напротив

Константин так и застыл у своей двери, вжавшись в холодную стену и стараясь не дышать слишком громко. Внутри всё кипело от услышанного-этот ледяной, приказной тон Алисы, её слова о какой-то "мрази", которая должна ответить, не шли из головы. Он уже собирался тихо закрыть свою дверь и обдумать услышанное, когда до него донеслись последние звуки разговора из её квартиры-приглушённые, но достаточно чёткие в тишине подъезда. Мужские голоса, те самые блатные, которые к ней заявились, видимо, уже собрались уходить, и один из них, тот, что постарше, бросил на прощание короткую, но многозначительную фразу:

-Поняли, птаха.

Слово ударило Кащея, как пощёчина. "Птаха"-в блатном мире так обращаются к женщине, которая имеет вес, авторитет, стоит выше рядовых бойцов. Это не просто ласковое прозвище-это признание статуса. Таких женщин слушаются, их приказы не обсуждают, их боятся и уважают одновременно. И эти двое, явно не простые шестёрки, а вполне серьёзные люди, сказали ей "птаха"-без тени насмешки, с той интонацией, с какой подчинённые отвечают командиру. Значит, она для них-не просто заказчица, а та, чьи указания идут напрямую, без посредников.

Шаги затихли на лестнице, хлопнула дверь подъезда, и снова воцарилась тишина, но для Константина мир перевернулся. Он медленно отодвинулся от двери, прислонился спиной к стене своей прихожей и уставился в потолок, переваривая услышанное. "Птаха"… Он вспомнил, как сам назвал её "Лиса"-машинально, не подумав. А оказалось, что у неё уже есть имя, и имя это-Птаха. Хищная птица, которая высматривает добычу сверху и бьёт без промаха. И эта хищница жила напротив него всё это время, спала в пижаме в цветочек, пила чай с пирожными, перевязывала его раны и смотрела на него своими внимательными глазами, в которых теперь ему чудился расчёт.

Он вспомнил, как она назвала его "Кащеем"-тогда он удивился, но списал на случайность. Как она спокойно и профессионально вытаскивала нож из его ноги-ни тени страха, ни намёка на истерику. Как наводила порядок в ванной, будто каждый день штопала таких раненых. Как вела переговоры с блатными, как отдавала приказы-ледяным, властным тоном, не терпящим возражений. И как они ответили ей-"поняли, птаха",-словно она была их командиром, а не просто женщиной, попавшей в беду. Теперь это всё складывалось в единую картину, и Кащей чувствовал себя полным идиотом, который повелся на образ беззащитной медсестры.

Он выругался сквозь зубы, зло и горько. Выходит, она не случайно поселилась напротив. Выходит, её брат-не просто "не чистый", а кто-то очень серьёзный, и после его гибели она не просто переехала, а заняла его место-или уже была на этом месте. И он, Кащей, со своим прошлым, с тюрьмой, с долгами и врагами, оказался лишь пешкой в этой партии. Или, что ещё хуже,-целью. "Чтоб нашли мне эту мразь. Он должен ответить"-кому адресованы эти слова? Не ему ли самому? Может, она ждала удобного момента, чтобы сдать его тем, кто за ней стоит? Или, наоборот, он нужен ей живым-как свидетель, как оружие, как прикрытие в её собственной игре?

Константин закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять бешеное сердцебиение. В его мире нельзя было доверять никому. Он забыл это правило на несколько дней-и чуть не поплатился. Теперь он знал, кто она на самом деле. Птаха. Хищная птица в клетке светлой квартиры, с фиалками на подоконнике и чаем с пирожными. И с ней нужно быть осторожнее, чем с любым врагом. Потому что враг хотя бы честен в своей ненависти. А та, кто притворяется слабой и беззащитной, но командует блатными-это смертельная ловушка. И он в неё почти попался.

Через своих людей, по старым связям, которые тянулись ещё с тех времён, когда он сам был на воле, Константин начал копать под неё. Но теперь он искал не просто Алису-медсестру из шестьдесят пятой квартиры. Он искал "Птаху"-птицу с женским лицом, которая отдаёт приказы блатным и перед которой те, не чинясь, называют её по погонялу.

Звонки, встречи, намёки, туманные ответы, а затем-первые ниточки, которые привели его к людям, знающим питерский криминальный мир изнутри. Информация собиралась по крупицам, но когда пазл наконец сложился, Кащей понял, что сидит на пороховой бочке. Птахой она была уже давно-не вчера и не год назад. Ей всего двадцать четыре года, но за её плечами уже девять лет жизни в тени криминальных разборок, крови и предательства. Девять лет, из которых она сначала была просто "пташкой"-маленькой, незаметной, но цепкой девочкой при брате,-а потом, когда показала свой ум, хладнокровие и умение просчитывать партии на несколько ходов вперёд, стала "птахой". Полноценной, взрослой хищницей.

Брат её, тот самый убитый, держал одну из самых жестоких и законспирированных группировок ещё начиная с конца восьмидесятых, когда криминал только начинал поднимать голову после оттепели перестройки. И именно она, Алиса, будучи ещё подростком, была его мозгом-аналитиком, координатором, человеком, который знал всё о всех: кто кому должен, кто готовит переворот, кого можно подкупить, а кого пора убирать. Её слово на сходках значило больше, чем чей-то кулак, сжатый на рукоятке пистолета. Её боялись и ненавидели, но уважали-потому что она никогда не ошибалась. До тех пор, пока не случилось то, что случилось.

В восемьдесят седьмом, когда брата убили-подло, из-за угла, без шанса на защиту,-Птаха исчезла. Все думали, что она сдала дела и ушла в тень, что её заказали следом, что она просто не выдержала давления. Но она не сдалась. Она переехала в Казань-подальше от питерских разборок, но не для того, чтобы спрятаться навсегда. Она ждала. Копила силы. Втиралась в доверие к нужным людям. И сейчас, в восемьдесят девятом, когда Союз трещал по швам, а старые авторитеты либо сидели, либо умирали, она продолжала какое-то дело. Какое именно-никто не мог сказать точно. Но Кащей, глядя на её светлую квартиру с фиалками и вязаными салфетками, вдруг понял с ледяной отчётливостью: он-часть этого дела. Пешка, наживка или главный козырь-пока не ясно. Но то, что она поселилась напротив него не случайно, а его спасение той ночью-не просто акт милосердия, а часть большого плана,-в этом он больше не сомневался ни секунды.