За штурвалом корабля «Каданс»

Саша шагал в сторону своей каюты почти на ватных ногах. Пожалуй, ничто сейчас не казалось таким громким и волнующим, как мысли о том, что только что произошло на палубе, под лунным светом... Он смотрел прямо в затылок парня, идущего перед ним, и не мог, никак не мог поверить в свои собственные, непонятно откуда взявшиеся желания. Раньше он тоже думал о том, что хочет поцеловать кого-то: симпатичную девчонку из соседнего дома, Елену, с которой он когда-то познал все прелести людского влечения, но такое... такого он ожидать не мог, не мог даже представить от «нечего делать», но «это» все равно всплыло в его голове, причем не мимолетной, еле коснувшейся его сердца мыслью, а ярким, вполне отчетливым образом, который, вырисовываясь перед глазами, вызывал внутри нечто жгучее, будоражащее...

— Принести тебе воды? — Спросил Ари, повернувшись в сторону Александра на входе в каюту.

Капитан остановился, взглянув в глаза юноше.

— Если не сложно... — Промямлил он, слегка запнувшись.

— Хорошо, тогда жди там... — Ари махнул рукой, пройдя мимо и удалившись в сторону камбуза.

«Вот же...» — коротко прошептал Саша, медленно переходя порог и провожая его взглядом.

Забота парня сейчас воспринималась совершенно иначе...

Он присел на кровать, уставившись в пол. Ему хотелось убедиться в том, что разум не обманул его, не подвел ненароком... Он закрыл глаза, и этот образ, страстный, горячий, вновь возник в пустоте перед ним.

«Зараза...» — пробормотал Саша, закрывая лицо руками.

И мысли быстро шли, нет, скорее бежали, неслись в дальнейшем направлении, уходя далеко за пределы мягких на вид и розовых губ...

«Нет... Черт возьми, да быть такого не может!..» — тихо убеждал себя он, пока бездумно тёр глаза, словно старался прогнать этот облик из головы.

«Разве такое бывает? Возможно ли хотеть такого с... ним? Да, не с "ней", а с "ним"!» — спрашивал у себя совершенно сбитый с толку капитан. Нервно кусая губу и дергая ногой, он судорожно пытался найти ответы на свои вопросы. Наклонности, о которых говорил Ари, рассказы, которые когда-то шокировали его — все это одновременно сбивало с толку и давало ответы на те вопросы, которыми он задевался ранее.

Дверь тихонько приоткрылась.

— Держи. — Кратко, но мягко произнес юноша, протягивая капитану большую кружку воды.

Саша благодарно кивнул, приняв и прислонив ее к губам, после чего медленно выпил содержимое.

— Спасибо... — Ответил он, вытирая губы.

Он не знал, было ли это самовнушение, или ему действительно было тяжко смотреть в пол, искушаясь желанием оглядеть оппонента.

— Да не за что. — Ари улыбнулся и присел рядом. — Тебе легче?

— Немного. — Саша соврал, естественно. Даже факт нахождения парня в нескольких сантиметрах от него заставлял ощущать приятные разряды в груди.

— Славно... — Ари потянулся, подняв руки, и медленно опустил спину на кровать с тихим, сдавленным мычанием. — Ну что, на боковую? — Спросил он вялым голосом.

Александр же пожал плечами.

— Ложись, если устал, я не буду мешать. — Нечто не позволяло ему говорить чересчур много. Необъяснимая осторожность вдруг появилась, подобно инстинкту.

— Устал, немного... — Юноша выдохнул и приподнялся на руках. — Головой устал, в ней какая-то каша вместо мыслей.

— Почему ж? — Спросил капитан, повернув голову в его сторону.

Ари небрежно отмахнулся, покачав головой. Он дернул верхней губой и нахмурился.

— Неизвестность. — Коротко пояснил он, потирая лицо. — Я уже привык носиться из одного места в другое, но это... — Он посмотрел по сторонам. — Это слишком... Мне всего лишь двадцатый год идет, а я уже оказался на пиратском корабле. — Он печально усмехнулся. — А что будет дальше?

Александр молча слушал рассуждения юноши. Это действительно звучало... обременяюще.

— Вот ты, скажи, что собираешься делать, когда все это закончится? — Обратился он к капитану. — Сначала Нассау, да, но что потом? Останешься там до конца своих дней?

— Разве у меня есть другие варианты? — Саша вздохнул, упав на мягкую поверхность. — Наверное, только чудо позволит мне вернуться домой.

Он взглянул на друга снизу вверх. Мысли, волнующие и тревожные одновременно, вновь начали возвращаться, когда на несколько секунд в каюте повисла тишина.

— Домой... — Повторил Ари, выждав какое-то время. — Ну да... — Небрежно обронил он.

— А ты? — Александр слегка потянулся в момент, когда задавал этот вопрос. — Какие у тебя планы? После того, как сойдешь на воды Англии.

Парнишка замер. Сначала он уставился в стену перед собой, а после перевел взгляд вниз, на Сашу.

— Сам не знаю, что я там делать буду... — Он дернул головой, криво улыбнувшись. — Вернусь в бордель? Или буду нищевать на улицах портовых городов, пока меня не загрызут бродячие собаки? — В его голосе слышалось ощутимое отчаяние. — Не знаю, Саш, нет у меня планов... Может, мне, конечно, повезет нарваться на добряка, который приютит меня, накормит и отмоет, но разве это можно назвать жизнью? — Он недовольно свел брови к переносице. — Мне даже самому интересно, есть ли где-то в мире место, где я смогу спокойно дышать, не думая о том, как не подохнуть от голода или холода?

Саша почувствовал смесь едкой горечи и обиды. Ему не хотелось верить в то, что судьба и впрямь столь нагло испытывает на прочность тех, кто эти страдания ни в коей мере не заслужил. Но было что-то еще. Он и не ожидал, что Ари резво откажется от идеи вернуться на земли, но факт скорого расставания все равно тревожил его, причем, не на шутку. В глубине души он все еще надеялся на то, что их пути не разойдутся так скоро...

— А Голландия? — Спросил капитан. — Возьми часть награбленного, а как вернешься, найди рыбаков или торговцев да дай им на лапу, чтобы подбросили тебя. А там, гляди, и до родных краев доберешься.

В ответ Ари сухо рассмеялся.

— Ни дома, ни семьи у меня нет. — Он тяжело вздохнул, поправив волосы. — Что там, что там я обречен на скитания.

— Разве в мире мало, как ты говорил, добряков, которые смогут приютить тебя? — Продолжал предполагать Саша.

— Я однажды поверил таким «добрякам», и в итоге оказался там, где оказался.

Молчание вновь воцарилось в помещении. Было так тихо, что слышалось даже то, как горит фитиль в масляной лампе. Александр не сводил взгляда с юноши, наблюдая за каждой переменой в его выражении лица. Ему хотелось успокоить его, обнять и утешить, встряхнуть и никуда не отпускать, ни в какую Англию, ни в какое «вольное» плавание... Но он слишком хорошо понимал, что у него нет и частички права так поступать, обрекая своего друга на еще большую опасность, которая ждет их в море, несмотря на все свои желания, которые сейчас казались эгоистичными и пугающими.

— Я буду скучать. — Он нашел в себе силы лишь на такую фразу. Отведя взгляд немного в сторону, он попытался скрыть свое безудержное беспокойство. — Сильно.

Ари слегка разинул глаза и вскинул брови. Он смотрел на Сашу так, словно никогда ранее не слышал подобных заявлений.

— По мне? — Робко уточнил он, казалось, не веря в услышанное.

— По кому же еще?... — Капитан вновь поймал его взгляд. Он почувствовал сильное смущение от того, что решился даже на такое, на первый взгляд, дружеское откровение.

Парень в ответ улыбнулся. Нежно, почти незаметно. Александр заметил, как чужие зеленые глаза пробежались по его лицу вниз, а потом снова наверх.

— Я тоже. — Он вдруг переключился на шепот.

И вроде бы, никто из них не говорил ничего запретного или неправильного, но по неизвестной для Саши причине, он ощущал в этом моменте что-то большее, чем простой обмен искренними любезностями. Они молча глядели друг на друга, пока приятное щекотание в груди капитана смешивалось с учащенным стуком его сердца. Это разбавляло разочарование от возможного расставания.

— Мне будет не хватать такого человека, как ты. — Продолжил Ари. — Ты не похож на головореза, тем более на их капитана, и мне, наверное, стоит поблагодарить всевышнего за это...

Саша размяк в печальной, но мягкой улыбке. Ему было отчасти стыдливо принимать подобные комплименты, но то, какой трепет и жар они вызывали, перебивало весь его стыд.

— Всевышний свёл нас, поэтому и мне стоило бы поблагодарить его за это. — Мандраж увеличивался с каждой секундой.  Его тело чуть подрагивало изредка, но не только от холодного и влажного океанского воздуха, но и от переполнявших его чувств.

И был бы Ари кем-то, кого можно было бы назвать спутницей, Александр бы точно сделал первый шаг и потянулся бы к нему, прикоснулся бы к талии, к изящным мускулистым плечам... Но он не мог. Его пальцы лишь двинулись на ткани простыни, создав тихий шорох. До этого он наверняка и не подозревал, что не делать лишних бездумных телодвижений может оказаться такой тяжелой задачей.

Ари наклонился к собеседнику.

— Земля круглая, капитан. — Он шутливо улыбнулся, после чего положил руки на плечи Александра. — Мы встретимся. Даже если нам однажды придется разминуться. Я верю в это. — Он сделал паузу и хмыкнул, опустив взгляд немного ниже. — Если этого хочет судьба.

Саша приоткрыл рот. Его эмоции наверняка были написаны прямо у него на лице. Глаза чуть расширились, а плечи, на которые оперся юноша, выпрямились.

— Как товарищи по команде или... — Ари продолжил и замешкался буквально на мгновение. — Или друзья...

Уже через секунду он оказался в крепких объятиях. Он так яро и отчаянно держался за чужую спину, что Александр даже почувствовал легкое жжение в ее области.

Капитан позволил себе насладиться этим недолгим и мимолетным даром. Казалось, его руки приклеились к рубашке оппонента, и нужда оторвать их в скором времени ощущалась острее, чем лезвие свежезаточенной бритвы.

— Жаль, что я так и не услышу, как ты играешь на скрипке. — Промолвил Александр, перым прервав тишину.

Еле осязаемый поток воздуха от усмешки парня прошелся по той его коже, что не закрывала собой рубашка.

— А я бы с радостью хотел, чтобы скрипка более не вызывала у меня плохих воспоминаний. — Он медленно отстранился, расстроенно взирая на капитана. — Да и не так уж я в этом хорош... спасает разве что острый слух.

— Плохие воспоминания? — Не думая о том, что вопрос может задеть товарища, поинтересовался Саша. — Отчего же?

Ари небрежно пожмурился и быстро помотал головой.

— Не бери в голову. — Ответил юноша. Правда, не стоит.

— Ты всегда говоришь так, если что-то скрываешь... — Он вздохнул и положил руку на чужое плечо. — Что ж за загадка такая живет в твоем прошлом?..

— Александр... — Ари увел глаза в пол. Его голос стал строже. — Не стоит выпытывать то, что я планирую унести с собой в могилу. — Он явно был не очень доволен тем, что эта тема вновь поднялась в их разговоре.

— Знаешь, даже если ты прикончил кого-то, снасильничал или пережил нечто, чего стоило бы стыдиться, я не перестану верить в то, что вижу воочию. — Капитан руку с плеча не убрал, только крепче стиснул пальцы, но без фанатизма. — А вижу я того, кого считаю своим лучшим другом, за кем в огонь пойду и в воду кинусь, понимаешь?

Ари молчал. Его взгляд был рассеян по полу.

— Твое сердце неспокойно, когда ты думаешь об этом. Разве не станет тебе вдвое легче, если кто-то подсобит тебе, поможет нести тот груз, что давит?

Парень поджал губу. Именно так он выглядит, когда принимает решение, борется с собой...

— Я бы очень хотел, но я не могу... — Ари не сдавался.

— Доведется ли тебе доверить этот секрет кому-то, когда наши пути разойдутся? — Саша понимал, что давит на друга. Понимал, что желание узнать всю его подноготную слишком эгоистично и неприемлемо, но ничего не мог с собой поделать. Он хотел докопаться до истины и помочь хоть чем-то, дать Ари хоть какой-то шанс на веру в доброту и поддержку...

И последняя фраза явно достала до самых глубин сгустка его чувств. Он задержал дыхание. Наверняка не специально, само собой...

— Знаешь, мне кажется, при нужде ты и мертвого поднимешь. — Он нещадно ковырял и отламывал ногти, явно нервничая. Сатирический тон был лишь защитной реакцией.

— Прости, если перебарщиваю... — Саша чувствовал себя зажатым собственными желаниями и прихотями. — Забудь, что я сказал...

— Нет, ты абсолютно прав. — Ари вытер тыльной стороной ладони раскрасневшиеся от постоянных укусов и поджатий губы. — Я слишком труслив и подавлен прошлым, чтобы доверять это кому-то, даже кому-то вроде тебя.

— Может, хоть скажешь, с чем это связано? — Решил бросить Саша напоследок. — Это будет последний вопрос, обещаю.

Юноша набрал полную грудь воздуха, после чего медленно опустошил её. Он, видать, решил довериться слову Александра.

— С любовью. — Коротко и замято ответил он. — Никакого воровства или насилия, просто любовь. — Он ускорился в произнесении слов. Помимо этого в его тоне появилось наигранное равнодушие.

— Любовь? Но...

— Ты обещал. — Перебил Ари. — Изволь.

Капитан кивнул, тут же замолкнув, как по приказу.

Ари несколько секунд изучал выражение лица товарища. Он вглядывался в него с некой опаской, будто осознавал, что мог сболтнуть лишнего.

— Что? — Спросил Александр, искренне растерявшись от такого пристального взора. Темные густые брови поднялись над глазницами.

— Ничего. — С нотой облегчения сказал тот. — Просто немного удивлен тем, в каком мире ты рос.

— О чем ты? — Прозвучало недоуменно и неуверенно.

— О чем я? — Ари усмехнулся. — Ты парень умный, иногда даже слишком, но бываешь и туповат, как пробка. — По улыбке было понятно, что никакого зла в этих словах нет. — И к счастью, туповат ты в нужные моменты.

— Я не понимаю...

— И не нужно. — Парнишка игриво дернул одной из бровей, словно был чем-то доволен. — Но тему лучше закрыть.

— Ну, хорошо...

И кажется, в этот момент Александр действительно ощутил себя «туповатым», не слегка.

***

Время шло, а свет в капитанской каюте все еще горел. Саша сидел уже за столом, погрызывая кончик пера. Казалось, заместо желаемых ответов он получил только больше новых, еще более сложных вопросов. Ари же в этот момент валялся на кровати, напевая что-то себе под нос.

— Знакомая мелодия. — Робко и уставше приметил Саша, оторвавшись от бумаги. Но честно сказать, утверждение это было лишь очередной попыткой завести разговор на более отстраненную тему.

— Вряд ли. — Ответил Ари с небольшой ухмылкой. — Это я так, на ходу сочиняю. — Он слегка приподнялся, когда капитан к нему обратился. — А ты, я смотрю, снова пишешь...

— Мне не хватает родного языка. — С ходу ответил Александр. — И я скучаю по матери... Да и по отцу тоже, хоть и были мы друг для друга настоящими занозами. — Он пожал плечами. — Это единственный способ хоть немного почувствовать связь с ними.

— Собираешься отправлять эти письма? — Спросил Ари.

Капитан кивнул.

— Передам через кого-то, кто сойдет на британские воды, прикажу отправить любым способом. Даст бог, это хотя бы избавит их от мысли, что я мертв.

Юноша ничего не ответил. Видать, чуждое ему понятие кровной семьи давало о себе знать. Он выждал паузу, примерно с полминуты, после чего вдруг тихо начал:

— Знаешь, я сегодня слышал чаек. — Сказал он. — Их было много, видимо, целая стая. Берега близко... — Он горько усмехнулся. — Удивительно, что крик у них на все моря один.

Саша отложил перо. Он повернулся на стуле, внимательно слушая парнишку, после чего решил продолжить диалог.

— А наши, Петербургские, поскромнее будут. Не так горласты. — Он слабо улыбнулся. — Или, может, мне просто так кажется, потому что там мой дом.

— Всё кажется, когда дом далеко. — Отозвался Ари.

Он перевел взгляд на Сашу, и в каюте повисло молчание, густое, ощутимое, в нем слышалось одно и то же. Завтра. Англия. Разлука.

И этот факт в очередной раз напомнил о себе. Он вставал комом в горле, вязким, противным. Александр вновь взглянул на письмо, но никакого настроя на продолжение его написания не оставалось. Он медленно встал со стула, после чего задвинул его, а затем отошел и прилег на мягкий матрац, уставившись в потолок и слегка потеснив Ари.

— Твоя бритва затупилась? — Тихо выдал вдруг юноша. — Ты оброс щетиной.

Александр неосознанно провел рукой по шершавому подбородку и щекам, многозначительно хмыкнув.

— Заржавела. — Кратко ответил он. — А ржавчина, говорят, заразна.

— Возьмешь мою, тебе на корабле она нужнее будет. — Парен отвернулся, уведя взгляд от лица капитана.

Саша промолчал. Ари каждым своим словом напоминал ему о скорой разлуке. Это было невыносимо. Ну неужели нельзя было не говорить об этом хотя бы в эту ночь? Последнюю.

— Ты уверен в своем решении? — Все же ему хватило смелости усомниться, поговорить об этом напрямую. — Оно окончательно?

Не поднимая головы, Ари нахмурился и недобро зыркнул в его сторону.

— А что? — Спросил он, чуть дернув носом.

— Просто... — Он на время замолк.

«А просто что?» — спросил он сам у себя. «Просто я надеялся на то, что он откажется от былой жизни ради меня? Бросит землю и окончательно уйдет в опасные воды со мной?» — с прискорбной самоиронией размышлял он. Это же надо было так поверить в свои чувства и укрыться в неумолимом романтизме... Он чувствовал себя дураком, нет, даже куском дурака, неполноценного. Дурака, который сам загнал себя в ловушку привязанности, дурака, который повелся на дерзкий характер и яркую внешность пленного-балаганщика, к которому, помимо прочего, начал испытывать нечто, за что был готов уничтожить себя и свое сердце.

— Просто...? — Повторил Ари. — Ну?

— Нет, нет... то есть... — Саша помотал головой. — Просто мы... мы с тобой... ну... — Он запинался и заикался, слова переплетались. — Мы стали близки, стали друзьями. И я, наверное, просто не смогу отпустить тебя со спокойной душой. — Промолвил он, чуть собравшись с мыслями.

Юноша молчал около полуминуты, за которые на его нахмуренном, утомленном лице проскочило несколько еле уловимых и сложных для понимания гримас. Он несколько раз дернул краешком губы и в конце концов ответил.

— Мне здесь не место... — Прозвучало горько. — Умом я знаю, что остаться тут — отличная возможность. Сгинуть я могу и на улице, от чахотки, да и то с большим шансом, чем здесь, от чужой ржавой рапиры... — Он улыбался, но в этой улыбке не было ни капли радости. — Но тут, это... — Он указал на грудь. — Это не даст мне жить спокойно. Поверь мне, Саша, я не тот, к кому стоит тянуться... Просто оставь меня, если не хочешь закончить в смертном грехе.

Сашины глаза расширились от удивления и частички ужаса, которая на миг погрузила его в холодок. О чем же, черт возьми, говорит Ари?

— Грехе?.. — Он приоткрыл рот. — Что ты такое говоришь?

Но Ари вновь оставил его без ответа. Он молча лежал и теребил край одеяла.

— Ари!.. — Александр чуть повысил тон. — Объясни, прошу! — Тревога наконец нагнала его. Эмоции, сдерживаемые когда-то вежливым обещанием не давить на друга, вырвались наружу.

— Нет. — Отказ прозвучал твердо. — Имею я право на своих собственных демонов? Имею я право хранить секреты?! — Теперь, кажется, и Ари достиг точки невозврата. Он поднялся с кровати и развел руками. — Имею я право уйти, когда посчитаю нужным?!

Саша оторопевши пялился на своего товарища. Он узнавал этот тон, этот сдавленный зубами натиск гнева...

— Прости, я вспылил... — Капитан попытался немного понизить градус напряжения. — Давай немного успокоимся?..

— Ну конечно! — Ари закатил глаза и саркастично улыбнулся. — Сам пытаешься залезть мне под кожу, не понимая, к чему это может привести, а теперь велишь мне успокоиться! — Он обошел кровать и навис над местом, где лежал его оппонент.

— Нервы ни к чему... — Александр приподнялся на локтях. — Прошу тебя...

Юноша морщился. Кончик его носа дергался вместе с бровями. Он в очередной, неизвестно какой по счету раз сделал долгую паузу перед тем, как продолжить.

— Я помню наш уговор, Александр. — Сказал он немногим более бесчувственно. — Я не пытаюсь убить тебя, а ты даешь мне волю отплыть и осесть на берегах Британского королевства. Не так ли все было?

Саша застыл. Он не мог поверить в то, что в самом деле слышит это, на яву... Не мог поверить в то, что Ари так легко отказывается от всего, что между ними было, сводя все к тому, с чего они когда-то начали...

— Ты шутишь... — В голосе капитана взыграло отчаяние, губы дрогнули, сделав его тон походящим на жалобный. — Какой уговор? Еще недавно ты говорил мне, как тебе будет не хватать меня, а теперь просто плюешь на это?! — Он поднялся вслед за ним, встав почти вплотную, лицом к лицу. — Неужели ты даже не думал о том, чтобы остаться? Неужели вся наша дружба была построена на каком-то устном обещании?!

— Наша дружба начинает переходить границы. — Ари сделал шаг назад, то ли нарочно, то ли неосознанно... — Даже если это не наша с тобой вина, даже если это произошло само собой.

И в эту секунду отчаяние сменилось страхом. Александр все своей плотью ощутил, как тысячи ледяных осколков обожгли его спину и руки. У страха был не один «всадник»: страшно было потерять лучшего друга, страшно было оказаться раскрытым и понять, что Ари догадался о его далеко не братских мечтах... Догадался ли?

— Что ты хочешь этим сказать?... — Растерянный, он яро боролся со сдавливающим и щиплющим в горле ощущением.

Он не мог спросить открыто. Слишком рискованно. Поинтересоваться, не в чувствах ли дело, было бы сродни прямому признанию, поэтому Саше оставалось лишь надеяться на свою удачу...

— Что нам пора прощаться. — Простой и очевидный ответ прозвучал из чужих уст. — Пока я не втянул нас в то, чего никому не пожелал бы. — Голос Ари медленно начал возвращаться в норму. Злоба отступила, пришло уныние. Он качнулся на ногах, вновь оказавшись ближе к лицу Александра. — Прости за это, и спасибо.

Зеленые глаза кротко пробежались по телу капитана, а рука, которая по сию минуту была замотана марлей, легла поверх плеча. Ари мягко хлопнул по нему и отступил, зашагав к выходу.

— Стой... — Хрипло проронил Саша. — Это же глупости, у нас же все было хорошо... Я правда не понимаю, о чем ты...

Но дверь захлопнулась раньше, чем он успел закончить

— ...говоришь.

***

Небо было серым. Облака расстелились по нему одним большим и плотным одеялом, которое прятало солнце, медленно плывущее на запад. Саша не выходил из каюты с ночи, несмотря на то, что поспать ему удалось всего-то с несколько часов, с перерывами на тревогу и мрачные мысли.

А сейчас он стоял на мосту и глядел на то, как матросы, жаждущие наконец оказаться в родных краях, готовят к отплытию шлюпы. Нет, не глядел, поглядывал краем глаза, исподлобья, опустив голову вниз, боясь увидеть в лодке одно единственное, слишком знакомое ему лицо.

Минутой назад и Кори, ведущий за собой всех сходящих с судна, получил свой последний приказ. Письма, созданные Александром, чаще в ночи, тщательно запакованные: вскоре они тоже отправятся на землю. «Пусть я буду далеко, но не сносить тебе головы, если они попадут не в те руки...» — сказано было лишь наполовину грозно, но все равно, по-товарищески, со смешком.

— Погода становится хуже. Прошу, действуйте быстрее. — Повторял он, когда все же решился спуститься поближе к лодкам, некоторые из которых уже были скинуты на воду. — Мы отойдем так быстро, как только сможем.

— Есть, капитан. — Ответил мужчина. — Легенда остается в силе?

— Конечно... — Саша вздохнул. — Вещайте о побеге, о том, что знать не знаете, куда мы направляемся. А лучше вообще не попадайтесь. С вас хватит, возвращайтесь в отчие дома...

Кори кивнул. Награбленного уходящие моряки получили совсем немного, но этого было достаточно для того, чтобы некоторое время пожить в тишине и достатке, не показываясь и не появляясь в родных портах, по крайней мере, пока что...

Ари на палубе он не видел, знал, что парень наверняка уже прыгнул в шлюп, причем в числе первых. Оттого и не хотелось смотреть вниз...

Повсюду виднелись братские прощания, одновременно горестные и счастливые. Объятия и рукопожатия были настолько искренними, что пробивали на слезу всех, кто провожал своих друзей, да и самих уплывающих тоже не оставляли равнодушными.

И от этого ему стало тошно. Не от чужих эмоций и страстей, а пожалуй, от простой горькой и печальной зависти. Считая минуты, он хотел поскорее попрощаться с тем, что так сильно било его в сердце.

И вот, шлюпы уже потихоньку отходят от борта, небрежно рассекая воду ритмичными гребками весел...

— Поднимайте якорь. — Тихо и бесстрастно сказал он. — Нельзя медлить.

Саша отвернулся от берега, взглянув на уходящую в бесконечность водную гладь. Несмотря на свежий воздух, дышалось ему тяжело, будто что-то давило на него со всех сторон.

— Радоваться надо, а не хандрить. — Энди, впрочем, как и всегда, был тут как тут. — Меньше народу, больше еды, воды и места!

— С этим и не поспоришь... — Капитан притворно улыбнулся.

— Так в чем тогда дело? Или тебя вдруг укачивать начало?

Он замолк ненадолго, вглядываясь в чужие серые глаза, в которых было полно страсти и оптимизма. Энди всегда был таким, судя по всему. Правда сейчас Александру было наплевать на все, кроме своей утраты, как и на позитивный настрой друга, так и на его мнение о следующем...

— Он даже не попрощался, понимаешь? — Коротко и горько вырвалось из его уст. — Просто сел в шлюпку и уплыл к чертовой матери...

— Ари то? — Энди на миг удивился, а потом резко сменил выражения лица на задумчивое. — Разве не в этом был ваш уговор?

— В этом... — На выдохе произнес он. — Но все равно на душе как-то погано...

Парень оглядел Сашу с ног до головы, слегка нахмурившись.

— Да и пошел он... Чего с него страдать? Пойдем-ка лучше-...

— Нет, не пойдем. — Отрезал он, не позволив закончить. — Не хочу сейчас никого видеть.

— Даже меня? — С некой забавой спросил тот.

Александр зыркнул на него недовольно, но с пониманием шутки.

— Тебя можно. — Он кивнул и медленно зашагал вдоль по палубе, все дальше и дальше к корме.

А Энди направился вслед за ним, понимающе сохраняя тактичное молчание.

— Если бы я мог повернуть время вспять... — Саша вздохнул, уводя руки за спину. — Может, лучше мне стоило простить нерадивой женушке любовника и дальше жить в золоте? Чем бегать за каким-то парнишкой, забывая порой, что я капитан...

— Отчего ж он так тебе дорог? — Мягко, как мог, уточнил товарищ. — Что-то я раньше не видел, чтобы ты за друзьями как за бабами ухлестывал...

Между ребер вдруг защекотало вновь. Кажется, остатки разума все еще контролировали ситуацию, и забили тревогу, как только Энди хоть и в шутку, но приблизился к разгадке.

— Да пошел ты... — Александр усмехнулся, толкнув того в плечо. — Сам то... — Произнес он с намеком, который оба тут же поняли.

— Ах, да... — Парнишка почесал затылок и огляделся, убедившись, что их не подслушивают. — Ночью все получилось... — Поделился вдруг он.

Глаза Александра чуть ли не поползли на лоб, несмотря на грусть, что никуда не ушла из его сердца. На мгновение можно было её и отложить.

— Серьезно? — Он улыбнулся игриво, вскинув брови.

— Еще как... — Коротышка гордо выпрямил спину и скрестил руки на выпяченной груди.

— И что? — Его голос стал тише, почти достиг шепота. — Все нормально?..

— Спрашиваешь! — Он всплеснул руками. — Она до сих пор отсыпается, хотя, умотаться, вроде как, должен был я. — Парень ехидно рассмеялся.

— Ну даешь... — Саша похлопал товарища по плечу.

И радости за ближнего он, конечно, был крайне полон, вот только слишком уж все это напоминало ему о ночном инциденте. Разум находил лазейку к этому воспоминанию от любой темы, заставляя всякий раз к нему возвращаться...

— Слушай, Энди... — Робко начал он.

— М? — Юноша вопросительно промычал.

— Ты уже рассказывал мне о Дэнни... Как вы столкнулись тогда... — Он мялся, было страшно. Выразить свою мысль нужно было осторожно.

— Было дело. — Энди кивнул. — А что?

— Скажи, обычно... как ты понимаешь, что влюбился?

Он тут же призадумался, с интересом взирая на Александра, и приставил к губам свою ладонь.

— Сложно описать это чувство... — Они вместе подошли к краю палубы, облокотившись на ограждение.

— Уж постарайся... — То Александра был умоляющим.

— А тебе то что?..

Этого вопроса он и боялся больше всего. Такого простого, но такого пугающего. Благо, отговорка пришла ему в голову быстро, и он, вздохнув, постарался сбросить с себя мандраж. Ну а с Энди — лишние подозрения.

— Хочу понять, любил ли я когда-нибудь по-настоящему. — Он пожал плечами, скрывая легкую дрожь в голосе. — Елена... Она была моей женой, но я ведь терпеть её не мог до помолвки! И еще я слышал, что после ночи в постели влюбляются... Так может, это была не любовь и вовсе?

— Не знаю, Саша. — Энди яростно грыз ногти, глядя в воду. — Может, ты и полюбил её только после того, как поимел, но что с того? Полюбил же.

Капитана данная формулировка немного смутила, но он все же не стал с ней спорить.

— Ты не ответил на мой вопрос. — Напомнил он. — Как ты осознаешь свои чувства к кому-то?

Энди снова вздохнул.

— Ты же не евнух какой... Должен понимать, что я ввиду имею. — Он усмехнулся. — Ежели ты на девку смотришь, и тебе хочется с неё платье стянуть, то ты её точно хочешь.

Александр кашлянул.

— Это и так понятно.

— А вот если ты сначала хочешь за ней поухаживать, придержать дверь и бокал подать, и если вот тут... — Энди указал на свою грудину. — ...тут у тебя горит, когда она рядом, то это уже симпатия.

— А если я, например... — Не особо то он и подумал перед тем, как продолжить. — Если я, скажем, стою с ней рядом, болтаю, и вдруг притянуть к себе и поцеловать её хочу? И в голове тут же это представляю...

— О-о, ну это точно... — Энди активно закивал.

— А если мне с ней хорошо так, будто я дома нахожусь, в тепле и покое? Если сердце будто трясется и из стороны в сторону мечется...

— И хочется от всего мира защитить, от бед укрыть и быть только-только вдвоем... — Закончил за него Энди.

— Да. Если так...

— Если так, то это ты точно влюбился. — Сразу ответил парень. — Ну и если все остальное присутствует.

Саша уставился в одну точку, не мигая и почти не двигаясь. Казалось, он даже не дышал, пока осознавал только что услышанное, хоть и если признаться честно, вовсе не услышал он чего-то нового от своего друга. Будто его чувства к Ари, которые он прогнал через себя десятки раз за ночь, не были ясны, как белый день...

«И почему же мне так непривычно называть вещи своими именами...» — он погрузился в собственные мысли.

То, что он и в правду влюбился, было бесспорно, хоть и понять, как такое могло произойти, ему не удавалось. Да и после разговора с Энди эти чувства не казались ему чем-то настолько неправильным или греховным, какими казались они в первое время. Ну почти... Все же, легкая неприязнь к самому себе немного его беспокоила.

— Может, оно и к лучшему... — Проронил Александр. 

— Что именно? — Спросил Энди, явно удивившись внезапной фразе товарища.

— Что Ари уехал... — Честно сказал он. — С ним было столько хлопот...

Взгляд коротышки выражал полное оцепенение. Что-то в его голове явно щелкнуло, но он быстро ей потряс, скрыв свои размышления.

— Да, знаешь... Наверное, ты прав. —

Он почесал затылок, отведя взгляд. — С таким характером ему не место на корабле.

Александр стиснул зубы, тяжело и медленно выдохнув. Чувства были слишком смешанные. Хотелось съязвить другу в ответ, но он понимал, что и без того наговорил с три короба компромата, и продолжать ему уж точно не стоило бы...

***

Говорят, что даже самый ярый трезвенник, попадая в море, хотя бы раз прикладывает губы к чашке с крепким, обжигающим горло ромом. И пожалуй, в этом Александр убедился, и не один раз.

Наверняка он не сосчитает, сколько бессонных ночей с момента отплытия было проведено им и его друзьями в трюме или на камбузе за шумными, громкими пьянками. Вот и сейчас матросы, собравшись большущей компанией, вливали в глотку один за другим стаканы огненного напитка. Ну а те, кто не желал обнаружить себя под лавкой и в луже различных зловоний на утро, ограничивались вином в прикуску с вяленой рыбой, что тоже было вполне сносно.

Так поступил и Александр, несмотря на свое недавнее нежелание провести вечер в шумной компании. Держа в руке бокал красного, он стоял, почти уткнувшись лицом в стекло иллюминатора, пока за его спиной с каждой минутой разгоралось пьяное веселье. Несмотря на то, что данная картина была ему вполне привычна, он успел отвыкнуть от неё. Всё-таки в последнее время, он предпочитал компанию Ари заместо шума и алкоголя...

И из-за этого было тоскливо. Кажется, что сейчас он посидит здесь еще немного, опустошит бокал и вернется наконец в свою каюту, где его будет ждать нахмуренный, вечно загадочный юноша.

Кажется, что там посидят они вдвоем и поболтают о личном, отчего Ари смущенно потребует объятий. Кажется, что вот-вот и ему удастся сломать эту грань, разделяющую их...

Но этого, увы, не произойдет. И понимая это, капитан готов был взвыть от боли, разрывающей его на части... И как он только мог оставить все так? Как мог ничего не предпринять? А вдруг он остался бы, вдруг бы послушал его...

Берега пропали из виду уже много часов назад. Наверняка парень уже нашел себе ночлег, в котором наконец-то смог принять ванну, отведать свежих овощей и уснуть на мягкой перине...

Бокал вдруг треснул в его руке.

Бордовая жидкость растеклась по

предплечью Александра, испачкав рубашку и жилет, надетый поверх. Уж чересчур сильно он сжал посудину, погрузившись в свои мысли...

«Проклятье...» — пробормотал он,

отряхиваясь от осколков.

Но «проклинал» он далеко не свой разбитый бокал, а самого себя. Свою гордыню, свою слепоту. В Ари он хотел видеть не мимолетного попутчика, а причал. Но как это сказать? Как произнести: «Останься, потому что без тебя этот корабль для меня — просто деревянная клетка»?

Вместо этого он промолчал, сделал вид, что его планы — всего лишь досадная мелочь. Он обозлился, как влюбленная дама, на то, что Ари не увидел за его молчанием скрытые желания, не прочел в его глазах мольбы...

Он смотрел на алые капли на своей руке. Он был ранен не осколками, не боем или штормом, а собственным малодушием. И царапина эта вскоре затянется, как и другие, вот только воспоминания о его загадочном, вечно насупленном юноше, который сейчас где-то там, на берегу даже не подозревает, что разбил чье-то так и не повзрослевшее сердце.

«Как я мог допустить это?» — этот навязчивый вопрос не отпускал его, заставляя возвращаться к себе из разу в раз. Он, капитан, способный усмирить шторм, способный взглядом подчинить себе десятки своенравных матросов, оказался беспомощным мальчишкой, когда дело коснулось его собственного сердца. Капитан, строивший маршруты сквозь целые океаны, не смог проложить простой путь к словам «Я хочу, чтобы ты остался».

Он мысленно возвращался к их последнему разговору снова и снова, как к заевшей пластинке. Каждую его фразу он теперь переиначивал, вкладывая в свои уста нужные слова, правильные интонации. Вот здесь он должен был улыбнуться, а не хмуриться, вот тут — коснуться его руки, а вот в этот момент сказать прямо, без глупых намеков и обид...

Однако, время вспять не обернешь. Рациональность подсказывала, кричала, что Александру сейчас ни в коем случае нельзя позволять себе раскиснуть, поддаться тому, что буквально заставляет погибать надежды и стремления.

Он спешно преодолел расстояние до стола, за которым велись бурные дискуссии, подобрал чей-то пустой стакан и наполнил его ромом, после чего залпом опустошил, скривившись от обдавшего его жара и вкуса спирта. Следом второй, третий, последний, неизвестно какой по счету. Его качнуло так, будто на мгновение он утратил силы в ногах, на которых все же смог устоять, схватившись за спинку чьего-то стула. Пока перед глазами мир потихоньку начинал плыть, он шагал к своей каюте лишь с одним желанием — поскорее залечить эту боль пьяным сном, дабы как можно быстрее вернуться в строй...

***

Этот вечер, ночь, да и почти все утро до самого полудня пролетели для него одним долгим, беспокойным и холодным сном. Пьяный разум, что страдал от ночных кошмаров, заставлял его просыпаться в ледяном поту, все вновь и вновь ощущая рвотные позывы вперемешку с пронзающей головной болью и жутким, жутчайшим страхом и тревогой.

«Пора оживать...» — пробормотал он, через силу поднимая себя с мягкой постели.

Работа тем временем кипела знатно, хоть многие матросы испытывали еще большее похмелье, чем их капитан. Солнце, паля прямо в глаза, вызывало пронзающую головную боль, которая заставляла Александра мучительно жмуриться.

— Не сдалось капитану размыкать глаз к обеду... — голос старика раздался вслед за тихими шагами. — Дурной пример подаешь.

Саша усмехнулся, глядя на Альберта. Тот всегда был где-то рядом, на шаг позади, и появлялся тогда, когда в нём нуждались больше всего.

— Разок могу себе позволить. — Он вздохнул, зачесывая назад лохматые волосы. — Вечер выдался не из простых.

— Хм. — Старец хмыкнул понимающе. — Не у одного тебя. — Он чуть приподнял морщинистые веки, и взгляд его в миг стал печальным.

— Это уж точно...

Александр прекрасно понимал, о чем, а точнее — о ком шла речь. И если ему пришлось расстаться с другом, то Альберт в один день утратил, возможно навсегда, своего сына, с которым только-только встретился после годов разлуки...

Зная характер боцмана, можно было с уверенностью заявить, что сейчас тот в своих лучших традициях кивнет головой и уйдет восвояси, бормоча себе под нос что-то из разряда старческих мудростей... Но сейчас все было иначе. Он стоял рядом с капитаном, слегка приоткрыв рот, и шевелил губами, готовясь что-то сказать...

— Скажи, юнец... — начал он на порядок тише. — Бывают ли чужими дети?

Саша нахмурился на секунду, но после заинтересованно округлил глаза, устремив их в сторону собеседника.

— Чужими? — Переспросил он.

— Да. Скажем, ты по уши втрескался в барышню, а потом — бац, а у нее дитя от мертвого мужа имеется. — Он приводил пример, активно жестикулируя. — Что будешь делать?

Александр задумался, ненадолго замерев.

— Не кинул бы... Дите — не помеха, а часть её, а значит и часть нашей будущей семьи...

— Славно... — Альберт ответил быстро, словно и ожидал такого ответа. — А если семья у вас уже имеется, и ты вдруг узнаешь, что твоя женушка понесла от другого?

— Что за вопросы, позвольте уточнить? — Проронил Саша растерянно. — Для чего?

— Сначала ответь. — Боцман поднял палец вверх, наказывая. — Любил бы ты этого ребенка? Счел бы его своим?

Капитан вновь умолк, рассуждая над сказанным. Ему хотелось соврать, показавшись наиболее благородным, но все же со стариком ему привыклось быть честным, отчего и правду таить долго он не стал. Он медленно, стыдливо повертел головой.

— Не думаю. — В голове тут же вспыли воспоминания из поместья Баркесвилей. — Каждый день видеть в нём лицо того, кого предпочла тебе твоя любовь... Нет, я бы не смог.

Альберт тихо вздохнул, а в уголке его губ появилась еле заметная улыбка.

— Вот и я не смог когда-то. — Коротко обронил он, теперь уже упирая взгляд точно в доски палубы. — А теперь, стоило ему уехать домой, так меня и на слезу раз-другой пробило.

Осознание ударилось об Сашино тело, словно кирпичная стена. Он застыл, затаив даже свое дыхание, будучи не в силах проронить ни слова.

— Так вымахал он, конечно... — Кажется, поток эмоций боцмана только начинался. — И ни унции в нем от того черта нет, только от матери...

— Ари... не ваш сын? — Он спросил это аккуратно, будто это и так не было очевидно. — Вы уверены?

— Лишился я того, чем детей делают... — Он горько рассмеялся. — Вскоре после рождения старшего.

Александр поджал губу, на мгновение почуяв фантомную боль.

— И что? Вы не бросили жену? Простили её?

— Куда уж там... Простил, конечно. Кому я «такой» был нужен, а? — Тот сделал жест, похожий на удар мечом.

— Мне жаль... — С трудом выдавить он, почесывая затылок. — Правда...

Старик же в ответ кивнул. Возможно, жалость Александра показалась ему показушной, но и назвать его в ней нуждающимся было нельзя.

— Поздно жалеть. — Он пожал плечами и неожиданно хлопнул Сашу по плечу. — А ты? Ты ведь не сказал мне правду тогда...

— Когда вы с Ари встретились впервые?

— Оно и есть. — Альберт не выглядел злым, скорее наоборот. — Ты прикрыл его, и долго ведь держался! Я уж начал думать, что с ума схожу, но нет... я своего сына узнаю даже спустя век, если потребуется...

— Вы ж сказали, что он не ваш. — Подметил Александр.

Мужчина опустил голову. Он вздохнул медленно, громко и глубоко, будто успокаивал себя.

— Моей крови в нем нет, но он любил меня как настоящего отца, хоть и недолго. — Он улыбнулся и отвел Сашу чуть в сторону, присев вместе с ним на палубу. — А вот я был той еще сволочью... Искал только повод, чтобы прогнать его, и ведь прогнал, понимаешь?

— Знаю... — Проронил капитан тихо. — Из первых уст, так сказать...

— Значит, он тебе рассказывал. — Альберт понимающе дернул бровями. — Это хорошо.

— Мы были достаточно близки. — Эта фраза сама вырвалась из его уст, и он тут же смущенно протараторил. — В смысле, стали хорошими друзьями...

— Ага... — Его взгляд на несколько секунд задержался на лице Александра, отчего тому даже стало слегка не по себе.

Молчание воцарилось между ними ненадолго, и вскоре старик прервал его.

— Мой век подходит к концу. — Он вздохнул тоскливо, с нотой принятия. — Я это чувствую.

Мурашки тронули руки и спину Александра, и он удивлено поднял брови.

— Да куда уж там? Вам еще жить и жить!

Альберт в ответ рассмеялся, слегка потряхивая капитана за плечо.

— Ходил когда-нибудь к ведьме? — Спросил вдруг он. — К гадалке, черт его знает, как она у вас зовется.

— Нет, вы что... Ересь же. — Заверил его Саша, помотав головой. — А что?

— Ересь-ересь. — Поддержал боцман. — Одна из них нагадала мне спокойную смерть на руках своего ребенка и его суженной рядом...

Александр прыснул легким смешком.

— Ну и ну...

— Забавно, да? Я лишился уже двух сыновей, и, видит бог, умру в пылу битвы. — Мужчина встал, подавая собеседнику руку.

— А много еще нагадала? — С интересом протараторил Саша, отряхивая брюки. — Та ведьма то...

— Да помнить бы... — Альберт дернул фляжку со своего пояса и сделал большой глоток, чуть сморщившись после этого. — Но, по крайней мере, в одном она точно ошиблась.

Он утер капли напитка с щетинистого подбородка и, кивнув капитану в знак уважения, зашагал прочь.

Александр остался стоять на месте, провожая взглядом очень даже бодро шагающую фигуру боцмана, пока та не скрылась за мостиком. Слова Альберта неслабо осели в его душе, и он отчетливо это ощущал...

«Спокойная смерть на руках своего ребёнка...»

Он взглянул на свои ладони, испачканные смолой, с черноватыми ногтями. Неужели и эти руки когда-нибудь будут держать умирающего старика? Мысль была чужеродной и пугающей. Он не умел принимать смерть, даже чужую, а вот Альберт говорил о ней так просто, с каким-то горьким принятием, словно о предстоящем шторме, который уже виден на горизонте.

А что если эта ведьма не ошиблась?

Усмешка подкатилась к его горлу. Ересь, конечно же. Но почему тогда сейчас, под ярким полуденным солнцем, по его спине снова пробежал холодок? Альберт чувствовал конец.

Он отвернулся от солнца, уставившись на линию горизонта, где небо сливалось с морем в ослепительной синеве.

«Чертов Ари...» Имя отозвалось клубком чувств, который он боялся даже «трогать», не то что распутывать... Горечь расставания, досада на нелепость ситуации, странная, ноющая нежность при воспоминании об их разговорах в капитанской каюте... и стыд. Стыд за эту нежность, за то, что даже его фраза: «...достаточно близки...» прозвучала как признание, за тот быстрый, понимающий взгляд Альберта. Старик увидел то, что сам Саша до конца осознать не решался. Неужто он не зря заговорил о смерти...

Возможно, в этом и была вся правда. Чужих детей не бывает. И чужих сердец тоже. Можно не иметь общей крови, но принять чужую боль как свою. Можно потерять человека, которого знал не так долго, и чувствовать, будто оторвали часть живого мяса.

«Я своего сына узнаю даже спустя век».

А что насчет него? Узнал бы его отец, разлучи их Бог еще в детстве? Или тот Александр, что выходил в море, навсегда остался на том пирсе, в тумане утренней прохлады?

Он глубоко вдохнул. Этот запах был единственным, что никогда не менялось и не предавало. Море. Оно было и матерью, и могилой, и путём, и целью. Оно не задавало вопросов и не ждало ответов. Оно просто было.

Капитан выпрямил плечи. Похмелье так и не отступило, но зато пришло столь очевидное, холодное и трезвое решение. Он не знал, что ждёт его впереди. Не знал, сбудутся ли глупые предсказания, не знал, увидит ли он когда-нибудь того, кто так сильно вскружил его голову за столь недолгую жизнь... Но он точно знал одно: пока его корабль может держаться на воде, а его люди смотреть ему в глаза, он будет идти вперёд. Не от страха или отваги, а потому, что остановиться, значило предать всё, что уже случилось, и всех, кто остался с ним.

Он повернулся к палубе. Крики матросов, скрип снастей, плеск воды о борт — всё это сложилось в знакомый, суровый и уютный хаос. Реальность.

— Эй! Подтянуть фок! — крикнул он, голос прозвучал хрипло, но уверенно. — Ветер крепчает. Идём на юго-запад.

***

Больше ломоты в коленях после тяжкого труда, усталости и страха смерти Александр ненавидел дни сурка, эти бесконечно похожие друг на друга отрезки времени, где менялись только координаты на карте. Любое многомесячное плавание неизбежно превращалось в череду таких дней, выматывая душу монотонностью даже сильнее, чем тело работой.

Палуба под ногами раскалилась так, что жар проступал даже через грубую подметку сапог.

— Искупнемся после швартовки? — раздался рядом сиплый голос. Энди, развалившись у борта, закинул руки за голову и громко, отчаянно зевнул, обнажив ряд зубов. — Ох, з-а-адрала эта жара. Хорошо, что хоть ветерок есть...

— Спрашиваешь... — Саша утирал пот рукавом своей рубашки. — Я мечтаю об этом с момента последнего отплытия.

— Славно, — протянул Энди, и в этом слове слышалась все та же усталость.

Мысли Саши лениво поплыли дальше. До экватора еще не один месяц пути, а солнце уже свирепствовало, будто мстило за что-то, высасывая соки из каждого матроса. Даже азарт недавней стычки с промысловой шхуной и сладковатый вкус легкой добычи испарились в таком пекле.

— Слышал, Дэнни не здоровится. — Подметил капитан, глядя куда-то за горизонт. — Все еще не отошла после той грандиозной попойки?

— Да уж... Неделя прошла, а ее еще воротит от одного запаха рома или табака. — Он покачал головой, но в глазах светилась не злорадная, а какая-то теплая усмешка. — А я, между прочим, начинаю уставать от статуса трезвенника. Не привык я за двоих здравый смысл хранить.

Александр рассмеялся умильно, радуясь за друга. Он посмотрел на Энди, этого бесшабашного на вид сорвиголову, который теперь, как нянька, опекал свою спутницу.

— Ты молодец. — Сказал он уверенно. — Иной бы кинул в каюте и отправился навстречу веселью.

Энди самодовольно улыбнулся.

— Ладно, хватит валандаться, — бодро, будто зарядившись этой похвалой, поднялся он. — Пойду-ка наберу ей свежей воды. Авось хоть глоток сможет принять.

Шаги его по раскаленному настилу были немного шаткими, не от хмеля, а от всепроникающей усталости. Он заковылял в сторону камбуза.

— Добро. — Кивнул ему вслед Александр и снова облокотился о борт. Может, и правда, завтра будет не точь-в-точь такой же день...

***

Благо, ночь позволяла команде ненадолго окунуться в объятия легкой прохлады. Александр голышом валялся на кровати в позе «морской звезды». Казалось, что еще одна лишняя пара-тройка часов под таким зноем точно заставила бы его испускать пар...

Правда, сон никак не шел ему навстречу, и ему оставалось лишь бездумно пялить в потолок, раздумывая над тем, что ему еще не удалось обдумать за эти бесконечные, тянущиеся друг за другом недели.

Мысли, которых он избегал под солнцем, в суете командования и шуме волн, теперь выползали из всех щелей его сознания, и в центре этого нашествия неизменно был он. Ари. Он наивно полагал, что образ юноши улизнет из его разума так же быстро, как когда-то проник в него, и лишь сейчас, прикрывая уставшие глаза, он понимал, насколько далеки от реальности были эти «предположения»...

Сначала память услужливо подкидывала обрывки, лишённые боли, просто факты. Первая встреча на причале: настороженный взгляд, споры, уверенное выражения лица парнишки в момент, когда тот бесстыдно спорил с капитаном из разу в раз, и как это сначала злило его, а потом восхищало и завораживало... Урок фехтования и другие встречи на берегу так же не были лишены упоминания. Центром воспоминаний же, очевидно, стали разговоры в этой самой каюте, те, при тусклом свете фонаря или свечки, когда корабль мерно покачивался, а слова текли легко, о чём угодно: о звёздах, о прошлом и будущем, о любви, о глупостях, о которых с другими он бы и не заикнулся...

А потом его уши начинали гореть, а картинки потихоньку перевоплощались. Прикосновение руки к его плечу, когда Ари не удержался на палубе после резкой качки, короткое и желанное мгновение, когда их взгляды встречались, а воздух между ними становился густым, как свежая смола, мягкий смех Ари, нечастый, немного хрипловатый, который определенно заставлял его сердце биться чаще.

«Достаточно близки», — прошипел он сам себе в тишине, опять и опять повторяя ту глупую, вырвавшуюся фразу. Какое, однако, жалкое и трусливое слово... Оно прятало суть за ширмой мужского братства. Но здесь, в темноте, где не было свидетелей, он позволял себе назвать вещи иначе, своими именами. Ведь редко не хочется сблизится с тем, кто до дрожи тебе нравится...

Он перевернулся на бок, лицом к стене, будто мог спрятаться от собственных мыслей. А вдруг это всё было лишь плодом одиночества? Может, он просто придумал эту близость, эту связь, потому что ему, как никогда, нужно было быть понятым не как капитану, а как Саше? «Трус...» — мысленно выдохнул он, сжимая кулаки.

Сон по-прежнему не приходил.

Приходили только страстные образы, которые мучали его разум. Мучали не только своей греховностью, но и тем, насколько далеко сейчас находился главный герой этих образов... Может, Ари сейчас тоже отдыхает, где-то там, поближе к родине?.. Может, он даже думает о Саше с такой же нежностью? Хотя, что уж... Ари наверняка не такой, не стал бы идти против воли природы-матери, теряя голову от немытого, лохматого головореза...

Это было похоже на глупую издевку судьбы. «Отчаяться настолько, чтобы посметь желать другого мужчину...» — звучало жалко. По крайней мере, Александр так думал.

Он снова повалился на спину, заслоняя лицо руками. То ли от стыда, то ли от усталости. Но опуская веки, он видел эту картинку, плотно застывшую перед глазами, лишь ярче и интимнее, а мысли катились все быстрее и быстрее, в те дали, о которых думать было срамно... И один только Бог ведает, что же в тот момент управляло им больше: тоска или вожделение...

«Сейчас? Серьезно?..» — одними губами прошептал он, глядя вниз. Порой он сам не мог понять, чем его разум, тело и душа руководствуются в различные моменты его жизни. В том числе и в данный...

***

Швартовка на небольшом безымянном островке, никак не именуемом на карте, была похожа на глоток свежего воздуха. После недель безбрежной синевы даже этот клочок земли, заросший кудрявыми пальмами и засыпанный по берегу белым, как сахар, песком, казался раем. Воздух, пахнущий влажной землей и водорослями был крайне приятным после соленого океанского сквозняка.

Большая часть команды, оглашая вечер криками и смехом, уже рассосались между деревьев в поисках пресного ручья или иных земных радостей. Александр же, отдав приказы и указав на необходимость определенного провианта, слегка отстал от всех, ища скорее не дикарского веселья, а тишины. Более редкий пролесок, на котором кончался тот клочок джунглей, что «жил» на этом острове, оказался крайне привлекательным для столь желанного уединения.

Но для начала — хоть какая-то гигиена. Испачканная кожа его нагого тела будто трепетала, погружаясь хоть и в соленые, но теплые прибрежные воды островка. Ну а шершавый песок, которым Саша с большим удовольствием обтирался, отлично помог очиститься от назойливых слоев грязи и пота.

На бедра он повязал рубашку, что еще недавно висела на его плечах, после чего направился в сторону покачивающихся на ветру пальм. Рассказы о многообразии тропической живности были хорошо ему известны, отчего действовал тот осторожно, внимательно наблюдая за каждым своим шагом.

Кроны деревьев прикрывали от ярких солнечных лучей землю, на которой он примостился, спиной подперев один из стволов. Твердая земля и отсутствие качки уже стало для него непривычным...

Так бы и продолжался его блаженный отдых, если бы спустя пару-тройку десятков минут за его спиной не раздались тишине ритмичные шуршания...

Александр поднял голову, навострив уши и разинув прикрытые ранее глаза. Он привстал, опасаясь источника шума, пока разум уже рисовал картинки неизведанного дикого хищника, готового напасть в любую секунду.

— Вот куда ты подевался. — Женский голос тут же успокоил капитана, позволив выдохнуть. — Энди тебя обыскался.

— Не подкрадывайся... — Саша улыбнулся, разглядывая пробивающуюся сквозь ветви Дэнни.

— Если б я кралась, ты бы и не услышал. — Девушка рассмеялась. В её зубах виднелась кривая самокрутка, а вместе со смешками изо рта валил горько пахнущий табачный дымок. — Будешь? — Она засунула руку за пазуху, вытащив еще одну.

— Я не пробовал. — С легким смятением признался Александр. — Но давай...

— Некурящих пиратов в природе не бывает. — Она осторожно зажгла чистую самокрутку о кончик своей и, раскурив ее, протянула собеседнику, после чего присела рядышком.

Саша чуть боязливо взялся за кончик папиросы пальцами и неуклюже вдохнул дым, что тут же охватил его легкие.

— Кха-кха! — Он тут же согнулся, схватившись за горло и густо закашлявшись. Горечь была противной и обжигающей.

— Ха-ха-ха... — Дэнни залилась смехом, откинув голову назад, и похлопала капитана по спине. — Ну ничего, привыкнешь.

Краткое, но сильное головокружение заставило его прыснуть слезами и сплюнуть в попытках избавиться от вкуса табака на языке.

— Как вы вообще это делаете... — Хрипло произнес он, утирая губы.

— Тяни еще. — Подбадривала пиратка. — Давай-давай.

Саша тряхнул головой и зажмурился, вдохнув еще одну порцию дыма. На этот раз табак пошел полегче, и он ощутил, как по его телу постепенно растекается приятное расслабление.

— Вы решили пустить в ход табак, который мы забрали у торгашей? — Поинтересовался он чуть строгим тоном. — Я собирался продать его.

— Он взмок. Пришлось подсушить его, а остатки после трамбовки смести. — Она сделала большой вдох, создав над головой большое серое облако. — Вот и сделала пару штук.

— Недурно. — Он кивнул, усмехнувшись.

Дэнни не была шумным человеком, рядом с ней было вполне спокойно, чтобы не ощущать никакого дискомфорта от чужой компании.

— Тут так тихо... — Прошептал он. — Словно и не было этого ада. — Саша проговорил это с наслаждением, растягиваясь на плотной земле.

Дэнни кивнула. Докурив, она потушила самокрутку и села, обхватив свои колени. Ее взгляд устремился на воду, где лучи солнца разливались, будто расплавленное золото. Ее лицо, еще недавно радостное и живое, вдруг сделалось осунувшимся, а под глазами в миг появились тени...

— Тебе все еще нехорошо? — Спросил Александр. Шутливый тон не задался так, как он планировал.

— Духота, — отмахнулась она, но тут же резко поднялась. — И видать табак крепковат... Просто... пройдусь.

Она сделала несколько шагов по кромке, а потом, отойдя лишь на несколько метров, замерла, склонив голову. Плечи ее напряглись и сдвинулись к груди. Саша видел, как она сплюнула, и как ее пальцы вцепились в складки просторной рубахи.

— Дэнни? — Он нахмурился, совсем не понимая происходящего.

Но Дэнни не ответила. Вместо этого она судорожно наклонилась, упираясь руками в песок, и ее неожиданно для капитана вырвало желтой, жидкой субстанцией. Это был внезапный и мучительный спазм, судя по ее реакции. Она лихорадочно затряслась, хватаясь за желудок.

Александр в тот же миг вскочил, подбежав к девушке. Он осторожно придержал ее за локоть.

— Легче... легче, — бормотал он, растерянно глядя по сторонам, будто искал помощь в пустом пролеске. — Что с тобой?

Она, скривив лицо, смахнула смердящие капли с губ и снова сплюнула, после чего попыталась подняться, ничего не отвечая, но её вдруг накрыл очередной спазм...

— Господи, Дэнни... — Он гладил её по спине обеспокоенно. — Нужно найти Энди...

Девушка тут же замотала головой, несмотря на ужасное самочувствие. В её лице появился страх.

— Нет... — Её голос прозвучал хрипло и резко, даже с паникой. Она отшатнулась и посмотрела на него широко открытыми глазами. — Не надо. Никого не надо... Это все тот проклятый ром...

— Да ты совсем спятила! — Саша нахмурился. — Тебе плохо, уже целую неделю! Это не похмелье... — Он замер, уставившись на Дэнни. На ее бледность, впалые глаза. — Ты ходила к Чайке? Он токовый юноша, подскажет, поможет...

— Нет, и не пойду! — Вырвалось из её горла. Она перебила капитана, будто вовсе не желала слушать его. — Я знаю, что со мной, и у меня все под контролем.

Александр развел руками, недоумевая от такого яростного нежелания принять помощь.

— И что же это тогда? — Он задал этот вопрос не только ей, но и себе самому. Мысли в голове у Александра пронеслись вихрем, начинаясь от предположений о простом отравлении или цинге, но длилось это недолго... Что-то щелкнуло в его разуме: месяцы в море плечом к плечу с Энди, редкие высадки... Его забота и известие о паре... «Статус трезвенника» парня. Не из принципа, а потому что... ее воротило.

Девушка смотрела на него так, будто больше смерти страшилась того, что тот дойдет до истины...

— Дэнни... — Его голос стал глухим и более деликатным, но не менее шокированным. — Прошу, скажи, что я ошибаюсь...

Она не ответила. Она просто смотрела на него, и по ее запыленным, обветренным щекам медленно покатились две крупные слезы. Они были красноречивее любых слов, говорили за неё, освобождая от необходимости давать ответ. Вся ее бравая, лихая матросская удаль куда-то испарилась, оставив на песке просто молодую, смертельно испуганную женщину.

— Это правда?.. — Его рука ласково смахнула короткую прядь её волос с лица.

Видимо, этот жест и мягкий голос капитана чуть расслабили её, отчего она неуверенно и еле заметно кивнула, все еще содрогаясь.

— Господи... — Саша схватился за лоб, пытаясь осознать столь шокирующее и негаданное известие. — Ты уверена?.. Это не может быть что-то другое?

— Уверена... — Сквозь слезы проронила она. Ее рука характерно легла на нижнюю часть её живота. — Их нет...

— Энди знает? — Первый вопрос, который пришел ему в голову. Александр едва выдохнул, стараясь не показывать собственного замешательства.

Она отрицательно качнула головой.

— Никто не знает. Я и сама... не была уверена. — Голос ее срывался. — Что мне делать? Как мне... — Она не договорила, понимая, что беременная женщина на корабле — худшее из суеверий, воплощенное в жизнь.

Саша на несколько секунд задумался, прикинув в голове возможные сроки такого интересного положения.

— Мы точно успеем дойти до Нассау... — Его голос был успокаивающим, но успокаивал он в том числе себя... — Там точно есть врачи, повитухи...

— Я думала. — Начала она наконец. Ее голос был ровный. — Есть варианты. Первый — сказать Энди. Посмотреть, не сбежит ли он сразу к горизонту.

— Дэнни, он же не...

— Второй, — она перебила его, не слушая. — Не говорить. Сойти на первом же обитаемом острове. Вернуться к жизни, подобной той, что была у меня на Уэссане. Исчезнуть. Ребенок... он будет моим. Только моим, без его фамилии. Я справлюсь одна. — Она сказала это с такой ледяной решимостью, что у Саши похолодело внутри. — Третий... — Здесь её голос дрогнул, впервые за весь монолог, и она отвернулась. — Сделать так, чтобы этой проблемы не было. Вовсе. Я слышала о женщинах, которые помогают избавиться от этого... В портах Нассау они должны быть. Небольшая боль и быстрый конец...

— Дэнни! — Его голос прозвучал резко и громко. Он схватил её за плечо, заставив повернуться и вынырнуть из потока грешных мыслей. В её глазах он увидел не просто материнскую скорбь, а животный страх загнанного в угол зверя. — Это же безумие. Ты говоришь о... Это же убийство.

Девушка горько и тихо усмехнулась, неприязненно прыснув.

— Будто мы никогда не убивали... — Пробормотала она. — Вся наша жизнь — сплошное убийство, мы грабим, отнимаем чужие жизни, мы выживаем! Чем это будет отличаться? Чем этот... это существо отличается от мешка с серебром? Это просто угроза. Угроза мне. Моей жизни. Той жизни, которую я чудом обрела вновь! — Она нервно перебирала горсть песка, просеивая его сквозь пальцы. — Ты знаешь, что будет, когда все узнают? Энди любит меня, когда я сильная. Когда я пью с ним наравне, когда первой лезу в бой. А кто я теперь? Беременная, слабая... Меня постоянно тошнит, я постоянно плачу... Он сочтет меня жалкой...

— И что же в этом такого?.. — Александр ритмично и неспешно выводил круги на её спине, успокаивающе поглаживая. — Что страшного в твоей временной слабости? Ты подаришь ему ребенка. Разве это не самое главное?

— Он сбежит. — Резко прошипела она. — Не сразу, может и попытается побыть героем, но увидит, как я расплываюсь, как становлюсь обузой, увидит насмешки в глазах команды. И сбежит. Или просто... перестанет смотреть мне в глаза... — Эмоции захлестнули её, а слезы бесконтрольно хлынули, намочив ее густые, черные ресницы...

— Ты даже не дашь ему шанса?... — Растерянно спросил Саша. — Ты судишь за него, решаешь за него...

— А что он сделает, Александр?.. — Она вскрикнула. — Скажет: «Дорогая, давай бросим всё, осядем на каком-нибудь дерьмовом острове, я буду ловить рыбу, а ты стирать пеленки»? Это не для нас! Мы не созданы для этого! Это конец! Для нас обоих! Я убью в нём то, за что он меня любит, а это дитя уничтожит меня... — Она села, согнувшись, снова тихо заплакала, не рыдая, а с тихими, надрывными всхлипами. — Я не хочу выбирать между ребёнком и собой. — Прошептала она сквозь слёзы. — Потому что любой выбор — это смерть. Одна быстрая и чужая, а другая медленная, моя. И я... я просто не знаю, что страшнее.

— Дэнни. — Дождавшись окончания монолога Александр начал, осторожно, подбирая слова. — Я не буду говорить, что всё будет хорошо. Не буду заявлять, что мы обязательно справимся, но и ты не знаешь, что выберет Энди. — Он подвинулся ближе, их плечи соприкоснулись. — Ты сильная. Сильнее, чем думаешь. — Его голос стал еще тише. — Не верю я в то, что Энди окажется сволочью, но даже если так... Разве это для тебя помеха? Ты отсекла голову одному из «королей» Карибского моря, годами рисковала жизнью! Неужели позволишь сломать себя какому-то парню?

Она подняла на него заплаканное лицо, и в её глазах помимо страха мелькнул слабый, уставший огонёк.

— Я на твоей стороне. — Продолжил он. — И всегда буду.

— Даже если твой лучший друг меня бросит? — Хмыкнула она сквозь слезы.

— Обещаю, мы с тобой что-нибудь придумаем. — Твердо заявил он. — Даже если будет так.

Дэнни долго смотрела на сверкающий океан, а после медленно, едва заметно, кивнула. Язык ее тела выражал доверие, и она робко, глядя в землю, приложилась к плечу Александра.

— Мне так страшно... — Ее горло чуть дрожало. Ее тело само жаждало тепла, подставляясь под ласковые и успокаивающие поглаживания. — За себя, за ребенка...

Она повернула к нему лицо. Сейчас оно казалось как никогда ранее измученным, хрупким... 

Её руки вцепились в его оголенные плечи, и она порывисто двинулась к Александру

— Спасибо тебе...

Губы девушки резко накрыли его собственные. Поцелуй был не любовным, не страстным, он был отчаянным и горьким, полным слез и соли. На языке он чувствовал горечь табака и кислоту рвоты. В этом жесте была благодарность и ужас...

Для Александра же время остановилось... В голове пронеслась белая, оглушающая пустота, а затем резкий, обжигающий укол паники. Он не ответил, и его тело окаменело, будто по волшебству.

— М-м...

Саша мягко взял её за плечи и отстранил от себя. Их лица были близко, и он мог видеть, как медленно, но ощутимо в её глазах появлялось осознание. Они расширились, а её губы разомкнулись.

Она отпрянула, как от раскаленного железа, шарахнувшись назад по песку.

— О, Боже... — На выдохе произнесла она. — Прости... — Она закрыла лицо руками и сгорбилась. — Я не знаю, это...

Александр все еще сидел, онемевший. Шок медленно отступал, уступая место щекочущей неловкости.

— Всё в порядке... — Услышав это, он и сам наверняка бы не поверил себе. — Тише...

— Как «в порядке»?! — Она прошипела сквозь пальцы, не глядя на него. — Я... я только что... Энди... О, Господи, что я наделала?! Я сумасшедшая...

Она вскочила на ноги, будто была готова убежать, и капитан тут же поднялся за ней. Он притянул её к себе за предплечье, дабы уберечь её от опрометчивого поступка, и заключил в теплые, дружеские объятия.

— Слушай меня... — Слегка удерживая ее, начал он. — Ты носишь ребенка, и это лишь эмоции...

Он чувствовал, как она дрожала, как пыталась крепче ухватиться за его плечи.

— Энди... — Имя возлюбленного снова сорвалось с её губ.

— Энди твой мужчина, а я твой друг, его друг, и никак иначе... — Его тон был ритмичным и спокойным, несмотря на неизмеримое волнение. — Мы забудем это, и я никому не скажу.

— Да... Да... — Она кивала отчаянно, эти слова определенно были ей нужны...

— А теперь давай вернемся. Энди заслуживает знать, кто живет у тебя под сердцем...

***

Этот разговор, очевидно, для ушей Александра не предназначался. Он в это время смиренно сидел у общего костра, переваривая то, что еще недавно произошло поодаль отсюда. Помимо шока его преследовал стыд. Он чувствовал себя предателем, хоть Дэнни и поцеловала его самостоятельно... Как он мог допустить такое? Как мог позволить ситуации дойти до этого? Как же ему теперь смотреть в глаза своему лучшему другу?..

«Вот проклятье...» — прошептал он. Ужин, бережно собранный и приготовленный матросами, не лез ему в глотку, и даже свежий грог, сваренный с засушенным лимоном, совсем не привлекал его.

Матросы неугомонно радовались долгожданному, заслуженному отдыху после долгих, изнуряющих недель. Они курили те же самокрутки, какими поделилась с ним девушка, и он мысленно усмехнулся, понимая, что её слова о «паре штук» оказались явным преуменьшением.

Казалось, что сегодняшний день останется для него лишь странным, но поучительным воспоминанием, которое они со смехом будут обсуждать уже через несколько месяцев... Но видать, у разных людей на его завершение были и разные планы...

— Эрико! — Этот оклик больше походил на рев, нежели на зов. Он раздался неподалеку, из шалаша, что был сооружен еще по приплытию.

Сердце Саши застучало на порядок быстрее, а на его спине проступил холодный пот...

— Постой, позволь договорить! — Женский крик заставил его убедиться в собственной догадке, и сама судьба приказала ему подняться с удобного бревна и броситься вдоль берега, дабы избежать гнева товарища...

— Куда ты убегаешь, сука ты трусливая?!

Судя по выражениям, Энди был не просто зол, он был разъярен подобно зверю, чей разум был в полной отключке.

— Послушай её, не делай глупостей! — Ответил он, пока песок под его ногами летел от быстрого бега.

— Заткнись и подойди сюда!

Попытка вернуть друга к реальности не обернулась успехом, как и его отчаянный бросок. Уже через полсотни метров быстро бегающий и жилистый парнишка нагнал его, несмотря на незначительную длину своих ног, и дернул за волосы, отчего капитан тут же повалился на спину.

— Так вот, значит, для чего ты о любви заговорил!

Удар пришелся точно в нос Александру, моментально разогнав по лицу разряд жгучей боли. Давать сдачи, несмотря на пульсирующий в висках страх, ему не хотелось...

— Постой, Энди! — Вскрикнул он, закрываясь.

— Ну уж нет...

Коротышка ловко сел на него, что есть силы колотя по уязвимым местам.

— Энди, прекрати! Успокойся, прошу! — Дэнни навалилась на него сзади, как только нагнала. Но невзирая на силу ее рук, справиться ей не удалось.

— Я сейчас яйца ему откручу! Тогда и успокоюсь!

На языке Александр ощутил первый привкус крови. Гнев парня виднелся даже в его остекленевших, безумных глазах, а количество ударов было уже не счесть.

— Я поцеловала его первым, слышишь?! Это я сделала! Он сразу оттолкнул меня!

— Я не верю!

Все же инстинкты взяли свое. Рука Саши протиснулась и ухватила Энди за горло, слегка придушив, что позволило первому сделать рывок, и в миг сменить положение. Теперь прижатым к земле оказался уже он.

— Отпусти, скотина!

Юноша вырывался, отчаянно скалясь и хрипя.

— Все-все, угомонись! — Указывал Александр, вжимая в песок чужую голову.

Громкое дыхание обоих наполняло воздух, пока его частота постепенно не начала спадать. Капитан тихо простонал, держась за ноющее ребро, и наконец отпустил уже усмиренного парня.

— Энди... — Девушка упала на колени, схватив его за руки. — Ты что творишь?!

Но тот, вопреки ожиданиям Саши, злостно отпрянул от нее, заставив ту испуганно вздохнуть.

— Не лезь. Это мужские разборки.

Дэнни оторопела, уставившись на него растерянно.

— Ты шутишь?..

— Нет. Уйди вон! — Он махнул рукой, указав по направлению разбитого ими лагеря. — Видеть тебя не желаю!

— Да во мне мужского больше, чем в тебе! — Держась за запястье, она спешно встала на ноги и зашагала прочь, опустив голову.

Парни переглянулись, отменявшись враждебными взглядами. Александр не думал долго: он оставил пораженного товарища на земле и прихрамывая направился вслед за Дэнни, чьи всхлипы уже слышались ему...

— Ну тише-тише... — Проронил он, равняясь с ней.

— Желаю вам счастья, чертовы вы ублюдки! — Донеслось им вслед.

Саше удалось увести девушку в сторону, усевшись с ней на теплый песок. К этому моменту она уже безудержно рыдала, содрогаясь и завывая в ладони.

— Ну же, тебе нельзя волноваться...

Он бережно попытался утереть ее слезы своим рукавом, и даже боль в собственном теле сейчас казалась ему вопросом второстепенным.

— Прости, я сама не знаю, зачем рассказала ему...

— Все равно узнал бы... — Ему, возможно, и хотелось разозлиться на неё, но совесть не позволяла... — Как ты?..

— Живот болит... — Она характерно придерживала его, тяжело дыша.

Александр неприязненно оглянулся в сторону Энди. Всем своим нутром он ощущал его проявившуюся вдруг низость... И дело было даже не в драке, он и не был бы разочарован, если бы парень набил ему лицо в более уединенной обстановке, не за просто так ведь. Дело было скорее в Дэнни. В его голове не укладывалось, как можно было, зная обо всем, позволить ей увидеть это, заставить так сильно нервничать...

— Пойдем, тебе надо отдохнуть... Сделаем тебе отвар из трав, поболтаем...

Не спеша, они двинулись на свет разгорающегося костра. Саша чувствовал свою вину глубоко, да и боль, накрывшая его лицо и тело, приятным дополнением явно не была. Он сплюнул, и вытер нос, а на песке остался след слюны с вкраплениями крови.

— Сильно он тебя отделал?.. — Обеспокоилась девушка. — Ничего не поломал?

— Пустяки. Считай, мальчишеская драка. — Он улыбнулся, чтобы слегка унять чужое беспокойство.

Свои слезы девушка успела спрятать до того, как они подошли к остальным. Ребята тихо присели чуть поодаль, дабы укрыться от лишних ушей и глаз. Вскоре подоспел и отвар, слегка горьковатый, но все равно приемлимый на вкус, и, благо, уже вскоре Дэнни почувствовала себя намного лучше...

— Он так обрадовался поначалу... — С прискорбием сообщила она, тяжело вздыхая. — А теперь видеть меня не хочет...

— У него горячая голова... — Поспешил успокоить Александр. — Он всегда был таким. Никто не безгрешен, а тебя еще и мучает положение... оттого и необдуманные поступки. Он поймет это позже.

— Надеюсь... — Дэнни подперла подбородок кулаком, глядя в пекло костра, тепло которого согревало её кожу. — Но мне стало так паршиво, когда он оттолкнул меня. Я не раз бывала в боях, и мужчины творили со мной куда более ужасные вещи, но это было больнее... Душевно.

— Ты простишь его? — Осторожно спросил он.

— Прощу, конечно. Я люблю его, а теперь и ношу его дитя... Куда я денусь?

— Хорошо... — Саша кивнул, и на его сердце стало чуть спокойнее. — Я прослежу за тем, чтобы он как следует загладил вину... — Произнес он с юмором.

— Хах... — Лицо Дэнни спустя столь долгое, тревожное для нее время, украсила улыбка.

Она робко дернула глазами в сторону капитана несколько раз, не поворачиваясь при этом, будто что-то было у неё на уме. Затем её висок медленно коснулся его плеча, и она неуверенно, даже чуть боязливо легла на него.

Александр тут же напрягся, вспоминая, чем подобная утешительная близость закончилась в прошлый раз, но возражать пока не стал, лишь сложил на своих коленях руки.

А Дэнни была все ближе... Она почти дышала в его шею.

— Прости меня, ладно? — Прошептала вдруг она. — Это все ребенок...

— Я знаю. — Заикнувшись, будто на первом свидании, ответил он. Правда неловкость его была вовсе не от любви. — Эмоции через край и всё такое...

— Так ты прощаешь? — Уже более требовательно произнесла девушка.

— Конечно, конечно... Просто сделаем вид, что этого никогда не было, забудем...

— Лучше не надо забывать... — Она вдруг отпрянула, уставившись на него. — Иначе я захочу сделать это снова.

Эта фраза прозвучала подобно грому среди ясного неба. Дэнни точно не шутила, её взгляд был полон серьезности и страстной привязанности...

— Ну... эм-м... — Он замешкался, и его зрачки забегали в разные стороны, пока сердцебиение ускорялось с каждой секундой. — Хорошо?.. Не будем забывать?..

Саша не знал, что и думать. Кажется, это было признанием...

— Чёрт... — Она тихо выругалась, снова спрятавшись в ладонях. — Я не могу... — После она схватилась за грудь, прямо в области сердца. — Чертова природа, чертово женское нутро...

— О чем ты?.. — Набрался смелости спросить он.

— Я чувствую себя безумной... Как кошка хочу ласкаться со всеми, кто меня погладит... А сейчас, после ссоры с Энди, я даже сидеть рядом с тобой спокойно не могу. — Она все же нашла в себе силы посмотреть в глаза Александра, а после бросила быстрый взгляд вниз. — Ты разок меня приголубил, и теперь у меня в голове сплошные непотребства... всё эта глупая беременность.

Саша поджал губу, нервно зачесывая волосы назад. Он был отчасти благодарен Дэнни за прямоту и полную откровенность, но пожалуй, ему жилось спокойнее без этого знания...

— Я, э-э... — Он замялся. Абсурдность ситуации его уничтожала.

— Я ни на что и не надеюсь... — Она перебила его попытку прервать молчание.

— Тебе... определенно стоит помириться с Энди. — Выдавил он в ответ. — Как можно скорее, пока вы оба не натворили глупостей...

В её лице, казалось, промелькнула грусть. Но при этом, оно было наполнено пониманием. Она побежденно закивала, делая глубокий вдох.

— Ты прав. — Согласилась она.

Неловкое молчание повисло между ними до тех пор, пока девушка не покинула зону костровища, как только заприметила Энди, медленно ковыляющего к шалашу...

***

Несколько дней сменили друг друга достаточно быстро, учитывая то, что все это время команду окружали природные богатства островка. Каждый раз отпуская корабль от своих берегов, земля словно манила обратно, зовя остановиться, подольше расслабиться, лежа на золотом песке...

Но долг не ждал. Впереди была борьба за выживание команды, а не простое приключение, и, понимая это, пираты не задержались ни на секунду дольше положенного. Безымянный островок медленно превращался в крохотную точку, что все приближалась и приближалась к далекому горизонту, отдаляясь от глаза, пока они, в свою очередь, направлялись к знаменитому Карибскому морю...

Ну а капитану хотелось уединения... Особенно после всего того, что произошло. Энди с тех пор с ним не разговаривал, а Дэнни отлеживалась и явно избегала капитана, да и сам Александр на рожон не лез, позволяя другу немного остыть... Все их общение обрывалось на отданных приказах и коротких кивках.

Впрочем, жизнь продолжала бежать своим чередом. Однотипные дни вновь поглотили судно, отчего счет им в очередной раз был потерян, и все было бы так до самого прибытия в порт...

Очередное раннее утро не щадило тех, кто мало спал этой ночью. Матросы лениво перебирали снастями, ловили рыбу и цедили воду, пока вокруг слышались зевки и похмельные речи. Но кое-что все же выбилось из этой привычной для них картины...

— Три паруса по правому борту! — Голос Джорджа раздался громким басом. — Капитан, поглядите в трубу!

Саша нахмурился, вытирая не менее сонный лик. Прищурившись, он развернул подзорную трубу и вгляделся вдаль, оценивая возможные мотивы нежданных соседей. 

— Галеон и два фрегата... — Его голос содрогнулся. — Походят на французские...

— Да ну, быть не может... Французам в этих водах делать нечего...

Александр чуть приподнял линзу, фокусируясь на флаге ближайшего корабля. Теперь-то его прошибло целой дробью из льдинок, а в затылке от тревоги закололо...

— На судне не французы... — Его голос сделался тише. — Флаг черный, рука, держащая саблю... — Проронил он, поднимая губу.

— Вот же дьявол! — Выругался Джордж. — Это знак флотилии Феррелля!

На палубе тут же поднялся испуганный, оживленный гул из десятков встревоженных голосов. Стоит признать, что и сам Александр не на шутку перепугался, завидев столь мощную троицу, что явно неспроста оказалась именно на их горизонте...

— Тишина! — Он вскрикнул и громко топнул, пытаясь усмирить толпу. — Не сметь поднимать панику! Подготовить орудия и клинки и наблюдать за потенциальным врагом! — Указал он, возвращаясь к подпорной трубе.

— Дело дрянь, мы не выстоим... — Тихо сказал ему Джордж, избегая лишних ушей. — Надо уходить!

— Они уже заметили нас, как и мы их... — Саша покачал головой. — Если их цель — Каданс, то они нас нагонят, просто сочтут трусами и беглецами...

— По-твоему лучше пойти на верную смерть?! — Воскликнул старпом.

— По-моему, чем ближе мы к Карибам, тем меньше шансов у нас ее избежать. Если они видят в нас врагов, то лучше начать бой здесь, а ежели и паникуем зря, то союзник в этих водах нам не помешает.

Мужчина неодобрительно покачал головой. 

— Феррелль безумен! Он может приказать уничтожить чужое судно лишь потому что на нём когда-то плавали его враги...

— Значит, будем действовать по ситуации. Курс не меняем, орудия на готове. Я все сказал. — Уверенный тон не оставлял никаких сомнений.

Они наблюдали за сближением, затаив дыхание... Казалось, Саша мог слышать стук собственного сердца, пока на его глазах три «деревянных коня» и их паруса двигались к ним со зловещей невозмутимостью.

На палубе «Каданса» стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом снастей и тяжёлым дыханием людей. В это же время галеон, увешанный резными фигурами и чёрными флагами, плавно скользил по воде, и с каждой секундой разглядеть его можно было все лучше и лучше...

— Предупредительный выстрел в воду, сейчас же! — Скомандовал Александр, и уже спустя несколько секунд, после тугого «забивай!» от канонира, раздался грохот пушки.

Ядро, прилетевшее в воду, не могло остаться незамеченным... Пираты с замиранием сердца наблюдали за каждым маневром темной троицы...

— Они не атакуют... — Прошептал Джордж. — Быть не может...

— Обожди... — Саша опасался того, что люди Феррелля кинутся на абордаж, не применяя артиллерию. Хоть это было бы крайне опасным для них шагом, такой «номер» был бы вполне себе в стиле безумного капитана...

— Сворачивают парус... — Продолжал старпом. — Зачем?

— Либо хотят бросить якорь, либо... — Авторитет головореза по ту сторону неистово давил. Еще после рассказов боцмана Александр с дрожью в пальцах размышлял о возможной встрече с негласным королем этих вод... — Я не знаю... Но это похоже на знак. — Он развернулся, встав лицом к мачте. — Сложить паруса! От пушек не отходить!

— Эрико, ты спятил? — Сквозь зубы прошипел он. — Мы угодим в ловушку! Это же Генри Феррелль! «Ласточки» этого галеона окружат нас!

— Пушки у нас есть со всех сторон, не пропадем... — С юмором ответил он, держа кисть на рукояти шпаги.

— Да мы все погибнем!

— Сделай одолжение и заткнись. 

Грубость капитана явно оттолкнула мужчину. Он поднял руки в знак «капитуляции» и зашел за его спину. Сам себе он бы показался съехавшим с ума, глянь он на себя со стороны, но сейчас его разумом управляло то, что в народе зовется интуицией, и она его удерживала, буквально кричала, командуя ждать.

— Опустить якорь! — Громко крикнул он. — Живо!

И «Каданс» окончательно затормозил. Тем временем и галеон, подойдя на расстояние около шестой части мили, сбавил свою скорость до минимума. Это было расстояние, на котором через свернутую трубку, направляющую голос, можно было спокойно переговариваться. С чужого борта донесся резкий оклик.

— Корабль! Назови себя и капитана!

Александр сделал шаг вперёд, к самому фальшборту.

— «Каданс»! С вами говорит Эрико Маршман! — Крикнул он в ответ, специально делая голос твердым и ровным.

На галеоне наступила пауза, а после неё раздался новый, более требовательным окрик:

— Вы проходите через мои, де-факто, воды, Маршман! — Наглый тон слышался даже на таком расстоянии. — А еще я знаю этот корабль под иным именем! Шлюпку на воду и явись для объяснений! — И то ли у мужчины был столь своеобразный тембр, то ли он был пьян... — Один!

На палубе раздался гул протеста. Это была классическая ловушка.

— Капитан, нельзя! — прошипел Джордж. — Он убьет вас! Он же просто жаждет мести.

— Спустите шлюп. — Саша кивнул, игнорируя чужие предостережения.

— Но капитан! — Мужична схватил его за грудки. — Это самоубийство!

Его скулы напряглись, а руки сжались в кулаки.

— Значит послужишь после меня, раз так полюбил командовать. — Рявкнул он, направляясь к ялботу. Он знал, что отказ будет равносилен объявлению боя, который они проиграют за считанные минуты. Встреча один на один была шансом...

Через десять минут он уже карабкался по верёвочному трапу, что вел на палубу галеона. Его встретил плотный полукруг суровых, молчаливых лиц, вооруженных до зубов... Александр огляделся. Кто-то из них имел на поясе сразу по два клинка, а пистолей и мушкетов было просто немерено...

Адреналин кипел в его крови неугомонно, и каждая секунда длилась словно вечность.

Он шагнул вперед, когда группа пиратов расступилась перед ним. С капитанского мостика вальяжно спускался он — Генри Феррелль... Слово вылезший со страниц книги о пиратах: седоватый худощавый и крючконосый, бородатый и хмурый, облаченный в роскошное тряпье, прорезанное по бокам для большего удобства. Самый настоящий призрак, чье имя заставляло дрожать любого, кто хоть раз сталкивался с ним... Его лицо было изрыто оспинами и шрамами, но глаза горели ярким, нездоровым огнём.

— Приветствую на палубе «Черного гвоздя», Эрико, Маршман... — протянул он, обходя Александра, как дикий зверь добычу. Его взгляд упал на фрегат, стоящий по правому борту. — «Каданс», значит? Прежде звался «Чарльз Второй». Плавал под командой Альтера Гранта. — Не затягивая, он перешел к делу. Запах спирта в миг наполнил ноздри, стоило Ферреллю сократить расстояние...

— Благодарю за шанс высказаться, капитан Феррелль. — Скрывая дрожь в голосе, произнес Саша. — Так и было.

— Это падаль, достойная только червей. Ты его слуга, Маршман? Пил с ним ром? Может, и сейчас за него мстить собрался?

Атмосфера накалилась. Руки пиратов «Черного гвоздя» потянулись к клинкам.

— Я не слуга Гранта, — чётко ответил Александр, глядя ему прямо в глаза. — Я его палач.

Тишина стала ещё гулче. Феррелль замер, его бровь дернулась.

— Что-о? — Он произнес это с надменной иронией, а некоторые матросы даже залились смехом.

— Вы сказали, он достоин червей, — продолжил Александр, не опуская взгляда. — Я с этим согласен. Потому и отправил его к ним. Неподалеку от берегов его родины.

Феррелль снова приблизился, впиваясь взглядом в лицо Александра, словно ища на нём следы лжи. Безумие в его глазах мешалось с любопытством.

— Какой красивый и молодой парень... — С пугающей улыбкой произнес он. — И такой самоуверенный...

— Альтер сбежал, оставив вашу флотилию на растерзание врага, пока сам стыдливо сбежал, поджав хвост. — «Лишь бы ничего не напутать...» — Он ваш вечный должник, и в попытках укрыться от правосудия он растерял рассудок и был свергнут мной, а после и убит в следующем бою. — Саша старался не обращать внимания на странные комментарии пирата.

Лицо Генри выражало глубокую заинтересованность. Он пригладил треугольную бороду, ненадолго задумавшись.

— Начало верно подмечено, северный мальчик. — Странная фраза вдруг вылетела из его уст, что на мгновение заставило Александра потерять лицо. — Ну-ну... Не пугайся. Твой говор мне знаком, я частенько слышал его в Северном море... — Он разглядывал его подобно куску свежего мяса. Слегка морщинистая рука с черными, длинными ногтями аккуратно коснулась пряди его волос.

Александру оставалось только гадать, чего именно сейчас хотел Феррелль: убить его или... впрочем, не хотелось даже думать о том, с какой целью из его уст сыпались такие красноречия.

— Вы хотите слышать что-то еще, капитан? — Собрав все силы, дабы воспротивиться страху и отвращению, спросил он.

— Да, да... — Генри ехидно улыбнулся. Саша заметил, как его глаза моментами бегали из стороны в сторону. — Каждый второй может пересказать известную всем историю и выдать себя за убийцу Гранта... — Паузы между словами и резкие выдохи мужчины слегка сбивали с толку. — А ты докажи...

Думать пришлось недолго. Он медленно, демонстрируя отсутствие корыстных намерений, положил руку на пояс, отчего окружающие их пираты мигом достали свои клинки.

— А ну тише, черти поганые... — С недовольным скрипом скомандовал Феррелль. — Эрико хочет нам что-то показать, не так ли?

— Именно. — Ответил Саша, бережно достав тяжелую саблю из ножен.

Он положил её на руки и, вопреки зову всех своих инстинктов, протянул безумцу.

На палубе воцарилась мёртвая тишина, и держалась она ровно до того момента, пока Феррелль вдруг не разразился коротким, хриплым смехом, больше похожим на лай.

— Чёрт возьми... Значит, ты сделал то, о чём я мечтал все эти годы. — Он отступил на шаг, и огонь в его глазах сменился чем-то вроде мрачного уважения. — Глядите! На вид ты баба с хером, но видать силен ты, Эрико, не по годам!

Вслед за своим капитаном рассмеялись, и люди, да и сам Саша улыбнулся в знак уважения, несмотря на весьма спорный комплимент...

— Капитан, это цирк! — Впервые в их диалог вмешалось третье лицо. Более молодой мужичок лет тридцати громко заявил о своем несогласии. — А если этот пацан просто украл его саблю? А если он вообще поддельник? Он хочет убить вас!

Феррелль скривил губы, уставившись на члена своей команды.

— Ну не убил же... — С несерьезной, веселящей гримасой, пародирующей расслабленную манеру моряка, сказал он. — Маршман, есть у моего старпома вопросик.

Александр кивнул. Отказывать им было нельзя...

— У нас нет счётов к вам, люди адмирала Феррелля. Но если они есть у вас к нам... — он окинул взглядом грозные пушки галеона, — тогда решайте. Но знайте: мы не Грант. Мы будем драться, пока не кончатся ядра и порох, будем таранить вас носом, если того потребует всевышний. И утащим с собой в пучину изрядную часть ваших людей. Справедлива ли такая цена ради призрака, которого я уже отправил в самые дебри адского котла? — В его глазах мерцали пятна от той ярости, которую он вложил в свою речь. — Ответьте же мне, господин старпом...

Мужчина молчал, как и сам Генри, чьи пальцы нервно барабанили по эфесу кортика. Безумие в его взгляде постепенно утихало.

— Знаешь, кто для меня враг моего врага, мальчик? — Он загадочно улыбнулся рядом гнилых зубов.

— Могу лишь предположить, капитан.

— Мой друг. — Наконец произнес он, перебирая пальцами. Он вдруг резко обернулся к людям, найдя глазами кого-то определенного. — Неси штандарт Альянса, дубина!

Саша позволил себе выдохнуть, пока его глаза расширялись от шока.

— Капитан... — Изображая неизмеримую благодарность, произнес он.

Палуба «Черного гвоздя» наконец наполнилась расслабленными разговорами и легкими ликованиями, которые, судя по всему, были своеобразной традицией.

— Брось притворство, Эрико. — Феррелль усмехнулся, ни с того ни с сего закинув руку на плечо Александра. — Я видел, как у тебя поджилки тряслись, пока ты стоял напротив. Альтер бы никогда не отправил ко мне такого сосунка, да еще и на своем корабле, со своей шпагой...

Оставалось лишь радушно кивать, не сбрасывая с лица улыбку. Мужчина, все еще жутко смердящий, повел его вдоль борта, прямо навстречу молодому юнге, который бежал, держа при этом охристое полотно. Уже через секунду в руках Александра оказался тяжёлый шёлковый вымпел, который парнишка тут ж помог ему развернуть. На желтоватом поле черными нитями была вышита та же, уже знакомая ему рука с саблей.

— Вешай на грот, — буркнул Феррелль. — Пока он реет, мои корабли будут знать: «Каданс» — под моей защитой. Не трогать. Слышишь? Можешь даже в порты заходить, где мои люди. Но... — он снова пристально посмотрел на Александра, — если я услышу, что ты хоть раз попытался выдать себя за наследника Гранта или его дела... этот флаг на твоей мачте станет моей мишенью. Понял, Маршман?

— Понял, — кивнул Александр, чувствуя, как ледяной ком в груди начинает таять. На этот раз улыбка на его лице была искренней. — Справедливо.

— Справедливо, справедливо... — Передразнил его Феррелль в своей манере. — Ты мне не поддакивай. — Они вместе подошли ко входу в кают-компанию, пока худощавый юнга вновь сворачивал знамя. — Ты меня жди, я сейчас вернусь. Я бы выпил с тобой, мальчишка, да вот только спешу на грабежку славную, за португальцем одним... — Его голос ненадолго пропал, когда тот спустился на вторую палубу, но вскоре вновь появился. Только на этот раз в руках капитана блестела увесистая булытка, наполненная янтарной жидкостью. — Вот, ирландский... — Он протянул емкость, в которой навскидку было не меньше восьми пинт алкоголя, Александру. — С похмелья меня вспомнишь. — Он снова рассмеялся ехидно. От образа грозного капитана остался лишь образ строгого, но юморного дядечки...

— Ох, я благодарю вас, капитан Феррелль, но... — Он замешкался. — Мне совсем нечего предложить вам взамен...

— Куда ты держишь путь, Эрико? — Не обращая внимания на заявление, спросил он.

— В Нассау...

— О-о-у, так и ничего не нужно! — Неожиданно эмоционально воскликнул он. — Как прибуду я туда вслед за тобой, так узнаешь да найдешь меня. Своди меня в бордель, возьми мне девчонку на свой выбор да поговори со мной по душам. Это и будет твоей платой! — Мужчина раскинул руки, хлопнув Александра по спине. — А теперь вали-ка ты отсюда поскорее, чтоб этот момент приблизить. Эй! — Теперь он обратился к команде. — Проводите мальчишку на его корабль!

***

Теперь, уже стоя на палубе «Каданса» и глядя на то, как три надутых паруса паруса медленно уходят к горизонту, он поднял голову, устремив свой взгляд к грот-мачте. На ней, трепеща на ветру, под их уже родным алым знаменем развевался новый флаг, желтый. На палубе царило ликование, смешанное с хоть и радостным, но недоумением.

Александр не мигая глядел в воду, приходя в себя после столь напряженного часа. Видать, до боли сильно любят его высшие силы, раз оставили его в живых сегодня. Джордж, стоя рядом, тихо спросил:

— И как ты это провернул?

Александр вновь посмотрел на исчезающие корабли, а потом на знамя над головой.

— Без понятия. — Он прыснул усмешкой. — Он же слегка... того, понимаешь?

— Поэтому я и думал, что ту уже не вернешься...

— Видать, сумасшедшие не одну лишь плохую сторону имеют... — Он вздохнул, уверенно улыбаясь старпому.

— Любит тебя, однако, ветер. — Тихо признал Джордж.

— Ветер? — Переспросил он.

— А кто ж еще в морях главенствует? — Мужчина усмехнулся. — Ветер, конечно же... Говорят, он выбирает любимцев и приносит им удачу, но это лишь сказки, так что лишний раз во смерть не бросайся... — Наказал он.

— Вот как... — Саша опустил взгляд, улыбнувшись. — Тогда мне, пожалуй, стоит сказать ему спасибо...