а Дэнни не торопила, продолжала обмазывать царапину, втирая мазь.

— Он говорил про Ари, — наконец выдохнул Александр. — Где-то там услышал, что тот с мужиками спал, — он изобразил саркастичный, недоверчивый тон. — Потом увидел, как мы в обнимку уснули, и решил, что он на меня «нацелился»...

Дэнни слушала молча, лишь изредка дергая глазами.

— Сказал, что таких нужно... — он провел большим пальцем по горлу. — Ну, ты понимаешь.

— Понимаю, — Дэнни кивнула, ее пальцы двигались бережно и уверенно.

— Ну вот... — его нога нервно задергалась. — Оказалось, он еще до нашего знакомства убил одного парнишку... просто за то, что тот спутался с другим матросом...

— А ты что? — она вздохнула, с некой грустью вслушиваясь в слова Александра.

Саша замялся, поджав губу, пока подбирал слова.

— А я испугался... — признался он. — Подумал, вдруг ему что-то померещится, и он... так же сделает, с Ари... — по спине от воспоминаний вновь побежали иголки. — И я сказал, что убью его, если тронет...

Дэнни замерла всего на секунду, а потом продолжила втирать мазь, будто ничего не случилось.

— Сильно сказал, — подметила она.

— Я не шутил...

— Знаю. — Дэнни убрала руку, нагнулась и посмотрела ему в глаза. — Я потому и спрашиваю, прекрасно ведь понимаю, что ты слов на ветер не бросаешь.

Саша не ответил, только глянул куда-то в сторону, через чужое плечо.

— Защитник, — усмехнулась Дэнни, но усмешка вышла грустной. — Это хорошо... Но ты ведь не только его защищал, верно?

Саша вздрогнул, повернул голову и посмотрел на неё настороженно.

— О чём ты?

Дэнни села рядом на траву, оперлась спиной о бревно, сложила руки на животе и погладила его.

— О том, что когда бьют по одному, больно всем, кто такой же, — сказала она тихо. — Даже если они сами себе в этом не признаются...

Воздух между ними вдруг стал густым и тяжёлым. Саша почувствовал, как к вискам прилила кровь, а на коже проступил холодный пот, несмотря даже на то, что лицо девушки было спокойным, без ноты осуждения или любопытства.

— Не понимаю, о чем ты... — начал он, но Дэнни перебила.

— Может и так, — она повернулась к нему. — Я просто знаю, какого бывает, когда ты не такой, как все, и когда тебя могут за это убить, — в черных глазах мелькнуло сожаление. — Я тоже не такая, как все, для многих, и меня тоже могут убить просто за то, что я родилась не мужчиной, если посмею вдруг слово поперёк сказать или... просто потому, что захотелось.

Она помолчала, сжала ткань рубахи.

— Я не знаю, что у тебя в душе, — продолжила она. — И не хочу знать, если ты не хочешь рассказывать, но... — она запнулась, не найдя нужных слов.

Саша молчал, смотря на свои руки, на грязь под ногтями, на дрожащие пальцы, которые никак не могли успокоиться.

— Ты не обязана... — начал он хрипло. — Слушать меня и все такое...

— Не обязана, — перебила Дэнни. — Но ты дал мне кров и защиту, сделал частью команды, а позже и капитаном «Вольного», не вышвырнул меня, когда узнал, что я ношу ребёнка, и не видел во мне обузу... — Она улыбнулась тепло и лучезарно. — Так что я за тебя горой, что бы не случилось...

Он хотел сказать спасибо, но голос его встревоженно сорвался, отчего удалось выдавить только что-то вроде сдавленного мычания и кивнуть, глядя в сторону.

Дэнни протянула руку, сжала его ладонь крепко, по-дружески...

— Давай сменим повязку на пальце, — сказала она деловито, возвращаясь к обычному тону.

Саша послушно протянул руки, и та, стянув прошлый бинт, принялась смазывать ссадины на костяшках.

— Откуда ты знаешь такие вещи? — спросил он.

— Чему-то отец научил, чему-то жизнь, — пожала плечами Дэнни. — Вы, мужики, неуклюжие... То порежетесь, то обожжетесь, вот и приходится вас штопать.

— Ты и штопать умеешь? — усмехнулся Александр.

— Умею, но тебе, надеюсь, не пригодится.

Улыбка не сползала с его лица. Вскоре на его руке уже появилась чистая, свежая повязка.

— Ты прости меня, Дэнни... — вздохнул он печально. — Энди... он же твоя любовь, а я с ним грызусь вечно. Ты еще и заботиться о нас обоих успеваешь...

Дэнни качнула головой, будто ожидала того, что Александр об этом заговорит.

— А что ж еще делать? — сказала она. — Ты же злишься... — не то спросила, не то утвердила.

— Злюсь, — признал Саша.

— На Энди?

— На него тоже. — Он помолчал, подбирая слова. — Да и на себя, вообще на всё сразу...

— Хах... — Дэнни почесала голову. — Я из-за положения тоже злюсь часто, причем всех: и на Энди, который то под ногами вертится, то пропадает куда-то, и на себя, на живот этот, который уже спину ломит... — ее нос слегка сморщился. — На весь белый свет. — Она усмехнулась. — А потом приходит кто-нибудь и говорит: «Ты чего злишься?» А я и сама не знаю, просто внутри всё кипит, и непонятно даже, из-за чего.

— И что делать? — спросил он чуть тише.

— А ничего, — Дэнни пожала плечами. — Пережидать. Злость, она знаешь, как волна приходит, а потом уходит, и главное в этот момент глупостей не наделать. — Она подняла на него глаза. — Ты же не наделал?

— Не знаю, — ответил он честно...

Дэнни долго смотрела на него. А потом вдруг сказала:

— Ладно, знаю я, что не наделал, — она хлопнула его по коленке, — ты просто устал, да и напуган до жути, хотя виду не подаешь.

Саша хотел возразить, но не смог. Все же, она была права.

— Я не напуган, — сказал он только.

— Ну да, — усмехнулась Дэнни. — Конечно, ты же капитан. — Она шутливо закатила глаза. — Знаешь, — сказала она, косясь на огонь, — я на острове том, когда рассказала тебе про ребенка, думала: все, конец, не видать мне Родины, сейчас возьмут да оставят прямо здесь умирать, — улыбка пропала с её лица ненадолго. — Но ты об этом даже не заикнулся...

— Я не мог иначе, — сказал он.

— Мог, — Дэнни покачала головой. — Многие бы могли, и иначе бы сделали, а ты не смог, потому что ты такой. — Она повернулась к нему. — И Энди потому и бесится, что ты такой... Он то привык, что мир делится на чёрное и белое, на своих и чужих, на правильных и неправильных, а ты ему всё время доказываешь, что это не так.

Внутри что-то постепенно оттаивало.

— Я ему ничего не доказываю, — сказал он. — Я просто живу...

— Вот именно, — кивнула Дэнни. — И другим даёшь жить, а для него это как нож острый, потому что если можно жить по-другому, значит, его правда-то, какая? Вовсе не единственная, а он этого вынести не может...

Из леса донёсся шум — матросы возвращались. Голоса становились громче, слышался смех, чья-то брань.

— Спасибо, — сказал Саша тихо.

— За что? — удивилась Дэнни.

— За то, что... — он запнулся. — За то, что ты просто рядом.

Дэнни улыбнулась.

— А куда мне деваться? — спросила она. — Ты мой капитан, а я за тобой.

— Ты теперь тоже капитан...

— Благодаря тебе.

Она поднялась, отряхнула юбку и пошла к костру, будто ничего не случилось...

— Эй, капитан! — гаркнул Майк, сбрасывая бревно наземь. — А вы чего тут прохлаждаетесь, пока мы вкалываем?

Саша поднял голову. Матросы вываливались из леса гурьбой, потные, красномордые, довольные. Альберт тащил охапку дров, прижимая её к животу, пока двое других матросов волокли толстый ствол.

— Я ему раны обрабатывала! — Дэнни ответила раньше, чем Саша успел открыть рот. — Хочешь, следующим приходи, у меня и для тебя тряпка найдётся!

Майк хохотнул, но спорить не стал. Матросы засуетились у костра, разбирая дрова, раздувая огонь, и громыхая котелками. Жизнь в лагере закипела обычным, близким к вечеру порядком.

Ари вышел из леса последним, нес охапку хвороста, прижимая ее к груди. Издали он увидел Сашу, и уголки его губ еле заметно дрогнули, чуть-чуть, невзначай. Саша кивнул ему коротко. Подойдя, парнишка сбросил хворост в общую кучу и перекинулся парой фраз с Майком, а после медленными шажками подошел к капитану.

— Все хорошо? — спросил он негромко.

— Да... — Александр улыбнулся ему в ответ и встал, потягиваясь, после чего качнул головой в сторону, мол, пойдем...

Они двинулись вдоль берега в сторону от лагеря, туда, где голоса стихали, сменяясь ровным шумом прибоя. Огибая берег и сворачивая за скалу, капитан почувствовал спиной что-то жгучее, будто кто-то смотрел им в спину. Наверное, Майк проводил их недоумённым взглядом, но окликнуть не решился. Да и плевать...

Солнце уже опускалось, двигаясь от самой выси к морю. Песок малость обжигал босые ноги, но не до сильной боли, скорее сильнее привычного припекал.

Ари первым замедлил шаг, а потом и вовсе остановился, присел на корточки и поднял с земли плоский камешек. Он покрутил его немного, разглядывая, а потом вдруг замахнулся и пустил его по воде. Раз, два, три, четыре прыжка, и булькнул звонко, опустившись на дно.

— Ого... — Александр широко улыбнулся. — Ничего себе...

— Есть! — юноша вскинул кулак. — Получилось.

По воде расходились круги, которые почти сразу смешались с волнами.

— Научишь?

— Подумаю, — прозвучало ехидно. —Может быть. — Ари поднял второй камень, взвесил на ладони. — Так что случилось?

Подходя ближе, он выдохнул, наблюдая за очередной попыткой Ари создать на воде «блинчики». На этот раз неудачной.

— Кое-что с Энди, — сказал капитан.

— Снова поругались? — его брови скучились, когда он вглядывался в горизонт.

— Да, но... — беспокойно он перевалился на другую ногу, беспокоя песок под своими ступнями. — Он про тебя говорил...

Ари удивленно покосился на Александра, и третий камень в его пальцах застыл на полпути от броска.

— Про меня? — с недовольным смешком переспросил он. — И как я умудрился стать причиной вашей ссоры?

Слова ложились на язык с трудом, их приходилось вытаскивать из себя, как занозы, так же медленно, лишь бы не доставить боли и не свернуть куда-то не туда. Саша изучающе оглядел парня: тот стоял вполоборота, свет подчеркивал его мягкую скулу, край уха и выбившуюся прядь — до рези в глазах красивое зрелище...

— Про мужеложцев говорил, — с трепетом в тихом голосе начал он. — Про содомитов...

Каждая фраза ощущалась тяжелой, как огромное бревно. Александр замечал, как лицо Ари постепенно каменело, как его губы сжимались, и как заходили желваки под кожей.

— И?.. — боязливо проронил он.

— Один из... таких пострадал, погиб, от его рук. — В голосе капитана звучала обида, боль, которую он и не думал скрывать. — И он считает тебя таким же...

Глаза Ари на миг расширились, а брови подпрыгнули. Он увел взгляд обратно, под ноги, продолжив разглядывать камушки.

— И с чего он это взял?.. — спросил он глухо. — Хотя, зачем я спрашиваю...

— М? — вопросительно промычал Саша.

— Это ведь из-за пляжа... — прискорбно уверил тот.

— Мы просто спали, — подметил он в очередной раз. — И... нет, пляж тут особо не при чем, Энди просто слышал это от пленных, в твои первые дни на корабле...

— Ясно... — тише и как-то более раздраженно отрезал Ари. — Так и думал, что это аукнется...

— Это правда? — на удивление твердо и уверенно прозвучало из капитанских уст. — То, что они говорят...

Ари дёрнулся, будто его чем-то ударили, и тут же повесил на Сашу долгий, тяжёлый взгляд.

— Что именно? — его руки сразу же сложились на груди в защитной манере. — Что он сказал?

— Что ты... — Александру самому не хотелось произносить это вслух, да даже думать об этом ему было трудно, боязно и противно. — Что ты им отдавался...

Ари зажмурился, нервозно хрустнув костяшками пальцев, и тяжело, громко вздохнул.

— Это ложь... — голос юноши дрогнул. — Они были лишь близки к тому, чтобы... — его глаза вдруг забегали, а рот безмолвно открылся.

— Эй, эй... — своей ладонью Александр накрыл затылок Ари, аккуратно его пригладив. — Не продолжай...

— Я говорю правду, — это была не паника, а скорее колющая несправедливость. — У меня был нож, я...

— Я верю, — вновь призвал он, разворачивая его подбородок свободной рукой. — Прости, что засомневался...

Но кажется, Ари было уже не остановить. Его зеленые глаза опустели, глядя в никуда, а зубы заскрипели.

— Какого черта... — прошептал он на выдохе. — Почему снова... почему сейчас... — отстранившись резко, он опустился на корточки.

— Ари, все в порядке... — убеждал Александр, хоть и понимал, что смысла в этом немного. 

— Я не такой, правда... — добавил он. — Я нормальный...

— Я знаю... — Саша опустился вслед, встав на колени прямо перед ним, и взял того за оба плеча. Он поймал его взгляд, стараясь сделать свой наиболее доброжелательным. — Все путем, слышишь? Это глупые сплетни...

— В которые верит твой лучший друг! — парировал Ари.

— После такого он мне не друг, — он слегка встряхнул расчувствовавшегося юношу. — Только он так думает... — Александр потянулся к его лбу, ласково убирая с него прядь волос. — И я поклялся ему, что своими руками убью его, если тот навредит тебе...

Ари завис на миг и дернулся чуть назад, как будто услышал что-то страшное.

— Ты... что? — он, казалось, не поверил своим ушам.

— Именно так... — Саша кивнул, подтверждая свои слова. — Пообещал, что если ты пострадаешь, то головы ему не сносить.

Он молчал недолго, быстро водя зрачками то влево, то вправо, ненароком подался вперед, навстречу прикосновениям, и наконец кивнул.

— А он?.. — проронил он растерянно.

— Испугался, — уверил капитан. — Обещал молчать. — Саша усмехнулся, но губы свело горькой судорогой.

Ари смотрел на воду через плечо Александра, пальцы его мелко подрагивали, скучиваясь на собственном воротнике.

— А если не сдержит слово? — спросил тихо. — Если расскажет другим?

— Тогда сделаю то, что должен, — прозвучало упрямо.

— Ты не сможешь убить человека просто так... — Ари заявил это с крупной уверенностью.

— С чего бы? — Сашины руки двигались вниз, к его логтям. — Я уже, считай, вынес ему приговор...

Воспоминание вновь нахлынули на него. О том, как хрустела ткань чужого ворота в кулаке, как хрипел Энди, слушая угрозы, и как его собственный голос звучал будто со стороны.

— Ладно, — сказал он просто. — Ты прав, — и вздохнул удрученно. — Я и сам бы поступил так же, — его тон был сильно приглушен, то ли от миновавшего страха, то ли от холода. — Если бы тебе что-то угрожало...

Его слова вдруг вызывали у Саши мурашки, те, приятные, какие бывают от холодного ветра после жаркого, душного дня.

— Серьезно?.. — удивился он.

— Ты не подумай, — перебил Ари, не глядя. — Я к тому, что понимаю... Про Энди и про то, что ты готов был сделать...

Он помолчал, потом добавил тише:

— Только я не знал, что он меня в чём-то подозревает, хах, я то думал, что просто не нравлюсь ему, и всё...

Саша сглотнул, улыбнулся в ответ печально.

— Теперь знаешь.

— Ага, — плечи Ари подпрыгнули. — И что мне с этим делать?

— Ничего, — Саша сам не заметил, как подвинулся ближе. — Просто будь рядом, и я не дам тебя в обиду...

Ари прикрыл глаза, не снимая с лица уставшей улыбки.

— Ты всех так рьяно защищаешь или только меня?

Кровь приливала к кончикам ушей Саши, к его щекам и к шее. Отвечать не хотелось, но не оттого, что это не было правдой, наоборот...

— Ты сам знаешь ответ, — сказал он смятенно.

— Знаю. — Ари облизнул губу. — Просто интересно, что ты скажешь.

— Ты мой друг, — сказал он наконец. — Самый лучший, ты, а не Энди, и я за тебя и в огонь, и в воду...

— Знаю...

— И то, что мы стали за эти месяцы... — Саша запнулся, подбирая слова. — Тем, кем стали. Я не знаю, как это назвать, но я никогда ни с кем не был так... близок. Понимаешь?

Ари моргнул медленно, дрогнув выгоревшими ресницами.

— Понимаю... — ответил он. — И я тоже...

За спиной Александра накатывали и шипели волны, отступали, оставляя на берегу след морской пены. В лагере кто-то, кажется, завел песню, и этот звук донесся аж досюда.

— Знаешь, — сказал вдруг Ари, и голос его чуть оживился. — Плевать, — он показал зубы в улыбке. — Пусть думает, что хочет...

Он лениво поднялся на ноги и потянулся, разминая конечности, медленно, с хрустом в позвоночнике, руки закинул за голову, прогнулся в спине...

Саша моргнул, выныривая из оцепенения, отодвинулся, поерзав на песке, но ничего не сказал, лишь поджал нижнюю губу и даже отвел глаза машинально, зыркнув в сторону, затем вернул взгляд и увидел, как пальцы юноши вдруг поползли к пуговицам на собственной рубашке, начав небрежно её расстегивать.

— Не его это дело, даже если бы я и был таким... — продолжал приговаривать он.

Ари сделал шаг, другой, отходя чуть дальше, к самой кромке воды, и остановился прямо напротив Саши, спиной к нему. Его рубаха плавно опустилась на песок, скатываясь с его плеч, а после и со спины, открывая мягкую кожу покрытую веснушками. Мышцы, налитые тяжелым трудом играли, проступая, а лопатки, выпирающие и острые, двигались вслед за руками... Открылась и поблескивающая от пота поясница, узкая, с характерными ямочками над копчиком... Саша проследил взглядом и линию позвоночника, эту глубокую бороздку, уходящую вниз, под ткань штанов.

— Ты... — голос Саши на миг сорвался. — Ты купаться?

— Я вспотел, как собака... — ответил Ари. — А тут такая красота, еще и солнце садится...

Но, по правде говоря, Александр в этот ответ не особо то и вслушивался. Он установился на полуобнаженный силуэт парня немигающим взором и слегка приоткрыл рот, в котором тотчас пересохло...

В это же время чужие пальцы уже возились с завязками на штанах. Немного дольше, может, оттого, что были мокрыми, а может, просто-напросто не слушались после нескольких часов за рубкой деревьев...

Еще полминуты, и нижние одеяния тоже упали вниз. Ари аккуратно присел, стягивая их, и позволил увидеть то, как напрягались его ягодицы: круглые, крепкие, разделенные тенью, с притягательной выемкой от мышцы, немногим более светлые, чем остальная кожа юноши, и этот контраст между загорелой спиной и бледным низом показался Александру до боли интимным и манящим...

И он знал, что надо бы отвернуться. Приличия, воспитание, совесть — всё вопило, требуя отвести взгляд. Но он не мог... просто не мог.

Ари выпрямился, представ перед ним совершенно нагим, глядящим на море в свете приближающегося к закату солнца, которое скользило по его позвоночнику, по рельефным плечам и пояснице, по округлостям ниже, по стройным, подтянутым бедрам... Саша наблюдал за тем, как играет свет на его утонченных икрах, на длинных лодыжках, видел ямочку под копчиком, представил вдруг, как бы коснулся этого места пальцами, как бы провёл языком по этой ложбинке, чувствуя солёный вкус пота и моря...

— О, боже... — он тряхнул головой, что есть силы, сам удивляясь тому, куда начинает вести его фантазия.

В паху стало беспокойно, тепло разлилось по нему так требовательно, что заставило Александра болезненно прикусить губу, лишь бы отвлечься от этого всепоглощающего ощущения, но, по правде говоря, это абсолютно не помогало... Взгляд прилип, на этот раз, к переходу от талии к бокам, такому такой плавному и... абсолютно совершенному, затем вновь вернулся на ноги, на мускулы, так красиво сокращающиеся, когда Ари переносил вес с одной на другую...

Не думать не получалось.... Не думать о том, каково это, так медленно, ласково прижаться к этим изгибам всем своим телом, обхватить руками эти зовущие, влекущие его разум бёдра, сделать это прямо здесь, на берегу... Картинка встала перед глазами так ярко, так отчётливо, что Александр на мгновение даже забыл, где находится, видел только то, как ритмично бы упирались чьи-то ладони в песок, как бы двигались в такт его лопатки, как свет падал бы на их сплетённые тела...

— Твою ж мать... — выдохнул он.

Пришлось согнуть колено, сесть поудобнее...

Ари шагнул в воду медленно, осторожно прощупывая температуру кончиками пальцев. Вскоре вода поднялась выше, скрыла сначала икры, потом колени, а потом и пояс. Саша смотрел, как она ласкает его кожу, поглаживает её, нежно журча, и поймал себя на такой дурацкой, отчасти смешной и стыдливой мысли, что, без сомнения, очень завидует этой воде сейчас...

Юноша вдруг обернулся, что заставило Александра судорожно вздрогнуть, а затем и замереть. Сердце понеслось, лицо горело, уши пылали, да и руки тоже — все пылало... И если Ари сейчас решит выйти на берег, если подойдёт ближе, то непременно это увидит...

Но он только широко улыбнулся, радостно и открыто, и вдруг нырнул. Вода сомкнулась над ним, скрыла от глаз на несколько секунд.

Александр, поймав этот недолгий, относительно безопасный момент, выдохнул громко и резко откинул голову назад.

— Что б тебя... — прозвучало рваным шепотом.

Он сжал себя через ткань, сам толком не зная, зачем... Как будто просто для того, чтобы убедиться, что всё на месте, и что это был не какой-нибудь абсурдно-реалистичный, влажный сон...

Вода то скрывала, то открывала чужую кожу. Заново мелькали плечи, спина, и Саша ловил каждое такое мелкое движение, каждый проблеск обнажённого тела, и в голове снова всплывали видения: как он держит его в своих руках, в воде, как эти ноги обвиваются вокруг него, смыкаясь за спиной, как Ари царапает его плечи, держится за них, кусает, как вода ласкает их, волнуясь в такт...

Ари вынырнул, отфыркиваясь, и потряс головой, отчего брызги разлетелись во все стороны и загорелись в лучах солнца. Мокрые волосы прилипли ко лбу, к вискам, вода стекала по лицу, которое он аккуратно утирал.

— Холодная! — крикнул Ари. — Но хорошо!

Саша усмехнулся нервно и неровно. Осторожно он приподнялся, подползая к самой кромке воды.

Грудь Ари хаотично и активно вздымалась, так вызывающе дразнила тёмными кружками сосков, которые до черта привлекательно сжимались от холода. Саша, не мигая, обводил ореолы взглядом, будто его глаза и вовсе отказывались сотрудничать с разумом, хотя и тот, без прикрас, уже давно возжелал их, посылая сигналы: коснуться губами, ртом собрать капельки на них, лизнуть, почувствовать, как они твердеют ещё сильнее...

Ари медленно, даже как-то нехотя поплыл обратно к берегу. Вода потекла с него ручьями, когда он шагнул на мокрый песок, вздрогнув от прохлады, она журчала от макушки к ключицам, к пупку, к темно-русой дорожке волос внизу, и все ниже...

Все-таки ему пришлось уткнуться взглядом в землю...

— Хорошо-то как, — довольно выдохнул Ари, поёживаясь.

Юноша схватил рубаху, набросив её на плечи.

— Садись, прикройся... — голос Александра сорвался на секунду, пришлось откашляться. — Ветерок дует, замерзнешь еще... — он протянул ему штаны, все еще деликатно отводя взор.

Ари опустился на песок, как только натянул кальсоны, бухнулся сначала на колени, а потом сел. Их плечи соприкоснулись, и Саша почувствовал, как мокрая рубаха парнишки оставляет влажные следы на его собственной коже.

— Уже замерз... хах... — его зубы застучали, он сжался, обняв себя руками.

— Иди ближе тогда...

Головой он особо не думал. По крайней мере, не сейчас...

— М?

Руки Александра обвились вокруг плеч Ари, притянув того к себе, и парень нисколько не сопротивлялся, завалился на бок, прижавшись к нему всем телом, а после замер, уткнувшись носом в его плечо и тихо захохотав.

Саша усмехнулся на выдохе в ответ, носом, отчего вышло шумно. Холодное тело Ари прижималось к его боку, мелкая дрожь пробежала по нему, и он ощутил как капли воды с его груди впитываются теплую кожу.

— М-м-м, — выдохнул Ари довольно, уткнувшись носом ему в плечо. — Ты как печка, ха-ха-ха... — юноша вел себя так, будто был под легким градусом. Может, так и было, учитывая проходку по лесу с другими ребятами, и это, конечно, подкупало, манило переступить через выстроенные ранее границы...

Саша не ответил. Боялся, что голос опять дрогнет от нервного, чувственного тремора. Вместо этого обнял его покрепче, одной рукой захватывая спину, а другой голову, прикладывая ту к своей груди.

Холодное тело Ари постепенно согревалось, переставало колыхаться... Саша слышал, ощущал, как его сердце рвется сломать ребра, пробиться сквозь них, дабы быть как можно ближе к тому, кто сейчас сидит в его объятиях...

И ещё кое-что чувствовал. То, что скрывать в таком тесном контакте было невозможно...

«Ну что ж, сейчас он отстранится, скажет что-нибудь, уйдет или засмеёт... — пронеслось в голове. — Или же сделает вид, что ничего не заметил, но будет смотреть на меня как на больного, как на...»

Но Ари не отстранился. Только чуть повозился, устраиваясь поудобнее, и вдруг провёл рукой по Сашиной груди, просто так, будто невольно его пальцы скользнули по ключице, задержались на ямочке между ними.

— Волосы у тебя тут, — сказал Ари задумчиво. — Мягкие...

Кадык капитана дернулся. От такого прикосновения по телу прошелся разряд, словно того ударило молнией... Руки покрылись мурашками, как и его ляжки, которые дрогнули следом.

— Ари... Ты чего...

— Что? — Ари поднял голову, и глаза его блеснули в темноте таким огоньком, какого Александр еще ни разу не видел в этих изумрудных радужках... — Я просто трогаю. Нельзя?

— М...можно, — выдохнул Саша.

Ари улыбнулся, все еще издавая тихие, странноватые смешки, как во сне, потянулся вверх и вдруг коснулся губами его щетинистого подбородка... Коснулся так беспечно, мимолетно и грациозно, что Александр услышал, как зашумела кровь в его ушах, в висках, заглушив шум прибоя, заглушив всё на свете.

«Это... происходит? Это реально?.. Он здесь, и он трогает меня, он целует меня? Господи, о, господи...»

Ари поднялся выше: щека, скула, холодные губы двигались медленно, словно прощупывали почву, смаковали, дегустируя... И каждое такое влажное прикосновение отдавало чем-то таким невероятным, что в глазах темнело от восторга, волнения и желания... Настолько, что волосы вставали дыбом на затылке, а внизу становилось больно, тягостно... Слишком интенсивно его тело реагировало на эту близость...

Рука Ари скользнула по его груди наверх, ухватила пальцами прядь длинной шевелюры, сжав её слегка, и потянула на себя, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы заставить капитана запрокинуть голову.

Губы Ари продолжили свой «путь». Горячая слона очутилась на шее, на кадыке... Саша зажмурился. В голове было пусто и оглушительно громко одновременно. Только одно в ней сейчас билось, рвалось наружу: «Ближе! Ещё, хочу!.. Сейчас!»

Можно ли хотеть этого так сильно, что ломит кости? Можно ли брать то, что само идёт в руки? Можно ли верить, что это не сон?

— Ах... — выдохнул он, не сдержавшись.

Между их губами оставались сущие дюймы, миллиметры, которые исчезали с каждой секундой, сокращались с каждым мгновением. Совсем рядом, вот-вот... Всё тело выгибалось, каменея так, чтобы сократить это последнее расстояние...

«Сейчас...»

И в этот момент Ари резко отдёрнулся, выставив руку вперёд, и оглушительно чихнул...

Прямо Саше в лицо.

— Апчхи!

Капитан вздрогнул, разинув глаза.

— Апх... апх... Апчхи!

Он дергался, продолжая громко чихать, нос его покраснел, а глаза заслезились...

— Прости, — выдавил он. — Я не... апчхи!

Чихнул снова, отвернувшись в сторону.

— Будь здоров, — сказал капитан растерянно. И смех, и грех...

— Спасибо, — Ари шмыгнул носом. — Чёртова вода... Холодная, говорю же...

Александр молчал, глядя на его покрасневший нос, на виноватые глаза, на всё ещё припухшие губы и чувствовал, как напряжение, собиравшееся последние минуты, медленно отпускает. Может, не до конца, не совсем, но отпускает.

Ари чихнул в последний раз, уткнувшись носом в собственное плечо, а потом поднял глаза, посмотрев на Сашу.

— Я, наверное, попрошу Дэнни заварить мне трав, — он теребил нос, подбирая сопли — Ты со мной?

— Скоро... — проронил он, все еще не в силах отойти от произошедшего.

Ари кивнул, подскочив на ноги.

— Не простудись тут, — сказал он и спешно зашагал прочь, переходя на бег.

Саша смотрел ему вслед, пока силуэт юноши не скрылся за поворотом...