напротив

Для Кащея, который привык добывать нужную информацию быстро и без лишней суеты, выяснить, кем на самом деле является его загадочная соседка из квартиры напротив, не составило ровным счётом никакого труда. Достаточно было сделать пару звонков старым знакомым, которые держали руку на пульсе местной людской молвы, да перекинуться парой фраз с нужными людьми в районе. Вся подноготная этой рыжеволосой девушки, столь отчаянно защищавшейся каблуком от пьяного придурка, оказалась у него в кармане уже к середине следующего дня.

Она переехала в их спящий, серый район относительно недавно-прямиком из Санкт-Петербурга, сняв ту самую квартиру напротив через риелтора. По образованию девушка оказалась дипломированной медсестрой, имеющей опыт работы в травматологии, что, впрочем, совсем не вязалось с её хрупкой внешностью и стальным характером, проявившимся в ночной стычке. Причиной столь внезапного и поспешного переезда из родного Питера стала личная трагедия: её родного брата жестоко убили прямо на улице, и, не выдержав тяжести воспоминаний, она решила начать всё с чистого листа в другом, более тихом городе.

Что касается её брата, то он, как быстро выяснил Кащей, тоже далеко не был простым, законопослушным обывателем. Парень водился с тёмными людьми, имел проблемы с законом и далеко не случайно закончил свои дни с пулей в теле-словом, был «нечистым», как выражались на их блатном жаргоне. И теперь, сопоставив все факты, Константин всё чаще задавался вопросом: случайно ли эта девушка поселилась именно напротив него, или же за её появлением кроется нечто большее, чем простое стечение обстоятельств?

Следующие пару дней Константин, которого в определённых кругах знали как Кащея, не предпринимал никаких активных действий, а просто терпеливо и методично наблюдал за своей новой соседкой из-за тонкой занавески или сквозь щель приоткрытой двери. Он словно профессиональный оперативник, которому платят за каждую деталь, скрупулёзно изучал её распорядок, манеру поведения и все внешние проявления характера, которые могли бы выдать её истинные намерения.

Особое внимание он уделял тому, как именно она ведёт себя в разных ситуациях: спокойно ли спускается по лестнице, не оглядываясь ли по сторонам, когда выходит из подъезда, и как реагирует на случайных прохожих во дворе. Он замечал, с кем она заговаривает-то ли с соседкой с первого этажа, то ли с продавщицей из старенького магазинчика,-и старался запомнить каждое лицо, попавшее в её поле зрения.

Не менее важным было и то, куда она ходит: в каком направлении сворачивает за угол, посещает ли местную поликлинику (что было логично для медсестры), ходит ли одна или с кем-то, бывает ли в центре города или держится исключительно в пределах их района. Кащей даже пару раз украдкой проследовал за ней до автобусной остановки, прячась за деревьями и припаркованными машинами, но пока не заметил ничего подозрительного-никаких тайных встреч, никаких резких смен маршрута, никаких странных людей, которые могли бы быть её связными.

И всё же это спокойствие, эта показная обыденность только разжигали его внутреннее беспокойство. Он понимал: если девушка действительно что-то задумала или послана кем-то, она будет действовать крайне осторожно. А значит, расслабляться рано-и его наблюдение только начинается.

Наблюдал он за этой загадочной рыжеволосой соседкой ровно до пятницы, не прекращая ни на день слежки из окон своей квартиры и "случайных" встреч на лестничной клетке. В его голове зрели разные версии: от банального совпадения до хитроумной ловушки, подстроенной конкурентами. Однако разгадать эту женщину так и не удалось-слишком уж естественно и беззаботно она себя вела, словно и впрямь была обычной медсестрой, сбежавшей из Питера от тяжёлых воспоминаний.

В пятницу вечером, когда за окнами уже сгустились лиловые сумерки, а Константин как раз собрался разогреть себе скудный ужин, в дверь его квартиры раздался неожиданный, тяжёлый и настойчивый стук. Не успел он толком спросить "Кто там?", как на пороге уже стояли старые знакомые-те самые, с кем он пересекался на зоне и поддерживал шаткие, но деловые отношения. Они заявились прямо к нему домой, без предупреждения, что само по себе было дурным знаком. Их лица, обычно спокойные или даже приветливые, сейчас выглядели мрачнее тучи, а руки то и дело тянулись к карманам курток.

Разговор не задался с первых же минут: посыпались взаимные претензии, старые долги и невыполненные обещания, которые тянулись ещё с тех пор, как Константин сел в тюрьму. Слова быстро переросли в грубую перепалку, а затем и в открытую драку прямо посреди тесной прихожей. Итог этой незваной встречи оказался печальным и кровавым: порезанное плечо, из которого хлестала алая струйка, заливая рубашку, и нож, глубоко вошедший в ногу,-далеко не самая хорошая концовка для рядовых переговоров. Когда дверь за ушедшими гостями захлопнулась, Карелин остался сидеть на полу, прислонившись спиной к стене, и с каждой секундой чувствовал, как всё сильнее немеет нога и кружится голова. Похоже, война только начиналась, а его первая битва на свободе оказалась проигранной.

Решение пришло в голову быстро, почти мгновенно, как только острая боль в ноге начала пульсировать в такт сердцу, а по рубашке расползалось тёплое и липкое пятно крови. Константин прекрасно понимал, что вызывать скорую или обращаться в больницу нельзя- сразу посыпятся вопросы, а оттуда и до ментовки недалеко. Оставался только один вариант, пусть и рискованный, но всё же лучше, чем истекать кровью на холодном полу собственной прихожей.

Он напряжённо прислушался сквозь шум в ушах и отчётливо вспомнил: ещё около часа назад, когда он, шатаясь, добрался до входной двери, сквозь стену донёсся характерный хлопок-это захлопнулась дверь его соседки, той самой рыжеволосой медсестры из Питера. Значит, она сейчас дома, наверняка уже переоделась в домашнее и, возможно, смотрит телевизор или пьёт чай на своей кухне. Хорошо это или плохо-покажет время, но выбора у него практически не оставалось.

"Ну она же медсестра, чёрт возьми,-с горечью подумал Константин, пытаясь оторвать окровавленную руку от раненого плеча.-Что-то да сделает. Перевяжет, обработает, может, даже иголкой зашьёт, если умеет". Он кое-как поднялся с пола, опираясь здоровой рукой о стену, и, оставляя за собой кровавые следы, захромал к выходу, туда, где всего в нескольких метрах, за такой же старой железной дверью, жила единственная надежда на спасение.

Дверь она открыла довольно быстро, словно уже ждала кого-то за порогом или просто не спала в этот поздний час. Видимо, звуки недавней потасовки в соседней квартире всё же достигли её ушей, но любопытство или профессиональная привычка медсестры пересилили страх перед незнакомцем.

На пороге перед Константином предстала девушка в светлой, почти домашней пижаме с мелким веселым цветочным принтом, которая смотрелась удивительно уютно и даже наивно на фоне сурового подъезда с облупившейся краской. На ногах у неё были мягкие розовые тапочки с помпонами, а в руках она держала дымящуюся кружку чая-по всему видно, что она уже расслабилась после трудового дня и готовилась ко сну.

Однако стоило ей поднять глаза и в деталях разглядеть того, кто стоял на лестничной клетке, как её лицо моментально переменилось. Беззаботное, сонное выражение исчезло в одно мгновение, сменившись ледяной серьёзностью и предельной сосредоточенностью. Взгляд скользнул по залитому кровью плечу, по неестественно подвернутой ноге, по бледному, испариной покрытому лицу Константина-и в глазах девушки вспыхнуло понимание: шутки кончились, настало время действовать по-настоящему.

Сориентировалась Алиса-именно так, как выяснил Кащей, звали эту рыжеволосую соседку- довольно быстро, без лишней женской суеты и паники. Профессиональная хватка медсестры, привыкшей к крови и чужим страданиям, взяла верх над испугом и первым шоком от вида покалеченного мужчины на пороге её дома.

Она молча, но уверенно отставила дымящуюся кружку с чаем в сторону, на ближайшую полку, чтобы освободить руки, и тут же подхватила Константина под здоровый бок, помогая ему переступить через порог её квартиры. Её движения были точными и отточенными-никакой дрожи в пальцах, никаких лишних вопросов, только холодный расчёт и готовность действовать.

Сначала она осторожно, но настойчиво провела его через крошечную прихожую в глубь жилища, а затем, придерживая за поясницу, завела прямо в ванную комнату, чтобы не заляпать кровью ковры и светлую мебель в других комнатах. Яркий белый свет лампы ударил в глаза, и Константин наконец смог разглядеть, где оказался: небольшая, но чистая ванная, на полочках аккуратно разложены баночки с кремами и лекарствами, а в углу висит свежее махровое полотенце- видимо, приготовленное для неё самой после душа. Алиса уже засучила рукава пижамы, не обращая внимания на то, что на светлую ткань могут попасть кровавые брызги, и решительно открыла шкафчик, где хранились бинты, йод и хирургические инструменты

Начала Алиса, не теряя ни секунды, именно с ноги, безошибочно определив, что эта рана представляет куда более серьёзную угрозу для жизни пациента. Её профессиональный взгляд медсестры мгновенно оценил ситуацию: нож, торчащий из бедра, мог задеть крупную артерию, и с каждой минутой кровопотеря становилась критической, угрожая необратимыми последствиями для организма Константина.

Плечо, хоть и было изрезано довольно глубоко и выглядело пугающе из-за обильно сочащейся крови, на самом деле являлось менее опасным повреждением-там не было такого риска задеть жизненно важные сосуды, и кровь шла в основном венозная, которую легче остановить. Именно поэтому Алиса, бросив быстрый оценивающий взгляд на оба ранения, приняла единственно верное тактическое решение: сперва заняться ногой, а уже потом, когда угроза для жизни будет минимизирована, переходить к обработке плеча.

Она ловко опустилась на колени прямо на кафельный пол ванной, не обращая внимания на холод и на то, что её светлая пижама в цветочек теперь безнадёжно испачкается. Пальцы её, твёрдые и уверенные, уже нашаривали в аптечке жгут, чтобы пережать бедренную артерию выше раны, а спокойный, почти безэмоциональный голос произнёс: "Терпи. Сейчас главное-вытащить лезвие и не дать тебе истечь кровью".

Алиса действовала быстро и почти беззвучно, лишь изредка бросая короткие, отрывистые команды: "Дыши ровнее", "Не двигай ногой". Константин стиснул зубы до скрежета, вцепившись здоровой рукой в край старой ванны, чтобы не закричать от дикой, раздирающей боли, когда она начала аккуратно, но решительно извлекать лезвие из раны. Кровь хлынула с новой силой, заливая её пальцы и белый кафель алыми потоками, но Алиса даже не вздрогнула-только плотнее затянула жгут и принялась тампонировать рану стерильными салфетками, которых, к счастью, в её аптечке оказалось предостаточно.

-Повезло, что лезвие прошло мимо артерии,-проговорила она скорее себе под нос, чем ему,а после того как зашила рану, сосредоточенно наложила давящую повязку на ногу.-Но если бы ты пришёл на полчаса позже, я бы ничем не смогла помочь.

Константин промолчал, только глухо застонал, когда она с силой затянула бинт, останавливая кровотечение. Его лоб покрылся холодной липкой испариной, но он держался, понимая, что эта хрупкая на вид девушка сейчас делает невозможное-спасает ему жизнь прямо на полу своей ванной комнаты.

Закончив с ногой, Алиса быстро переключилась на плечо, осматривая рваную рану, нанесённую, скорее всего, заточенной фомкой или обычным кухонным ножом. Здесь крови было меньше, но мышцы были рассечены довольно глубоко, и требовалось аккуратное ушивание.

-С плечом проще, но больно будет не меньше,-предупредила она, доставая из аптечки хирургическую иглу с уже вдёрнутой нитью.-Спирта у меня нет, кроме того, что в пузырьке для обработки. Так что закуси что-нибудь и потерпи.

Константин, не найдя ничего подходящего, просто сжал челюсть и кивнул, закрыв глаза. Он доверился ей полностью, потому что выбора у него всё равно не оставалось. А Алиса, чуть прищурившись от напряжения, начала аккуратно сшивать края раны, то и дело промокая выступающую кровь ватным тампоном. В ванной стояла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием раненого да мерным тиканьем часов где-то в коридоре.

Когда с плечом было окончательно покончено, Алиса на секунду выпрямилась, разминая затёкшую спину, и бросила быстрый оценивающий взгляд на свои испачканные кровью руки и на весь тот бардак, который образовался в её идеально чистой ванной комнате. Затем, не говоря ни слова, она принялась методично убирать всё, что использовала во время этой импровизированной операции: пустые упаковки от бинтов, окровавленные салфетки, ватные шарики и ампулы из-под лекарств отправились в мусорное ведро, а хирургические инструменты она сложила в отдельный лоток для последующей стерилизации.

-Сиди смирно, не дёргайся,-бросила она через плечо, ловко закручивая кран и смывая с рук остатки чужой крови.-Ногу я перевязала плотно, но сегодня лучше вообще на неё не наступать, иначе швы разойдутся. Плечо тоже береги, руку на перевязь пока не вешаю-сам поймёшь, если станет хуже.

Константин молча наблюдал за тем, как эта хрупкая, но удивительно собранная женщина в заляпанной кровью цветочной пижаме наводила порядок в своём маленьком царстве. Он вдруг почувствовал нечто странное-нечто похожее на благодарность, смешанную с острым чувством вины за то, что втянул её в свои разборки. Но сказать об этом вслух язык не поворачивался, поэтому он просто выдавил короткое, хриплое:

-Спасибо, Алиса. Я не забуду.

Она мельком взглянула на него, устало вытирая руки чистым полотенцем, и тихо ответила:

-Заживёт-тогда и скажешь. А сейчас давай-ка я тебя в комнату провожу, на полу в ванной тебе всё равно не место.